the closed doors

      Чуя цыкает, когда ручку входной двери клинит. Снова. Чуя делает себе уже тысячную пометку поменять чёртов замок. Потому что Дазаю говорить об этом нет смысла. Чуя дёргает за железную ручку снова и снова, устало шипя «Чёрт, ну давай же». Дверь противно скрипит, но поддаётся. Наконец-то. Чуя слишком устал сегодня, чтобы возиться с дверью дольше.       Чуя заходит в квартиру, скидывает оксфорды, пальто и ёжится. Кажется, что на улице было теплее, чем дома. От холода кожа покрывается мурашками, и Чуя трёт руки. Кажется, будто пелена холода тянется по полу, и Накахара даже надевает мягкие домашние тапочки, хотя обычно они стоят в коридоре только для вида, и ни Чуя, ни Дазай принципиально их не надевают. От противного сырого холода начинает дрожать подбородок. К чёрту октябрь.       В нос ударяет тяжёлый запах лаванды и сигаретного дыма. Чуя озадачено хмурится и смотрит на настенные часы.       «Я задержусь сегодня часов до двенадцати, ну, знаешь, нужно заскочить в одно место», — сказал ему Дазай сегодняшним утром. Чуя только презрительно фыркнул и ответил: «Вали хоть навсегда.» Всё и так было понятно. Дазай говорил о баре. Поэтому Чуя не удивился, когда увидел, что на часах уже без пятнадцати двенадцать, а Дазая дома ещё нет. Но запах сигарет слишком свежий, дым словно ещё и не выветрился, хотя форточки Чуя открывал ещё утром.       В голове мелькает мысль, что дома такой холод, видимо, из-за открытых форточек, хотя он просил Осаму их закрыть перед уходом. Чуя раздражённо вздыхает и проходит на кухню. Моет руки прямо здесь и ставит чайник греться. Форточка здесь закрыта.       Накахара идёт по тёмному коридору, не включая свет, стягивает жилет и расстёгивает портупею, облегчённо вздыхая и водя ноющими плечами. Хмурится из-за непривычного запаха лаванды, который уже успел окутать его голову. Новый вкус сигарет? Или Дазай в очередной раз купил отстойный парфюм?       Чуя медленно поднимается на второй этаж и, слыша тихий шум льющейся воды из ванной, замирает. Значит, Дазай уже дома. Чуя фыркает, но неприятное липкое ощущение заставляет его оступиться и сделать шаг назад, а после и вовсе быстрым шагом спуститься обратно на первый этаж.       В гостиной тоже закрыты все окна, но температура на комнатном градуснике едва доходит до пятнадцати градусов. Чуя сглатывает.       Ладно, возможно, он просто сегодня слишком устал. Забинтованный мудак дома, а значит всё нормально. Значит меньше проблем.       Чуя просто хочет поскорее выпить горячего цветочного чая, принять душ и завалиться спать. Усталость бьёт по вискам. Но в следующую секунду Чуя выходит в коридор и обращает внимание на вешалку. На ней висит только чёрное пальто Чуи. Под ней — его оксфорды. Учащённый пульс начинает бить в затылок, и Чуя оглядывается по сторонам. Вскипевший чайник на кухне автоматически выключается, и Чуя вздрагивает от тихого щелчка.       Нервы сдают, поэтому Чуя быстро поднимается на второй этаж. Из ванной комнаты слышится шум воды, льющейся тихим и мирным потоком. Но всё слишком тихо. Дверь в ванную закрыта (хотя обычно Дазай не закрывает её до конца), и за ней даже не слышно привычных завываний Дазая о суициде. Возможно, это плохо, потому что мало ли что опять там задумал Осаму. Но в этот момент вода перестаёт шуметь, и слышится звук отодвигающихся в сторону створок душевой кабинки. Чуя тихо выдыхает с явным облегчением и снова спускается вниз.       Дазай заходит на кухню, вытирая полотенцем влажные волосы и озадачено смотрит на Чую, нервно сжавшегося на стуле. — Всё в порядке? — спрашивает он, подходя к столу, и берёт свою кружку с недопитым холодным кофе, косо поглядывая на Накахару.       Чуя коротко кивает и натянуто улыбается, отводя взгляд. Он старается не обращать внимания на холод, пронизыващий тело, кажется, до самых костей и непривычный запах, стоящий в квартире.       Когда Дазай подходит ближе, Чуя чувствует привычный запах горького кофе и совсем чужой и уже порядком раздражающий — лаванды.       Чуя невольно вздрагивает, потому что в квартире всё ещё холодно. Но Дазай, хмурясь, смотрит на него и, кажется, ничего не ощущает — он после душа, стоит в одной футболке, и за всё время он даже ни разу не вздрогнул. — Точно всё нормально? Кажется, ты какой-то дёрганный. Устал?       Дазай становится сзади Чуи и медленно массирует его плечи и шею. Чуя мысленно даёт себе пинка. Что за детский сад в конце-концов? Сырой холод, непривычная тишина, непонятные запахи... Не хватает только скрипящих дверей и мелькающих теней. Вчерашние фильмы ужасов на ночь были, определённо, лишними.       Чуя сильно трёт глаза и вздыхает, слегка дёргая плечом и расслабляя спину под ласкающими пальцами. — Да, всё чудесно. Я просто немного заработался сегодня. — Тебе просто нужно отдохнуть, — тихо тянет Осаму, и Чуя прикрывает глаза.       Вот это уже больше похоже на Дазая. Всё замечательно. — Кстати, ты забыл сказать «Я дома», — шепчет Осаму на ухо Чуе. — Я дома. — Тогда с возвращением, — короткий поцелуй за ухом, и Накахара полностью расслабляется, забывая про необоснованное волнение.       Но в голове до сих пор мелькают мысли о том, почему одежда Дазая не висит на привычном месте, и почему в квартире стоит такой невыносимый холод. Чуя ёжится и смотрит на Дазая, который спокойно наливает себе кофе. — Как тебе не холодно, скумбрия? — спрашивает он, недовольно хмурясь, хотя он в принципе уже должен был привыкнуть, что иногда Дазай словно не от мира сего. — А разве холодно? — отвечает вопросом на вопрос Осаму и приподнимает бровь.       Чуя сжимает руки в кулаки и сглатывает. — Ты что, издеваешься? На градуснике в гостиной пятнадцать градусов, Дазай. Ты опять закрыл окна в самый последний момент?       Дазай странно улыбается и молчит, медленно размешивая сахар в кружке. — Так и знал, — Чуя фыркает, и собирается уже просто выпить этот чёртов ромашковый чай и пойти в душ, но резко замирает с поднесённой к лицу кружкой.       Всё потому, что его взгляд случайно упал на настенные часы над дверью. Они показывают без пятнадцати двенадцать. И либо Чуя окончательно сошёл с ума, либо в часах просто сдохли батарейки. — Чуя?       Руки роняют чашку с остывшим чаем на пол, и Дазай, хмурясь, подходит к Чуе и садится перед ним на корточки, избегая осколков.       Дазай осторожно держит Чую за его ледяную руку и пристально смотрит с явным волнением в глазах, ожидая от рыжего хотя бы какого-нибудь ответа. Чуя может только глотать холодный воздух ртом, бесконечно осматриваясь вокруг себя. Но когда его руку сжимают чуть крепче, он резко выдыхает и переводит взгляд на Осаму.       Чуя немного успокаивается, смотря в глаза Дазая, и чувствуя родной горковатый запах кофе и простого шампуня. Накахара злится на самого себя, думая, что сейчас он очевидно выглядит круглым идиотом в глазах Осаму. А это нужно срочно прекращать.       Чуя коротко кивает, когда видит слабую улыбку Дазая и чувствует, как в переднем кармане брюк коротко вибрирует мобильный телефон. Рука немного дрожит, когда он достаёт его, но Накахара пытается быстро успокоиться. Блять, всё же нормально. Он глубоко вздыхает и открывает новое сообщение. От кого: Рюноске Чуя-сан, Дазай, кажется, не в состоянии идти. Можете сейчас забрать его из бара?