Флагман: прототип

      Спустя три дня после операции Больница Акаши — Мам, ты как? — спросил Пётр лежащую на больничной койке Аврору, в руку которой была воткнута игла капельницы. — Нормально, немного полежу тут, и всё пройдет. Не переживай, ты и сам знаешь, что повреждение лёгких, всего-то пол паровой трубы снесло, — чуть улыбается кансен, проведя тыльной стороной ладони по лёгкой щетине Петра. — Знаю я твоё «нормально»...— обведя кансен обеспокоенным взглядом, Пётр взглянул на капельницу с лекарством. Ойген, которая лежала на соседней койке, с лёгкой завистью смотрела на весело беседующих мать и сына. — Ладно, а Вы как себя чувствуете, фрау Ойген? — Он с беспокойным взглядом посмотрел на немку, длинные волосы которой были сострижены под каре. — Аккуратней нужно быть. — Чуть улыбнулся линкор, смотря на мило отводящую взгляд девушку, которая начала от смущения накручивать небольшой алый локон на указательный палец. — Вы сделали новую стрижку? Вам идёт. — Кинув небольшую флягу с приятно булькающей жидкостью, Пётр не рассчитал силу, и та чуть не прилетела девушке в лоб, но Ойген успела вовремя её поймать. — Хах, спасибо.       Открутив крышку, Ойген принюхалась к содержимому, удивлённо приподняв взгляд. — Фрау Тирпиц мне подсказала, что Вам подобное нравится, негоже приходить в палату и без гостинцев, кстати…       Положив пакет с фруктами на небольшой столик у окна, Пётр начал оттуда все выгружать. — Мам, что там говорит Акаши? — Говорит, что недельку надо полежать. Ну, это она ещё два дня назад говорила, — нервно улыбнулась кансен. Она не любила ходить ко врачам.       Аврора наблюдала за тем, как её сын уже выгрузил все вещи из пакета. Разложив на столе фрукты и подойдя поближе к кровати, Пётр сжал ладонь девушки, с беспокойством смотря на кансен. — О, охотно верю. — Чуть кивнул линкор. — Но я всё же попрошу Акаши посмотреть, что у тебя со спиной.       Аврора с неким страхом посмотрела на сына, который начал озорно улыбаться. — Неужели Вы, маменька, думали, что я не знаю, какие примерно у вас проблемы со спиной? — чуть выгнув бровь, произнёс «плавучий госпиталь», отпустив ладонь девушки и плавно отходя от кровати. — О, я знал, но Вас, увы, в госпиталь даже силком не заведёшь, а тут такой шанс… Я просто как врач должен, вернее, нет, обязан попросить Акаши помочь Вам с этим недугом       Пётр резко отошёл от кровати. — Дорогой, — возле Авроры появилась убийственная аура, а её рука уже лежала на тумбочке, пытаясь там что-то найти, чтобы это «что-то» кинуть в одно наглое лицо. Одновременно с этим Ойген с интересом наблюдала за происходящим в лечебной палате, — подойди к маме, я тебя сильно бить не буду, обещаю. — Нет, спасибо, я как-нибудь обойдусь и без твоих «убийственных» обнимашек. Видишь ли, я уже взрослый.       Приподняв уголки губ, Пётр вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь, прежде чем в него была кинута склянка с зелёнкой. — Негодник, я тебе это ещё припомню, — ехидно произнесла Аврора, глядя на то, как Ойген сделала небольшой глоток хорошего коньяка. Закрыв крышку, она кинула флягу русской кансен, которая, поймав её, открыла и вдохнула терпкий аромат хорошего алкоголя. — А вот коньяк он выбирать умеет. Кстати, Ойген, рассказывай. — Что именно? — вопросила Ойген, слегка играя бровью и наблюдая, как Аврора делает внушительный глоток алкогольного напитка. — Ну, так как я давно не виделась с сыном, то мне интересно знать о нём всё. Но мне тут одна кошка нашептала, что несколько кансен устроили тотальную слежку за моим сыном… — сказала Аврора, прищурив глаза, наблюдая за реакцией кансен Железнокровной Империи, которая лишь чуть усмехнулась. — Ну, так вот, не хочешь поделиться информацией? — мило улыбнулась кансен.       «Спасите», — подумала Ойген, наблюдая за тем, как от глаз Авроры начала отходить лёгкая дымка, которая доказывала лишь одно — за плечами авроры смерть не одной сирены, а минимум сотни. Немного позже. Парк.       Вечер сменялся ночью, а Пётр сидел в беседке, которая располагалась в парке. Сидя там, он размышлял о сегодняшнем разговоре с Авророй и Ойген. Хотя, было видно, что Аврора старается скрывать свои травмы из-за желания никого не беспокоить, но отсрочиванием лечения проблему не решить… Нерадостные мысли Петра прервал девичий голосок. — Братик, а почему ты не спишь? — обратилась к Петру кансен невысокого роста в белом платьице, пряча голову за игрушкой единорога. — Юникорн, ты? — повернул голову вбок русский линкор, при этом скрытно спрятав пистолет ТТ обратно в кобуру, которая была расположена под жилетом. — Просто не спится, а ты почему одна и без старшей сестры? Вы же, обычно, вместе гуляете? — Старшая сестрёнка Илластриес разрешила Юникорн погулять перед сном. — Подойдя ближе к небольшому навесу, Юникорн, посмотрев на Петра, мило улыбнулась. — Чай? — доставая бумажный стаканчик и наливая в него горячий чай, проговорил Петр. — Хм-м-м… Ну, если братик не против поделиться чаем с Юникорн.       Сев напротив Петра, кансен положила на стол единорога, который слегка повернул голову в сторону наливающего чай юноши. Встав на ноги и отряхнувшись, плюшевый единорог подбежал к бумажному стаканчику с чаем. — Так он еще и сам двигается… Мило. — натянуто улыбнулся линкор, наблюдая за тем, как единорог уставился в небольшие клубы пара, исходящие от ещё горячего чая. Посмотрев на своё отражение, плюшевый единорог подбежал к своей хозяйке, уставившись своими глазами-бусинками фиолетового цвета в глаза Юникорн, будто о чём-то с той мысленно переговариваясь. Взяв тёплый чай, она пару секунд грела руки о стенки бумажного стаканчика, ведь ночь, на удивление, выдалась прохладной. Сделав глоток крепкого, терпкого кубанского чая, Юникорн немного удивилась. — Вкусно. Спасибо за чай, братик, Юникорн понравился твой чай, но сестрёнка Илластриес заваривает его лучше, ты должен попробовать. Думаю, она не будет против, ведь у Юникорн мало друзей… — под конец закончила говорить кансен с ноткой грусти в голосе. — Братик, ты станешь другом Юникорн? — М, почему бы и нет? Почту за честь быть твоим другом, Юникорн. — улыбнулся Пётр, сделав глоток чая. — Ура, Юникорн так рада, бра… — не успела договорить Юиникорн, как в порту от одного из кораблей раздалась сирена, а через секунду её подхватили все громкоговорители, поставленные на территории не маленькой военно-морской базы. — Хм, а в этот раз отреагировали быстро. А, хотя, другая же база. — рассуждал вслух линкор, выходя вместе с Юникорн из беседки. Они тут же побежали в сторону порта. — Братик, Юникорн постарается помочь, и сделать всё, что в её силах. — остановившись у причала, пообещала кансен, которая прикрыла лицо единорогом, раскрывшим свои крылья, и, не дожидаясь ответа, она убежала в сторону стоянки её боевого тела. — Уж постарайся там, Юникорн. — Раздался голос Петра, который смотрел вслед убегающей кансен.

***

— Товарищ капитан первого ранга, на радаре появились множественные цели! Это авиация, сер! — подала голос фейка с погонами старшего матроса. — Думаю, босс в курсе всего того, что знаем мы, а значит… Свяжись с капитаном, нужно привести системы ПВО в полную боевую готовность. — откликнулась другая фейка, взглянув на показания радара. — Есть!       Запрыгнув на стол, фейка с погонами матроса тут же нажала на пару кнопок, от чего по кораблю тут же раздалась боевая тревога, пробуждая ото сна всех феек. Через пару минут на флагманском корабле Тихоокеанского флота Северной Империи закипела работа. Множество феек бежали по палубе и по внутренним помещениям корабля, занимая свои места, согласно чётким инструкциям, как и одна фейка, поправляющая штаны, выбежавшая с газеткой из гальюна.*       Не успело пройти и минуты, как шахты с ракетами С-300Ф начали открываться, стравливая клубы горячего пара в холодный ночной воздух. С момента открытия люков ракетных шахт прошёл десяток секунд, прежде чем множество ракет устремились в небо, перехватывая самолёты глубинных. Стоило самолётам глубинных подлететь, как те тут же попали под шквальный огонь орудий ПВО кораблей-тел, которые кансен ещё не успели призвать, так как находились в пути к портовой части базы. Множество прожекторов осветили пасмурное ночное небо, в котором проскальзывали небольшие ветвистые молнии. Погода с каждой секундой ухудшалась, а самолёты глубинных всё прибывали и прибывали. На место одного сбитого приходили два новых, которые старались пробиться сквозь плотный огонь снарядов разных калибров.       В этот раз на базу, расположенную в Ёкосуке, неподалеку от Токио, где находилась резиденция Императрицы, совершился более массированный налёт вражеской авиации, чем на базу, расположенную в Майдзуру, куда в первый раз прибыл флот Северной Империи.       Одна из бомб упала на палубу Петра, уничтожая взрывом осколков пару орудий ПВО и выводя башню с 200-миллиметровыми орудиями из строя. Сам канмусу, воплощавший собой линкор, стоял на палубе. Он наблюдал, как самолёты глубинных сгорают в воздухе. Они не успевали долетать до важных объектов инфраструктуры, прежде чем их сбивали. Но были и те, кто успевали прорваться через плотный огонь зениток, тем самым сбрасывая свои смертоносные снаряды на всё, что можно было уничтожить. От сброшенных бомб, подрывом боекомплекта, уже вывело один крейсер, который извергал тонны огня. Его подбросило над водной гладью. В пару кораблей попали торпеды, от чего эсминец разломило на две неравные части. От взрыва торпеды куски обшивки эсминца размело по воде, а линкор начал не сильно крениться на левый борт.       Те из кансен, кто по каким-то причинам, не успел отойти от причалов, становились лёгкими неподвижными мишенями для авиации глубинных. Одной из таких мишеней стал и сам Пётр. На него массово делали заходы пикирующие бомбардировщики, в большинстве своём сгорающие ещё на подходах от снарядов ПВО не только Петра, но и других кансен. С каждым таким заходом хотя бы один выживший самолёт успевал сбросить свою бомбу. Этого хватало, чтобы уничтожить хотя бы часть ПВО Петра, ослабляя его воздушную оборону.       Винты многотонного линкора закрутились, мастодонт, даже среди кораблей своего класса, двинулся вперёд своей бронёй, разрушая часть бетонного пирса, который не выдерживал натиска многотонной брони, начав раскалываться. Носовые орудия поднялись на максимально возможный угол для ведения стрельбы. И в тот же миг из шести пушек вырывается огонь от сгорающего пороха. Не проходит и тройки секунд, как снаряды взрываются в воздухе, осколками очищая небо от самолётов глубинных. Стоило им взорваться, как справа от борта Петра прозвучали ещё шесть оглушающих выстрелов. Миг — и шесть взрывов от осколочно-фугасных снарядов взрываются в воздухе, накрывая чуть меньшую площадь. Повернув голову вбок, он увидел одну хитрую девушку с лисьими ушками чёрного цвета. — Я думала ~кьюн~ наша новая встреча, дорогой мой муж, будет… Более ~кьюн~ в мирное время суток… Но ~кьюн~ и так не плохо. — сказала Мусаши, с озорной улыбкой прыгая с палубы своего корабельного тела на палубу Петра, приземляясь недалеко от него. — И я рад тебя видеть. — слегка приподнял уголки губ Пётр в бледном подобии улыбки, которая предназначалась тёмноволосой девушке, мило покрасневшей, но вмиг посерьёзневшей кансен. — Много их еще ~кьюн~? — спросила дева, переведя взгляд на то, как уже начавшие алеть её орудия ПВО сбивают самолеты противника. — Надвигается последняя волна, так что прыгай обратно на своё тело. Ну что ж за Бога, Царя и Отечество. — Сняв фуражку, перекрестился Пётр, тут же надев её обратно.       Хмыкнув и спрыгнув с борта Петра, кансен призвала в полёте свой массивный обвес, из-за чего торпеда, предназначавшаяся для Мусаши, прошла мимо исчезнувшего тела кансен и вгрызлась в борт Петра. Торпеда пробила поверхностный слой брони, заливая пару небольших отсеков между двумя слоями брони. На кителе, как и на плащ-палатке Петра, появились небольшие подпалины, которые тут же намокли. Спрыгнув на воду, Пётр призвал обвес, орудия ПВО тут же продолжили вести огонь, а орудия ГК вновь выплюнули многотонные снаряды, которые взорвались в воздухе, уничтожая десяток самолетов. — Я не уступлю тебе ~кьюн~, муж мой! — послышался крик Мусаши, ПМК которой расстрелял всплывший в порту эсминец И-класса. Рядом с девушкой упала бомба, оставляя небольшие пробоины и подпалины на её красивом тёмного цвета кимоно.

Союз Орла, штат Айова лаборатория [Данные удалены]

— Ну что, доктор Менгеле, как успехи в изучении предоставленного вам материала? — посмотрел мужчина в военной форме на человека в белом халате, который наблюдал за тем, как тело очередной выделенной ему кансен начинает распадаться на рыжеватые песчинки, являвшиеся ничем иным, как ржавчиной. — Не очень, сэр. — Хм, и кто это была? — Эта подопытная? Кажется, её имя — Мая. Не знаю, как Вам удалось своровать её из Империи Сакуры, но она, как и любые кансен, кроме тех, из Северной Империи, плохо переносит эксперименты. Эти русские, — злобно прошептал учёный, — очень хороши, как подопытные крысы. Они более стойкие. Если кансен любой страны держится час с начала эксперимента, то вот эти куда как более живучи. Они могут прожить на часы больше, а если и вовремя не давать подопытным умереть, то те могут прожить ещё дольше, а это значит, больше исследований… — Спецслужбам помог Ваш препарат X-16, он оказался очень действенным. Надо же подумать, лишает кансен всех их сверхсил на некоторое время! — восхищённо восклицал военный. — Теперь, конгресс и пентагон уверены, что Ваши исследования не зря были оплачены из государственного бюджета. — В каком смысле? — поинтересовался Менгеле, нажав на кнопку, и за стеклом в небольшой комнатке отъехала часть стены, куда уехал столик с уже покойной подопытной, и заехал новый. — Вы же сами знаете, куда после войны кансен придётся девать, — скрестив руки на груди, намекнул военный представитель Пентагона. — Благодаря Вашим исследованиям мы уже обладаем технологией их утилизации, и, как бонус, они после повторного призыва не помнят всё, что связано с их смертью и что ей предшествовало. — Да, знаю.       Потерев переносицу, учёный с раздражением посмотрел на отвлекающий от работы фактор в лице военного. — Но не могли бы вы оставить меня, или у вас есть что-то ещё для моей скромной персоны? — Да, есть кое-что. Ознакомитесь с этим чуть позже.       Положив папку с документами, военный связался с кем-то и в тот же момент к накрытому простынью телу вышел солдат, который снял простынь, являя одну знакомую для Менгеле кансен, принадлежащую Северной Империи. Её удалось тайно от президента оставить в союзе Орла. — Мы посчитали действия президента бредом, так что удалось оставить только одну. Можете развлекаться.       Военный развернулся, сложив руки за спиной и покидая отдельную комнату с учёным, который нажал на клавишу. Часть стены стала прозрачной, являя только пришедшей в себя кансен знакомое лицо учёного, отчего на лице девушки виднелся явный страх, а в глазах начали собираться слёзы. — Ну что ж, начнем наш эксперимент под номером… Не важно, — сказал он, нажав на кнопку, после чего в комнате появилась небольшая трубочка, которая была вмонтирована в потолок. Трубочка, которая являлась мощным лазером, была направлена на запястье кансен. Нажав на кнопку, учёный наблюдал, как алый луч миллиметр за миллиметром прожигает кожный покров запястья кансен, принося той нестерпимую боль. Её сознание отгородилось, утянув девушку в беспамятство.

***

      Территория базы полыхала ярким пламенем. Зенитки поливали огнём самолёты врага. Горели цистерны, постройки, базы. На воде разрастались огромные пятна, которые являлись смесью крови глубинных и топлива, стекающего с островов подбитых или торчащих из-под воды кораблей. Чудом огонь не дошёл до складов с боеприпасами. Фугасные снаряды разбомбили штаб, где обычно находился адмирал базы. Большинство построек базы были уничтожены, а те, что, казалось, ещё секунду назад были целы, уничтожались успевшими долететь до глубин базы самолётами, которые не могли уничтожить наземные зенитки, а для ПВО некоторых кораблей те уже были недосягаемы. — Да ты заебёшь! — злобно выкрикнул Пётр, прежде чем немного оглушить одну близстоящую тёмноволосую особу, которой пришлось прижать свои ушки к голове. На миг взгляд Петра помутнел, но его зенитные орудия не прекращали продолжать вести огонь. Рядом раздался сильный грохот от взрыва погреба боеприпасов на одном из крейсеров, а следом за ним раскололся от попадания торпеды корпус какого-то знакомого эсминца.       Уклонившись от очередного сбитого самолёта глубинных, с губы Петра стекла тоненькая струйка алой крови. Схватившись за голову, он присел на одно колено. В один миг для него весь мир посерел, звуки стали доноситься будто из-под воды, а взгляд помутнел. Звуки же, доносившиеся от орудий ПВО Петра, стали очень громкими и, подчиняясь приказу самого линкора, резко смолкли, отчего даже фейки не могли заставить орудия открыть огонь. Яркая вспышка пламени поглотила его фигуру, обвес пропал, превращаясь в многотонный корабль, который начал вести огонь, так как Пётр потерял контроль над своим боевым телом. Фейки всё ещё продолжали вести огонь по самолётам, сбивая их десятками. Тем самым они не давали врагам атаковать дрейфующее на водной глади тело Петра. — …тр… Пётр!       Успел линкор услышать только крик Мусаши, прежде чем в его стальное тело влетела уже шестая торпеда с момента массовой атаки глубинных. Раздался взрыв, на корпусе многотонного линкора появилась ещё одна пробоина, от чего корабль начал уходить под воду. Но, опустившись на десяток метров, он сел на мель. Это позволило второй башне ГК продолжать вести огонь, как и орудиям ПВО, которые находились на надстройке и на стальных крышах башен главного калибра. Не известно как, но фейки успели заблокировать от поступления воды отсек с ядерным реактором. Благодаря их стараниям не произошла новая техногенная катастрофа. Упав в воду, тело Петра продолжало дрейфовать, оббиваемое бушующими волнами.       Многие видели, как тело Петра плавает на воде, но возможности подойти к нему не было. Самолёты глубинных, будто почуяв ослабшую, некогда сильную и опасную цель, в самоубийственной атаке ринулись на плавающее на поверхности воды тело. Они продолжали сбрасывать бомбы и пускать торпеды. Одна из торпед наткнулась на бок дрейфующего тела Петра. Раздался взрыв. Вода разлетелась на десятки метров вокруг. Тело Петра из плоти и крови последовало за своим стальным. Оно уходило под воду, а в голове его появился лёгкий манящий женский шёпот, который зазывал его уснуть и откреститься от криков одной кансен, которая находилась далеко за территорией Империи Сакуры.

***

— Иди ко мне… Встань на мою сторону, дитя… — шептал мне кто-то.       Моё тело будто оплели щупальца. Я не мог пошевелить даже пальцем. Мутным зрением я понимаю, что с каждой секундой погружаюсь всё глубже и глубже под воду. Возможно, прошла минута, может, и меньше. Я почувствовал, как спиной ударился о дно. Множество взрывов над водой, звуки которых мне уже не услышать. — Встань на мою сторону, помоги мне… — слышался чуть манящий женский голос, который уже не шептал.       Казалось, я нахожусь не под толщей воды, а где-то на поверхности, так как этот голос был столь близок и столь отчётливо слышен, но вместе с этим волшебным голосом я слышал крик отчаяния одной своей подчиненной… Штат… Айова, значит… Выживу — обязательно навещу этих ублюдков…       Вновь на поверхности произошёл взрыв, слегка освещая дно. Из тьмы глубины на меня взирали алые глаза, красивая женская фигура, которую скрывают тени. Вмиг оказавшись возле меня, она положила свою холодную ладонь мне на щеку. С некой материнской нежностью или же заботой? Глаза девушки взирали на меня. На поверхности над водой что-то взорвалось вновь. И в тусклом свете такого взрыва можно было еле-еле увидеть то, что было на дне. Единственное, что я успел разглядеть, прежде чем погрузиться во тьму, были её алые, словно густая кровь губы, которые, изогнувшись в лёгкой улыбке, что-то шептали мне на ухо.

***

— Мы встретимся вновь, ещё слишком рано для нашей встречи на поверхности, моё дорогое дитя…       Но Пётр этого уже не услышал. Дотронувшись до кровоточащей пробоины в боку юноши, от руки девушки начала исходить тёмная пунцовая дымка, которая покрыла участок тела, исцеляя ранение.       Бой уже стих. Фигура успела раствориться во тьме морской глубины, прежде чем тело Петра нашла Донская, которая стальными канатами оплела тело канмусу. Дёрнув за один из тросов, она подала сигнал, что объект найден, и его уже можно вытаскивать.       Не прошло и секунды как тело Петра начали поднимать со дна.