Пятнадцать центов

Проснувшись на рассвете, Стив не стал разлёживаться. Всё-таки менять устоявшиеся привычки было не в его характере. Умывшись и сбрив пробившуюся за ночь щетину, Стив усмехнулся сам себе в зеркале, подмечая круги под глазами, резче обычного прорезавшиеся морщины в уголках губ. — Вот тебе и суперорганизм. На улице было хорошо, утренняя свежесть за раз разогнала неприятную муть в душе, позволяя вздохнуть полной грудью. Эту часть города Стив не знал, но бежалось так же легко, как и в знакомом до кустика парке. Отсчитывая шаги, собственный пульс, можно было выкинуть из головы все мысли, не думать о том, как скрывать собственный интерес к приютившему его подчинённому, где сбросить напряжение из-за отсутствия денег на посещение какого-нибудь клуба. Всё это в данный момент казалось неважным, имели значения лишь ветер, бьющий в лицо, дорога, скатертью стелившаяся под ноги, и ещё совсем сонный тихий город. В квартиру Стив вернулся нагруженный благодарностями от местных бабушек, таких же ранних пташек, как и он сам. Несколько спелых яблок за снятого с дерева кота (паршивец ему всё плечо ободрал), половина черничного пирога, баночка какого-то джема — и всё только за мелочи, которые ему было совершенно не трудно выполнить. Брок выполз из своей спальни только к полудню. Включил кофеварку, долго пил крепкий черный кофе и смотрел в никуда. Казалось, он не видел ничего перед собой, заглядывая вглубь собственной души. — Утро добрым не бывает? — спросил Стив, аппетитно похрустывая яблоком. — Никогда, — буркнул Брок, допивая кофе и принюхиваясь к пирогу. — Откуда всё это богатство? — У тебя очень милые и одинокие бабульки в домах по соседству, — пожал плечами Стив. — А пирог, кстати, очень вкусный, и прости, я едва смог остановиться, так что там осталось совсем чуть-чуть. Стив улыбнулся, развёл руками. Брок улыбнулся ему. — Охмуряешь мирное население? — спросил он. — Поехали сегодня жрачкой закупаться. Я в субботу на всю неделю покупаю, поможешь дотащить. — Мне помочь не сложно, — отмахнулся Стив, налил в чайник воды. — Ты ешь-ешь, пока у меня чайник не вскипел, а то сам знаешь, в большой семье клювом не щёлкают. Стив сидел на высоком барном стуле, из-за кружки наблюдая за сонными размеренными движениями ещё не до конца проснувшегося Брока, каким-то медитативным подмешиванием сахара во второй чашке кофе, взглядом в никуда, растрёпанными волосами. Сейчас Брок уж точно не был Рамлоу, командиром отряда, он вызывал иррациональное желание утащить его с собой на диван, позволить свернуться у себя на груди тёплым сонным клубком и не просыпаться до обеда, гладить его по голове, вплетая пальцы в чёрные, стоящие торчком волосы, уткнуться в макушку и никуда не спешить. Брока хотелось себе. Неправильное такое желание. Брок выпил ещё чашку кофе, заел её куском пирога и сказал: — До завтрака никаких покупок. Плотного такого завтрака. А то накупим всякой ненужной хуйни вроде бразильского кетчупа. — А что ты имеешь против бразильского кетчупа? — поинтересовался Стив, заглядывая в холодильник. — Приготовить тебе оладьев? Или омлет? Или ещё что-нибудь? — Яичницы с беконом, — сказал Брок. — И на себя тоже. Пачка бекона на верхней полке, коробка яиц где-то в холодильнике. А бразильский кетчуп — мерзкая приторная дрянь! Только поставив сковороду на огонь, Стив будто переключился. В последний раз он вот так вот готовил кому-то ещё до войны, до «Гидры» и экспериментов Эрскина. Он и сам-то предпочитал питаться в кафе или перебиваться тем, из чего можно состряпать быстренько сэндвич, чтобы не вспоминать о Баки. Но сейчас почему-то привычное чувство глухой тоски, сжимающее нутро ледяной лапой, отступило. На сковороде весело шкворчал бекон, за спиной Брок бездумно катал яблоко по столу, и Стиву было, впервые, наверное, с тех пор, как он очнулся в новом для себя времени, тепло. После завтрака Брок забил в телефон здоровенный список, по каждому пункту советуясь со Стивом. Магазин встретил стандартной прилипчивой музыкой, многоголосым гомоном, детскими криками, призывающими родителей бросить всё и купить вкусняшку. Стив вздохнул и покосился на совершенно спокойного Брока, который, не моргнув глазом, увёл последнюю тележку прямо перед носом какой-то девицы, разоравшейся ему вслед про рыцарей и их уступчивость перед дамами. — Соус, паста и мука первые на очереди, — перечислил по памяти Стив. В супермаркете они провели два с половиной часа, заполнив тележку с горкой. На самом её верху красовался круглый зелёный арбуз, который Брок решил купить в последний момент. Миловидная кассирша не знала, кому именно из них строить глазки, улыбаясь то одному, то второму, а потом и вовсе вместе с чеком сунула Броку номер своего телефона, подмигнув почему-то Стиву, откровенно облизав его взглядом, когда он, совершенно не напрягаясь, разом подхватил сразу все пакеты. — А тележку до машины докатить что не позволяет? — спросил Брок, выкинув чек в мусорку на выходе из магазина. — Ты арбузы любишь? — Не тяжело же, — ответил Стив, проследив взглядом за скомканным чеком. — Не знаю, до войны денег ни на что не хватало, а сейчас ещё не успел распробовать. — Жёлтый, костариканский, — сказал Брок. — Хороший должен быть. Они загрузили все покупки в машину. Брок сел за руль. — Сделаю сегодня окорок, нашпигованный чесноком, — с предвкушением облизнулся Брок. — Ты просто дар божий, Стив. Такой повод готовить! — Замучаешься кормить, — расхохотался Стив. Рядом с Броком куда-то пропадало чувство стеснения, неловкости за свою силу, богатырские габариты, аппетит, не хотелось постоянно извиняться и улыбка сама выползала на губы. Было странно, что этот жёсткий, порой даже жестокий со своими бойцами человек умудрялся парой ничего не значащих фраз изменить день в лучшую сторону, заставить поверить в то, что всё ещё наладится и не стоит опускать руки. Рядом с таким хотелось жить. Брок с удовольствием готовил для себя и для Стива все выходные. Они не говорили больше ни о чем серьезном, пили вино, смотрели смешные боевики девяностых годов, комментируя их с профессиональной точки зрения. В воскресенье днём Броку позвонили. — Привет, — сказал он. — Нет, не один. Потому что. Нет, Эрик. Даже не рассчитывай. Нет, я сказал! — Бывший ёбарь, — объяснил он Стиву, сбросив звонок. — Что-то встрялось ему. — Я могу пойти погулять, — заалев щеками, предложил Стив. — Не хочу, чтобы у тебя из-за меня менялись планы, и так свалился, как снег на голову. Он резко захлопнул книгу, поднялся. То, что Брок мог интересоваться не только девушками, нисколько не шокировало, всё-таки сейчас можно было всем и со всеми. А вот о наличии у него постоянного партнёра Стив почему-то не задумывался, приняв как аксиому то, что такие вояки, как они, обычно не обрастают семьёй, хотя даже у Стива были обратные примеры. Тот же Соколиный глаз иногда хвастался успехами своих ребятишек. Брок нравился Стиву именно в том самом смысле, когда хотелось прыгнуть выше головы, чтобы доказать свою исключительность. — Я же сказал: бывший, — поморщился Брок. — Успокойся. Никто ко мне сегодня не придет. Что я, студент и не найду, где перепихнуться, если припрёт? Заебали просто все. Не с моим ПТСР оставлять любовников до утра. Стиву не хотелось представлять, каким был бы в постели Брок, но воображение и не думало униматься, подсовывая картины одна горячее другой, выжигая напалмом мозг. Напоминая о том, насколько давно никого не было у Стива, и что, возможно, Брок открыт для подобных предложений… возможно. Стив встряхнулся, чувствуя, что у него горят даже уши. Всё чаще и чаще за последние два дня к нему приходили мысли о посещении “Барракуды”, слишком неудобно было дрочить в чужом доме на его хозяина. — Пофиг! — отрезал Брок. — Давай лучше «Хищника» посмотрим. Он смешной. Устроившись рядом с Броком на диване, Стив почти сразу пожалел об этом. От Брока тянуло жаром, словно от костра, посылая по телу толпы мурашек. А Брок хохотал над фильмом, то и дело взмахивая руками и задевая Стива по плечу. Сам же Стив никак не мог уловить сути фильма, нет-нет да съезжая взглядом на смуглую шею Брока, обтянутую тесной футболкой грудь, руки, которые, похоже, сегодня сниться ему будут. Но Стив сидел, упрямо пялился в экран, даже стараясь как-то комментировать происходящее. — Ну не скроет ничего мокрая грязь!.. — стонал от смеха Брок. — Идиооооты! Стив снова повернулся к экрану, недоумённо глянул на мужика, с ног до головы вывалянного в чём-то, напоминающем жидкую глину, и лишь хмыкнул, подивившись наивности сценария. — Слушай, пойду я документы перепроверю, — стараясь не смотреть на Брока, сказал Стив, неловко поднялся. — Да сиди ты, — Брок хлопнул его по колену. — Давай досмотрим. Так хорошо же сидим. Ничего с твоими документами не сделается. И он посмотрел Стиву в лицо с улыбкой. Стиву хотелось схватить Брока за грудки, тряхнуть несколько раз, выяснить, неужто он не знает, как действует на людей, на самого Стива, готового усесться на его колени. Зажмурившись, Стив сам себе напомнил, что вообще-то не привык отступать и сдаваться перед трудностями, пусть даже и тяжело, а потому снова опустился рядом, без какого-либо интереса уставившись в экран, на размахивающего мачете и скалящего зубы в камеру грязного мужика. — Вот кого мне жалко в этом фильме, — сказал Брок, — так это Хищника. Люди и так друг друга постоянно убивают, и мы убиваем, и нас. Не вижу смысла делать из этого трагедию. А чувак прилетел поохотиться, отдохнуть… а на него целый Шварцнеггер выпер. Слушай, Стив, а ты по мальчикам или по девочкам? Или в ваше время все узлом завязывали? Стив воздухом подавился. Вот уж такого вопроса обычным воскресным вечером, прикрывая стояк диванной подушкой, он не ожидал. — Это… это не самый уместный вопрос, — прокашлявшись, попытался он съехать с темы. — Хотя судя по тому, как ты на ту кассиршу смотрел, точно не по девочкам, а? — Брок его словно и не услышал. — А что, если она просто не в моём вкусе? — сам не понимая почему, возмутился Стив, хотя действительно не особо интересовался женским полом. Девочки из кордебалета даже шутили про какую-то большую мифическую любовь Стива Роджерса, не позволяющую ему смотреть на кого-то другого. — Стив, у меня глаз наметан, — Брок потрепал его по колену. — Ты даже на жопу Романофф не смотришь, а там такая жопа, что ах. — На Наташу в таком плане опасно смотреть для здоровья и целостности зубов. Половина агентов к стоматологам как на работу ходят. И умею я отделять личное, наверное, — замялся Стив, с преувеличенным интересом следя за происходящим на экране. От ладони Брока на его колене пекло где-то в центре грудины, полыхало сухим жаром. Хотелось пить и сбежать в ванную комнату, чтобы сунуть голову под кран с холодной водой или подрочить уже наконец. Ладонь Брока скользнула выше. — Ну, у нас страховка покрывает стоматолога, — ухмыльнулся он и легонько сжал бедро Стива. Сдержать стон не вышло. Он, словно контрольный выстрел, отразился от стен в тишине гостиной, ударил в грудную клетку, вышибая воздух из лёгких. Жарко мазнуло по щекам смущением. Брок одним быстрым движением оседлал колени Стива, прижался к нему пахом и животом. — Притворяться не надо, — произнес он ему в самые губы. — Лицемерить не надо. Ты и я, понимаешь? — Не понимаю, — честно признался Стив, но лишь притиснул к себе сильнее, почти целомудренно прижавшись к губам Брока. Стив и правда не понимал. Брок не был мальчиком из “Барракуды”, способным отсосать в тёмном углу за двадцатку. Но и не хотел понимать. Даже если это часть гостеприимства или Броку точно так же не хватает простого тепла, Стив согласен заведомо на всё. Потому что с Броком невозможно было не гореть. Брок поцеловал Стива — горячо и жарко, сжимая монументальные плечи. А тот терял голову от каждого прикосновения, огненными волнами прокатывающегося по телу, водил руками по спине, гладил бока, поясницу Брока. Подхватив под задницу, Стив повалил его на диван. Брок выгнулся под ним, зашарил по поясу джинсов, расстегивая пуговицу, дернул вниз бегунок молнии и запустил руки под штаны, обхватывая ладонями задницу. От уверенных действий Брока у Стива полыхнуло перед глазами красным, сбивая последние тормоза. Хотелось всего и сразу, пусть даже завтра он заберёт свои вещи и больше, скорее всего, не переступит порог этой квартиры, они будут встречаться в коридорах Трискелиона, здороваться, дежурно улыбаясь друг другу, но сегодня… сейчас он любил Брока. Задрав на нём тонкую футболку, Стив застонал в голос, провёл ладонью по возмутительно твёрдому животу. Брок притиснул его за задницу к себе. — Оторваться от тебя не могу, — пробормотал он и завозился, сдирая с себя мягкие домашние штаны. — Разденься уже, черт, невозможно же! По-военному быстро раздевшись, Стив вновь навалился на Брока, вжимаясь в него грудью, ткнулся носом под подбородком, жадно вдыхая настоящий запах Брока без одеколона и химических отдушек геля для душа. О него хотелось тереться всем собой, очертить каждую мышцу, найти все родинки, запомнить настолько чётко, чтобы рисовать, оживляя в памяти эти жаркие касания, голодные гортанные стоны, вибрацией отдающиеся во всём теле. Брок жадно сжал член Стива, провёл рукой от корня до головки. — Совершенство, блядь! — выдохнул он. — До спальни дойдем? — Нет! — в тон ему ответил Стив, подавая бёдрами. — Потом! Не могу! Губы Брока были вкусными, горьковатыми от сигарет и кофе, но неожиданно мягкими, требовательными. Не разрывая поцелуя, Стив обхватил оба их члена ладонью, дразня головки, провёл, лаская, до самого корня. Брок выгнулся под ним, задыхаясь, и всё-таки нашел в себе силы спросить: — Как ты любишь? Сверху? Снизу? — Не знаю, как угодно… Брооок, — простонал Стив, подавая бёдрами. Брок развёл его ягодицы, осторожно погладил дырку. Задрожав всем телом, Стив едва удержал себя на враз ослабевших руках, ткнулся лбом куда-то в ключицы Брока, стараясь спрятать горящее смущением лицо. Но да, хотелось всего и сразу, бесстыдной раскрытости, жаркого голодного желания принадлежать. Брок нашарил между диванными подушками полупустой тюбик смазки, вслепую налил себе на пальцы и принялся растягивать Стива. У него руки тряслись от возбуждения, но он был неспешен и нежен. Думать не хотелось, тело плавилось свечным воском в горячих умелых руках, гнулось, подставляясь прикосновениям губ. Стив стонал, подаваясь на пальцы, позабыв обо всём на свете. Вокруг не существовало ничего, кроме чёрных от расширившихся зрачков глаз Брока, влажных зацелованных губ, свистящего хриплого дыхания, опаляющего ухо, тугой пружины, скручивающейся внизу живота, обостряющей чувствительность кожи на максимум. — Давай, — выдохнул Стив, словно кидаясь в омут с головой. Оседлал Брока, на мгновение притеревшись пульсирующим от желания членом к его животу. — Медленно, — скомандовал Брок, приставив смазанный член к растянутой скользкой дырке. — Очень медленно, понял? Опёршись о диван по обе стороны от плеч Брока, Стив кивнул, выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как в него входит головка члена, растягивая, болезненно распирая, несмотря на подготовку и обильную смазку. Мгновение превратилось в вечность. Стив дрожал, медленно-медленно опускаясь, насаживаясь на раскалённый, невозможно твёрдый штырь, который ну никак не мог быть живым членом. Было странно, больно, непонятно и в то же время хорошо. Брок гладил Стива по подрагивающим бёдрам, а когда тот опустился до конца, Брок сжал его бока, не давая двинуться. — Привыкни, милый, — хрипло сказал он. — Посиди так. Хватая воздух ртом, Стив замер лишь на мгновение, прислушиваясь к самому себе, повёл бёдрами, чуть приподнялся и снова опустился на член. Руки подломились. Странное незнакомое удовольствие болезненной вспышкой ударило в подрёберье, мазнуло языками жара от мошонки вверх, скручивая внутренности. — Боже… — Давай, мой хороший, — подбодрил его Брок, подаваясь вверх, в горячее и тесное. — Какой ты нежный, шёлковый… Окружающая обстановка смазалась, становясь неважной. Стив горел, слепо смотря перед собой, стонал в голос, без возможности хоть что-то контролировать. — Сильнее, давай же, сильнее, — молил он. Брок сжал его бедра до синяков и принялся вколачиваться в тугую задницу. Гостиная наполнилась звуками шлепков тела о тело. Брок откинул голову так, что натянулись жилы на шее, и оскалился. Не было стыда, ощущения неправильности происходящего, лишь слепящее сумасшествие, бьющее огненной струёй прямо в мозг, плавящее кости, выкручивающее суставы удовольствие. Стив не пытался даже перехватить главенство, задать свой собственный ритм, он подчинялся, подвывая на одной ноте, нёс какую-то ерунду, в чём-то клялся, не слыша собственных слов за шумом крови в ушах. — Давай, милый, — бормотал Брок, вколачиваясь в Стива. — Давай, дорогой, сожми меня так ещё раз. Одной рукой он до синяков сжал задницу Стива, а второй ласкал соски, пощипывая то один, то второй. Стив закричал, выламываясь в спине, забился, судорожно подаваясь навстречу, почти взлетая с члена, падал обратно, выплёскиваясь на Брока, заливая его живот и грудь горячей спермой. Брок догнал его в несколько толчков, вбиваясь в сильное тело, закричал, скаля зубы, и кончил. Притянул Стива к себе, обнимая и целуя в скулу, в щеку, в уголок губ. Загнанно дыша, Стив прижался к Броку, растворяясь в неожиданной, но такой необходимой нежности, прижался вспотевшим виском к его плечу, давая себе время почувствовать собственную нужность, хоть и навеянную одним моментом, минутной слабостью, страстью двоих изголодавшихся по теплу мужчин. Брок ласково водил ладонями по широкой спине Стива. — В душ бы нам, — предложил он, — пока не склеились. А потом в спальню. Ты невозможный. Тобой насытиться невозможно. Благодарно коснувшись плеча Брока губами, Стив поднялся, потянулся всем телом, ощущая невероятную лёгкость, сытое томление, довольство голодного до ласки монстра в груди, сейчас сыто щурившего свои глазищи. Стоя под прохладным душем, Стив старательно обходил все мысли, связанные с завтрашним днём. Сейчас ему было хорошо. — Поживёшь у меня, пока с квартирой не разберёшься окончательно, — сказал Брок, вымывшись. — В банк я с тобой завтра не пойду, у меня стрельбы с утра, да и один фиг это всё банковская тайна. Сам смотаешься? Я подвезу. — Да, спасибо, — кивнул Стив, понимая, что съедет при первой же возможности, уберётся подальше от этого разлагающего душу человека, чтобы не надеяться на что-то, не строить невозможных планов. Стив не хотел знать, каким по счёту случайным любовником он был у Брока, скольких раскладывали точно так же на диване, нашарив под подушкой флакон смазки. Нет, всё было правильно, верно, но Стив не умел без любви и не хотел этому учиться. Он был действительно благодарен Броку, но готов был сбежать хоть сейчас, попроситься на постой даже к Тони, лишь бы не влипнуть окончательно, не влюбиться в глаза цвета янтаря, в тёплую и совсем, оказывается, не острую улыбку, в большие ладони, очень уместные на его бёдрах.