Их заповедный лес

От кружки с кофе поднимался ароматный дымок. Диппер с наслаждением вдохнул его и откинулся в кресле. Отличный кофе — единственный плюс его места работы. Сейчас он с горьким смехом вспоминал свои детские мечты о великих научных открытиях, об исследованиях паранормального и, давайте будем честны, о Нобелевской премии. Увы, все это так и осталось мечтами. Диппер смог поступить в Калифорнийский технологический, но вот получить грант ему так и не удалось. Видимо, со времен дяди Форда мир науки сильно изменился. Любые предложения Диппера университетское начальство встречало с распростертыми объятиями, но всегда просило коммерческого обоснования. Иначе говоря, абстрактная наука ради познания тайн мироздания больше не могла получить финансирования, деньги давали лишь тем открытиям, что могли принести прибыль. Или помочь убить как можно больше людей. Да, Диппера не раз приглашали в отделы по разработке новейших видов оружия, лазерного, вакуумного, роботизированного… Люди думали только о деньгах и о смерти, никому не были интересны предложения Диппера по изучению параллельных миров и магнитных аномалий. Хотя Диппер был не прочь остаться работать в университете, все вакантные места получили либо родственники профессоров либо те, кто к ним активно подлизывался. Диппер подлизываться не умел, да и не хотел, поэтому после защиты магистерской диссертации был вынужден самостоятельно искать работу. Ему удалось устроиться в «Эппл» программистом, что многие его знакомые и родственники считали большим успехом, но Дипперу разработка тупых приложений для новых версий смартфонов казалась ужасно скучной. — Забавная у вас кружка, мистер Пайнс. Диппер вздрогнул и едва не пролил на себя кофе. Он слишком глубоко ушел в свои мысли, так что голос коллеги прозвучал неожиданно. Этот парень был новеньким — только вчера занял стол рядом с Диппером в том, что гордо именовалось оупен-спейсом, а на деле было лишь огромным душным муравейником. — А… да, забавная, — неуверенно ответил Диппер, не желая продолжать разговор. Но коллега не унимался, видимо, хотел побыстрее подружиться с кем-нибудь на новом месте. — Похоже, вручную разрисованная. Может быть, ваша дочка рисовала? Диппер невольно усмехнулся такому предположению. — Нет, сестра. Коллега понимающе кивнул, наверняка думая, что речь идет о маленькой сестренке, еще дошкольнице. Кто же еще мог бы нарисовать на кружке такие корявые картинки кислотных цветов: похожую на собаку свинью, кривобокую феечку, какого-то непонятного монстра и добавить ко всему этому дурацкую надпись «Любимому бро. Ты лучший!». Новенький здорово удивился, если бы узнал, что все это Мэйбл изобразила, когда ей было уже далеко за двадцать. Да и многие коллеги Диппера бы удивились. Еще больше они удивились, да что там, на креслах бы закрутились от шока, если бы узнали, что Диппер и его сестра-близнец все еще живут вместе. И каждый месяц устраивают вечер караоке. И обожают смотреть «Утка-тива», закусывая сериал мармеладными мишками из подавалки еды собственного изобретения Мэйбл. А еще они регулярно играли в «Подземелья», для которых Диппер специально придумал упрощенные правила, чтобы Мэйбл могла составить ему компанию. И ходили в парк на пикники, где гонялись друг за другом или за Пухлей и лазали по деревьям… Они много чем занимались, что коллеги Диппера сочли бы детскими забавами и предложили бы ему повзрослеть. В их понимании настоящие взрослые мужики вечерами хлещут пиво в баре и обсуждают футбол. Иногда выбираются в стриптиз-клуб втайне от жен. Или с неохотой вывозят семью за город. И все. Дипперу такая жизнь казалась скучной, но переубеждать коллег он не спешил. Ведь если бы они узнали, что он и Мэйбл не просто все свободное время проводят вместе, но и спят в одной постели, то удивление бы сменилось ужасом и ненавистью. Хотя на взгляд Диппера гораздо больше порицания заслуживал Джон из второго отдела, который постоянно щипал всех девушек, работающих в фирме, за пятую точку и пытался зажать в углу. Но коллеги мужчины только восхищались им, а девушки либо радостно хихикали, либо молча терпели, боясь потерять работу из-за скандала. Так или иначе, на работе Диппер оставался скучным занудой Дипом, который не желает принимать участие в попойках коллег и вообще «мутный какой-то». После шести он всегда спешил домой, в их с Мэйбл мир, где его всегда ждала любовь, понимание и, конечно же, особые обнимашки от Мэйбл и Пухли. Вот и сегодня Диппер, как обычно, отклонил предложения коллег пойти куда-нибудь выпить и отправился домой. По дороге он заскочил в магазин, купил продуктов, особо обратив внимание на начос — ведь сегодня был вечер «Утка-тива». Глядя через окно вагона монорельса на неоновую рекламу многочисленных баров, где люди топили свое одиночество в алкоголе и беспорядочном сексе, Диппер думал о том, как будет сидеть на диване рядом с Мэйбл, и ее свитер будет слегка колоть его ладони, когда он будет ее обнимать. Тогда в его душу, словно в комнату, запылившуюся за день в офисе, через окошко заглядывало теплое вечернее солнце. Становилось легко-легко, и Диппер улыбался своему отражению в окне, не обращая внимания на удивленные взгляды других пассажиров… Зайдя в квартиру, Диппер сразу почувствовал неладное. Обычно, когда он возвращался с работы, Мэйбл с визгом выбегала к нему и, повиснув на шее, начинала тараторить о чем-нибудь. Делилась безумными идеями, только что пришедшими ей в голову, или рассказывала, как прошел день. «Сегодня в столовой возле галереи упала стойка с булочками. Крошки во все стороны, хе-хе. Мы с Пухлей решили съесть булочки с пола, не пропадать же добру, а работница столовой давай орать. И что такого?». Но сейчас квартира встретила Диппера гробовой тишиной. Не было слышно даже ужасных попсовых песенок, которые Мэйбл часто включала, если Диппера не было дома — он терпеть не мог ее любимые мальчуковые группы. Диппер проверил гостиную, спальню, кухню, ванную и даже туалет, везде было темно и тихо. В душе начинала нарастать паника, хотя он старался убедить себя, что Мэйбл просто вышла в магазин или к соседке за солью… или увидела красивую бабочку и, высунувшись за ней в окно, выпала на мостовую. Наконец, он услышал доносящееся из кладовки слабое похрюкивание. Открыв дверь и включив свет, Диппер увидел Мэйбл. Она сидела на полу, с головой закутавшись в старый ужасно растянутый свитер, на котором еще можно было различить почти выцветшую радугу. Рядом с ней расположился жалобно хрюкающий Пухля. — Мэйбл? — неуверенно позвал Диппер. — Ее нет, она уехала в Свитербург, — глухо раздалось в ответ. Похоже, дела были совсем скверными. Последний раз Мэйбл «уезжала в Свитербург» очень давно, еще будучи подростком, тогда на выпускном вечере девчонки облили ее собственноручно сшитое нарядное платье пепси-колой и закидали кусками торта, называя сумасшедшей. Тогда они уехали домой, и Мэйбл сразу же спряталась за свитером. Дипперу удалось вытащить ее оттуда только предложив устроить собственную вечеринку-выпускной, где не будет всяких мерзких девиц, считающих, что можно издеваться над человеком только потому, что он не такой как они. Но что произошло сейчас оставалось только гадать, насколько Диппер знал, Мэйбл ладила со всеми коллегами на работе в галерее, да и с соседями по лестничной клетке тоже, хотя те временами и косились на нее с подозрением, крутя пальцем у виска. — А я могу приехать к тебе в гости в Свитербург? — мягко спросил Диппер. Мэйбл молчала необычайно долго для себя — целых полминуты, он уже решил, что она вообще не захочет с ним разговаривать. Но все-таки Мэйбл пробормотала что-то похожее на «угу». Диппер счел это за согласие и, изобразив голосом звук гудящего поезда, объявил: — Наш экспресс пребывает на главный вокзал Свитербурга. Потянув на себя край свитера, Диппер залез под него. Ткань так сильно растянулась, что внутри свитера могло бы поместиться с десяток таких же худосочных парней, как Диппер. Под свитером царил полумрак, было тепло и даже по-своему уютно, точно в палатке посреди ночного леса. Диппер понимал, почему Мэйбл прячется от жестокой реальности за старым свитером. В укромном Свитербурге Диппера окутал приторный клубничный аромат духов Мэйбл, услышал ее слабое дыхание, случайно коснулся рукой голой лодыжки. Когда глаза привыкли к полумраку, Диппер различил фигурку Мэйбл. Она сидела, спрятав лицо в коленях, длинные волосы укутывали ее как еще один защитный барьер. Протянув руку, Диппер ласково отвел в сторону пушистый локон и легко-легко коснулся губами виска Мэйбл, затем подул на след от поцелуя. Мэйбл едва слышно хихикнула — добрый знак. — Расскажешь, что случилось? — все также мягко спросил Диппер. Боец из него был не очень, но чтобы защитить Мэйбл он был готов сразиться с кем угодно. — Кто обидел мою любимую сестренку? Его слова произвели совсем не такой эффект, какого Диппер ожидал. Мэйбл вдруг вздрогнула всем телом и резко подалась в сторону, так что старые нити свитера опасно затрещали. — Мэйбл, да что такое?! — от растерянности в голосе Диппера прорезались резкие, требовательные ноты. Мэйбл немного успокоилась, по крайней мере, она подняла голову, и Диппер на миг увидел, как блеснули в ее глазах серебристые слезы. — А ведь мы с тобой — больные извращенцы, — заявила она уверенным тоном. Такого поворота Диппер никак не ожидал. — Чего? Какого черта, Мэйбл? Ты что несешь? Его резкий тон, похоже, подействовал на нее отрезвляющее. Шумно шмыгнув носом и высморкавшись в край рукава своего свитера, Мэйбл начала рассказывать. — Помнишь мисс Перкинс? Ту вредную старушенцию из дома напротив? У нее еще такая ведьминская бородавка на носу? Еще бы Диппер ее не помнил. У мисс Перкинс была мерзкая визгливая болонка, которая один раз порвала в клочки книгу, выпавшую из сумки Диппера. Пытаясь отобрать у собаки добычу, он только получил несколько укусов, так что потом пришлось делать прививки от бешенства. Конечно же, мисс Перкинс наотрез отказалась возмещать стоимость книги и прививок, ведь «милый Пупсик просто играл, а вы сами его разозлили, мистер Пайнс, вы и ваша крикливо одетая сестра. Ее отвратительный красный свитер разнервировал моего бедного Пупсика. Я подам на вас в суд!». Не стоило говорить, что из-за бешеной болонки с Пухлей гулять было можно разве что ранним утром или глубоким вечером, иначе та грозила устроить себе пиршество из свинины. — Не обращай внимания на старуху, она живет одна, родственники наверняка ее почти не навещают, вот она и вымещает свою злость на окружающих, говоря гадости. — Диппер попытался приобнять Мэйбл за плечи, но та отстранилась. — Она не просто наговорила мне гадостей, оказывается, она каждый день подглядывает за нашим домом в бинокль. Диппер похолодел, начав догадываться, что же произошло. — Однажды мы с тобой забыли задернуть шторы. Наверное, это было на День Свиней, когда мы перебрали кленовой настойки… В общем, она видела в бинокль, как мы… Мэйбл замолчала. Обычно она никогда не стеснялась громогласно говорить «мы занимались сексом», вгоняя Диппера, все еще остававшегося довольно застенчивым, в краску. Мэйбл вообще не стыдилась любых естественных проявлений организма, она была для этого слишком живой, слишком земной и настоящей. И то, что сейчас она не сказала все, как есть, стало для Диппера тревожным звонком. Плевать, что там видела старая вуайеристка. Главное, что она потом смогла наговорить Мэйбл таких гадостей, что поколебала даже ее неубиваемый оптимизм. Будто прочитав его мысли (хотя почему будто? Диппер уже давно верил в их взаимную телепатию), Мэйбл продолжила: — Мисс Перкинс подкараулила меня возле подъезда, когда я возвращалась с работы и налетела, точно фурия. Начала говорить о том, что мы с тобой выродки и грязные извращенцы. Что нам места в обществе и нас нужно поместить в психушку, а еще лучше расстрелять. Что из-за таких, как мы, падает рождаемость и белых становится все меньше, а значит скоро Америку захватят черные… Я убежала, а она еще что-то кричала мне вслед… И она ведь права, Диппер, наши отношения они… как же это… такое умное длинное слово, какие ты любишь… — Противоестественные? — машинально подсказал Диппер. — Точно. — Мэйбл снова шмыгнула носом. На пару мгновений повисло напряженное молчание, Диппер подыскивал слова, Мэйбл сморкалась. Внезапно она придвинулась к нему так, что ее плечо коснулось его плеча, накрыла его руку своей и погладила, едва касаясь подушечками пальцев. Он тут же взял ее ладонь в свою, радуясь ощущению близости. — Скажи, Дип, ты же такой умный… Мы и правда — больные уроды? — Конечно, нет! Социальные нормы отличались в разные века. Например, в Древнем Египте фараоны всегда женились на своих сестрах, чтобы не разбавлять благородную кровь. — Когда Диппер не знал, что сказать, его всегда несло не туда. — А еще… — Диппер! — одернула его Мэйбл, она практически вырвала свою руку из его, так что ее сломанный ноготь оцарапал его палец. — Говори серьезно! — Я и говорю серьезно! Они обсуждали свои отношения один единственный раз: в ту ночь, которую впервые провели вместе. Тогда все казалось таким естественным. Единство тел стало просто продолжением единения их душ. В ту ночь первым заговорил Диппер, все-таки из них двоих именно он привык докапываться до сути вещей и все анализировать разумом, Мэйбл же понимала мир сердцем. И тогда она тоже говорила от сердца. — Мэйбл, возможно, то, что мы сделали, неправильно, — неуверенно произнес Диппер в темноту. Повернув голову, он посмотрел на Мэйбл. Ее глаза, казалось, сияют каким-то нездешним светом. В этот миг она показалась ему самой красивой на свете. Вся целиком, с неровными зубами, большим ртом и взъерошенными волосами. — Разве может быть неправильно то, что так прекрасно? — тихо спросила она. Тогда он обнял ее и больше они не говорили о странности своих отношений. Что ж теперь все-таки пришло время для любимого Диппером логического анализа, вот только впервые в жизни ему не хотелось ничего анализировать, а хотелось просто поверить сердцу, которое говорило, что мисс Перкинс старая дура, а их с Мэйбл любовь — прекрасна. — Давай-ка уедем из Свитербурга, а то я уже начинаю задыхаться, — предложил Диппер, выкраивая себе время на то, чтобы подобрать правильные слова. Мэйбл не стала спорить и потянула свитер наверх. Оказавшись на воле, Диппер несколько мгновений просто глубоко дышал, хотя воздух в кладовке тоже был далеко не свежий. Пухля, обрадованный тем, что хозяйка вернулась из «путешествия», полез облизывать лицо Мэйбл и отвлек ее еще на несколько драгоценных для Диппера секунд. Отстранив Пухлю, Мэйбл серьезно посмотрела на Диппера. Тот прокашлялся и заговорил, стараясь, чтобы голос звучал без лишних эмоций, как у профессора, читающего лекцию студентам. — Чисто с биологической точки зрения наши отношения действительно бесперспективны, потому что не могу принести здорового потомства. Мэйбл нахмурилась. Они уже не раз думали о детях и планировали в будущем, когда обзаведутся собственным жильем, зачать ребенка с помощью донорской спермы. Хотя Диппер в тайне надеялся и на успехи в области клонирования. И все же мысль о том, что у них не может быть собственных здоровых детей, была одной из немногих, которая омрачала их отношения. — Если смотреть с социальной точки зрения, — продолжил Диппер, — то наши отношения порицаются обществом, но это идет опять же от биологических причин. Прижимающая к груди Пухлю Мэйбл ловила каждое его слово. Диппер не мог припомнить, когда последний раз она также внимательно его слушала и не перебивала. Разве что тогда, когда он первым научился говорить, да и то она перебивала его угуканьем и визгом. — Но! — Диппер поднял вверх палец. — Если посмотреть внимательнее, наши отношения не причиняют обществу никакого вреда. У наших родителей есть продолжатель рода… Тут Мэйбл скривилась. Диппер полностью разделял ее чувства к братцу Чарльзу. Сперва родители не обращали внимания на, как они говорили, «странности» близнецов. Они были слишком заняты работой, барбекю с друзьями и подружками, а детей при любой удобной возможности сплавляли дальним родственникам — в этом плане дядя Стэн стал для них просто спасением. Когда родители спохватились, было уже поздно что-то исправлять, и они могли только ворчливо изумляться. «Как наш тринадцатилетний сын может знать теорию относительности?! Это не нормально, его задирают в школе из-за этого!». «Почему наша дочь постоянно вяжет какие-то странные свитера и клеит себе на лицо наклейки?! Она выглядит отвратительно, не то что ухоженная дочка мистера и миссис Смит». И так далее и тому подобное. Поняв, что близнецов уже не изменить, родители просто завели еще одного ребенка, который уж точно будет нормальным. Чарльз оправдал их ожидания, после юридического института нашел престижную работу, женился и уже родил пару внуков, с которыми старшие Пайнсы с удовольствием нянчились (но ровно до тех пор пока дети не начинали вопить - тогда появлялась няня). Близнецам они звонили в лучшем случае раз в месяц, задавая дежурные вопросы о том, когда Диппер женится, а Мэйбл выйдет замуж, и, удовлетворенные не менее дежурными ответами, больше не беспокоили близнецов. На самом деле-то им было плевать, единственные родные люди, которые действительно интересовались жизнью Мэйбл и Диппера были дядя Стэн и дядя Форд. Они оба были уже слишком стары, чтобы путешествовать, и близнецы каждый отпуск проводили у них в «Хижине Чудес», единственном месте в мире, где их не считали странными. — В общем, родителям до нас дела нет, — заключил Диппер, Мэйбл поддержала его кивком. — А остальных людей не касается, какие у нас отношения. Это только наше дело. Мы никому не мешаем и никакого вреда не наносим. Если уж на то пошло, это мисс Перкинс нарушила закон о неприкосновенности частной жизни. — Точно! — Мэйбл воинственно потрясла поднятым над головой Пухлей и впервые за тяжелый вечер улыбнулась. — Ты всегда можешь все разложить по полочкам, за это я тебя и люблю. — Приятно, что хоть кто-то ценит мой интеллект, — не удержался от сарказма Диппер. — Я многое в тебе ценю! — горячо заявила Мэйбл. Посадив Пухлю на пол, она придвинулась к Дипперу и крепко обняла его. — Мы всегда будем вместе, что бы там кто ни говорил, — шепнула она ему на ухо. Диппер обнял ее в ответ, но почти тут же Мэйбл отскочила от него и возопила в своей обычной драматичной манере. — А-а-а, сейчас же начнется новая серия «Возвращения Уткатива»! Я хотела приготовить нам блинчики, но уже не успеваю! А-а-а-а! — Ничего страшного, я купил твоих любимых начос. И кетчупа, чтобы макать их, — успокоил ее Диппер. — Начос! — победно взревела Мэйбл. — Не позволим старухе испортить наш вечер пятницы! Сунув Пухлю под мышку, она свободной рукой схватила Диппера за запястье и потащила в гостиную к телевизору. Мысленно Диппер облегченно вздохнул, радуясь, что Мэйбл пришла в норму. Они отлично провели время, сначала смотрели «Уткатива», потом любимые серии из «Суперсекретных материалов». Хрустели начос, шутили и смеялись. Как всегда с Мэйбл Диппер чувствовал себя легко и свободно, он мог говорить, что угодно, и даже если она подкалывала его, это не звучало обидно. Но Диппер зря надеялся, что проблемы закончились. В субботу они с Мэйбл, как и планировали, собрались на пикник. Мисс Перкинс будто следила за ними (хотя почему будто, наверняка следила!) и вышла из своего подъезда ровно тогда же, когда и они из своего. Она явно взяла курс на сближение, уклониться не получалось. Инстинктивно Диппер выставил вперед корзинку, будто защищаясь. Мэйбл покрепче прижала к себе Пухлю. — Добрый день, мисс Перкинс. — Диппер решил оставаться в рамках вежливости, по крайней мере, пока. В ответ старуха прожгла его полным ненависти взглядом. Краем сознания Диппер удивился, почему мисс Перкинс в такой ярости. Чем ей-то могут повредить их с Мэйбл нетрадиционные отношения? Но мисс Перкинс явно считала, что могут и еще как. Ткнув в сторону близнецов клюкой, она дрожащим голосом заявила: — И ты еще смеешь со мной здороваться, дьявольское отродье! Вам вообще нельзя показываться на глаза нормальным людям! Вы оскорбляете своим непотребством самого Господа! — А вы оскорбляете всех людей, подглядывая за ними! — рявкнула Мэйбл в ответ. Второй раз она явно не собиралась давать мисс Перкинс себя запугать. Старуха побагровела, Пупсик принялся злобно гавкать и натянул поводок, пытаясь добраться до Мэйбл с явным намерением разорвать ее ноги в кровь. Диппер встал между ней и собакой, пусть, если что, кусают его. — Я не подглядывала! Это вы не закрываете шторы, выставляя свое непотребство на всеобщее обозрение! — истерично завизжала мисс Перкинс. На ее вопли уже начали оборачиваться прохожие, среди которых Диппер заметил их соседку по лестничной клетке. Нужно было кончать этот цирк и побыстрее. — Вы именно подглядывали. — Диппер говорил максимально холодно и официально. — Если вы не прекратите нам досаждать, мы обратимся в полицию. Мисс Перкинс задохнулась от возмущения, и Диппер воспользовался возникшей паузой, чтобы уйти, таща за собой сопротивляющуюся Мэйбл. Та желала выдрать старухе седые патлы, но это была не лучшая идея — за такое полицию могла вызвать уже мисс Перкинс. По дороге в парк Мэйбл успела успокоиться, она всегда быстро отходила от всех плохих событий. Вскоре она уже радостно поглощала сэндвичи, валялась с Пухлей на зеленой траве и гонялась за бабочками. Диппер наблюдал за ней, вяло отнекивался от предложений побегать вместе — его не покидала тревога. Мэйбл вскоре это заметила, присела рядом на плед и спросила напрямик: — Волнуешься из-за старой ведьмы? — Да, — честно ответил Диппер. — Похоже, она решила за нас всерьез взяться. Возможно, нам придется переехать. Мэйбл понурилась. — Жаль, квартира такая удобная и совсем рядом с моей работой, да и до твоей тоже недалеко. Она раздраженно зарычала. — Почему мы должны менять свою жизнь только из-за злобы какой-то старушенции! Да пошла она нафиг! Мы не будем переезжать! И никому не позволим нас запугать! Тем более какой-то бабке! Могучие близнецы… Дай пять! Улыбнувшись, Диппер ударил по ее раскрытой ладони. Мэйбл поймала его за руку, потянула на себя и вот уже они катились по траве, хохоча. Вечернее солнце пробивалось сквозь густую листву и казалось, что они снова в зачарованном лесу возле Гравити Фоллз. В лесу, где среди фей, минотавров, гномов и двух дядюшек Стэнов они двое вовсе не кажутся странными уродами. Мисс Перкинс еще пару раз попыталась на них наехать (иначе и не скажешь), но когда Диппер продемонстрировал ей видео, где она сама запечатлена с биноклем на боевом посту, и пригрозил отнести его в полицию, старуха отстала. По крайней мере, Диппер так думал до того дня, когда в дверь квартиры, которую снимали близнецы, постучался хозяин. Появление мистера Стайлза здорово удивило Диппера, ведь он несколько недель назад отдал тому плату за три месяца вперед. Мистер Стайлз и так обычно дерганный, сейчас выглядел так, будто его преследует ФБР. Диппер пригласил его в гостиную, Мэйбл принесла чаю в разномастных бокалах. Мистер Стайлз поблагодарил и принялся молча крутить в руках бокал. Диппер и Мэйбл переглянулись, и Мэйбл показала жест, означавший на разработанном ими языке символов, угрозу. Когда мистер Стайлз заговорил, стало ясно, что она права. — Я вынужден просить вас съехать, — промямлил мистер Стайлз и, достав из кармана идеально отглаженного пиджака платок, промокнул им лысину. — Почему? — изумилась Мэйбл. — Мы же исправно платим. И поддерживаем в доме чистоту, верно, Пухля? Пухля согласно хрюкнул, он был очень чистоплотным поросенком. Диппер уже догадывался, в чем дело, но все еще сохранял глупую надежду, что мистер Стайлз назовет другую причину. — Понимаете… до меня дошли слухи… Глаза мистера Стайлза так и бегали, он смотрел куда угодно: на ковер, на свой бокал, на диванную подушку с вышитой «Хижиной Чудес». Только не на Диппера и Мэйбл. — Ваша соседка рассказала мне, что ей стало известно… кхм… что вы состоите в… эм… отношениях друг с другом… — мистер Стайлз откашлялся и зачастил. — Поверьте, я вовсе не хочу вас оскорбить! И ни на секунду не поверил в эти инсинуации! Просто хочу убедиться… ну… вы понимаете. И тут Диппера взяла злость. Обычно он был робким, тихим человеком, предпочитающим не спорить с окружающими. Было лишь две вещи, которые могли вывести его из себя: когда кто-то покушается на его исследования или на его семью. Заискивающий тон мистера Стайлза, его бегающие глазки и это ханжество, прячущееся за слащавым тоном, вывели Диппера из себя. — Пока мы вовремя платим за квартиру и не устраиваем здесь наркопритон вас не должно волновать, с кем мы спим! — резко бросил он. — В конце концов, мы не какие-нибудь педофилы. Мистер Стайлз на секунду остановил на нем взгляд, и в его глазах Диппер прочел, что, по мнению мистера Стайлза, они с Мэйбл гораздо хуже педофилов. — Я понимаю, что не имею права влезать в вашу личную жизнь. — Голос мистера Стайлза так и сочился вонючей слизью. — Но я не хочу, чтобы мой моральный облик в глазах соседей пострадал. Вы рано или поздно съедете, а мне эту квартиру еще придется сдавать, а возможно и жить здесь на пенсии. И тут вступила Мэйбл. — Моральный облик! — загремела она. — Моральный облик! Ха! Вечно пьяный Бенкс с верхнего этажа регулярно избивает свою жену! Сыновья Уиллардов отбирают деньги у малышей во дворе! Болонка мисс Перкинс недавно загрызла любимую кошку маленькой Молли и покусала саму девочку так, что ту увезли на скорой! Но всем наплевать! Лишь мы с Диппером, видите ли, нарушаем моральный облик района! Хотя мы, блин, даже музыку громкую ни разу после десяти часов не включили! Голос Мэйбл сорвался, она замолчала, шумно глотая ртом воздух. Диппер был с ней полностью согласен, а вот на мистера Стайлза горячая речь Мэйбл произвела обратный эффект. — Возвращаю вашу оплату, — сухо произнес он, кладя на журнальный столик пухлый конверт. — Попрошу покинуть квартиру до конца недели. Он ушел, не прощаясь… Диппер просматривал в интернете объявления о сдаваемых квартирах, но во всех запрещался въезд с животными. Обернувшись, он взглянул на Мэйбл. Она уже давно сидела на диване, глядя в одну точку и тиская Пухлю. — Не переживай, найдем новую квартиру и все. — Диппер и сам слышал, что его голос звучит совсем не так бодро, как бы ему хотелось. — И почему они все нас так ненавидят? — без всякой связи с его словами спросила Мэйбл. — Мы ведь не сделали никому ничего плохого… Ну, не считая того раза, когда я оттаскала за ухо младшего мальчишку Уиллардов, но за дело ведь! Он отбирал деньги у Пенни! — То, что отличается от общепринятого, всегда вызывает ненависть, — устало проговорил Диппер. — Избиение жены или отбирание денег у детей — это как раз привычно и не вызывает ни у кого особого отторжения. Да, конечно, все это порицают на словах, а на деле закрывают глаза, потому что лень связываться. Нас же травить легко и удобно. Травя нас, люди чувствуют себя хорошими, почти святыми, и как бы получают индульгенцию, когда в очередной раз не обращают внимания на синяки миссис Бенкс или дерущихся детей. Помолчав, он добавил: — Только не позволяй их представлению о тебе заменить твою личность. Большинство не всегда бывает право. Мэйбл быстро закивала. — Да, я не собираюсь их слушать. И знаешь, мне их всех жаль, мне кажется, они нам просто завидуют. Ведь они все несчастны. И вечно пьяный мистер Бенкс, и его жена, которая позволяет себя унижать, и Уилларды, которые не смогли вырастить из детей достойных людей, и одинокая мисс Перкинс. Они завидуют нашей любви, нашему счастью. Диппер улыбнулся. — Ты умница, Мэйбл. Гораздо умнее меня. Она сделала вид, что пытается швырнуть в него подушку с хижиной. И при взгляде на нее Диппера озарило. Зачем искать новую квартиру, если есть дом, где их с Мэйбл всегда ждут? Дом, где их странности ни у кого не вызовут удивления? В конце концов, в Лос-Анджелесе их ничего не держит. Здесь у них не было ни близких друзей, ни родных. Диппер не слишком дорожил своей должностью программиста, а Мэйбл — работой в галерее авангард ("Эх, кто же теперь будет впаривать фуфло всяким богачам, думающим, что они разбираются в искусстве?"). Зато в Гравити Фоллз Диппер сможет изучать разные аномалии вместе с дядей Фордом, а Мэйбл — проводить время с подругами, такими же чокнутыми, как она сама. Проследив за его взглядом, Мэйбл поняла его без слов. — Ты гений! Чур, я звоню дяде Стэну! То-то он обрадуется! Диппер знал, что для проформы дядя Стэн, конечно, поворчит, но на самом деле будет счастлив пустить племянников под свой кров. К тому же две пары лишних рук ему в его восемьдесят с лишним лет в хозяйстве не помешают, ведь после рождения третьего ребенка, у Зуса осталось не так много времени на лавку, а дядя Форд был слишком поглощен наукой. Да, в Гравити Фоллз все будут рады близнецам. Через несколько дней автобус мчал близнецов и Пухлю в Орегон. Возможно, он был тем же самым, который когда-то, далеких двадцать лет назад отвез их туда впервые. Мэйбл спала, положив голову Дипперу на плечо, он смотрел в окно, поэтому первым увидел промелькнувшую за кустами красную остроконечную шляпу. Затем через пару минут мимо пролетела светящаяся сапфировая фея. Диппер хотел было разбудить Мэйбл, но потом решил, что не стоит, слишком очаровательной она была во сне, сладко посапывая и улыбаясь чему-то. Она еще успеет насмотреться и на гномов, и на фей, и на прочих волшебных существ. Вперед их ждало еще много чудес, ведь они наконец-то возвращались в свой зачарованный лес. Теперь уже навсегда.