Волшебная удача Брока Рамлоу

— Этот точно хочет на твоем волшебном хую в рай въехать, — с ухмылкой прокомментировал Джек, и Брок безжалостно двинул ему локтем в бок. — Иди ты, — но Джек ловко уклонился. Новенький по фамилии Таргинс и правда глазел на Брока своими голубыми глазищами и бросался выполнять приказы с несколько излишним энтузиазмом. Будь Брок лет на пятнадцать моложе и поглупее… но и тогда напоминание о волшебном хуе заставило бы его притормозить. Все дело было в том, что Броку «везло» на чудиков. То есть они были вполне обычными. До Брока. Но стоило с ними трахнуться, как начинала происходить разная херня.

***

С Донной О'Нил Брок переспал на выпускном, до этого у них не случалось ничего серьезнее петтинга, да и потом тоже — сразу после школы Брок записался в армию. Он не видел Донну пару лет, пока не наткнулся на ее фотографию в газете с подписью: «Известный экстрасенс спасла ребенка». Донна на фото отлично выглядела, только была обвешана псевдомагическими побрякушками как рождественская елка. Брок пролистал статью, порадовался, что успел ее трахнуть до того как начались все эти прозрения, с другими ему повезло меньше, но правильный вывод он тогда не сделал. Вот ведь болван. К двадцати годам любовников у Брока было не так чтоб много, армия — не самая располагающая для карьеры казановы профессия. Брока, будто мячик от пинг-понга, перебрасывали из одной задницы мира в другую, времени хватало только на случайный перепих. А потом Брок встретил Клайва, и случился в его жизни короткий и очень жаркий роман. Броку тогда казалось, что ни одна дурная пуля не может их задеть, и никакое самое въедливое начальство не просечет, что они трахнулись в его начальственном кабинете во время дежурства Брока. Пулям до Клайва и правда не было дела, но вот Брока задело по бедру осколком. Когда он вернулся из госпиталя, Клайв вместо того, чтобы втянуть его в ближайший темный угол и отсосать, улыбнулся дебильной улыбочкой и выдал: «Отлично зажило: рубец небольшой и функциональность мышцы восстановлена на девяносто пять процентов. А вот гемоглобин нужно поднимать. Я считал по твоей ауре, здорово, да?» У парня явно поменялись приоритеты. Он уволился со службы через месяц, задолбав (и вылечив) всех офицеров, и трахнулись они с Броком за это время всего раз — Клайв все время отвлекался на ауры других людей, даже если те были через две стены от него. В двадцать три Брок несколько недель захаживал к Мионе, пока двинутая на всяких лотереях девушка не начала выигрывать то в одной, то в другой. На радостях синеглазая Миона с головой ушла в создание системы гарантированного выигрыша, пыталась подсчитать вероятности и влияние фаз луны… Свидания сами собой сошли на нет. В двадцать девять случился еще один «служебный роман», хотя Брок честно думал, что перерос трах в чужих кабинетах, просто потому, что у него появился собственный. С Оуэном Ридом они были вместе год. Теоретически. А практически меньше четырех месяцев, к исходу которых карьера Рида стремительно поперла вверх, и после нескольких переводов Оуэн оказался на другом конце земного шара, успешно ускользнув, кстати, от цепких рук Пирса. Миону, Оуэна и остальных, эпизодически случавшихся в постели Брока персонажей, Джек Роллинз наблюдал лично и даже иногда сокрушался о собственной железобетонной гетеросексуальности. Именно Джек заметил закономерность: любовникам Брока нереально везло. И чем дольше они оставались с Броком, тем крупнее была улыбнувшаяся им удача. Чад с горя отсосал — и в тот же день к нему вернулась бросившая его девушка. Дерек пару раз на адреналине подставился под Броков хуй — получил наследство. Джек как-то пошутил, что если бы Пирс узнал, то просто велел бы всей Гидре спустить штаны, а Броку приказал всех выебать, пока здоровья хватит, и тогда мировое господство было бы им обеспечено. Шутил так Джек лишь однажды и наедине, потому что мало ли. Да и вообще, Пирс был неподходящей темой для шуток — слишком крепко держал на крючке, и крючок тот все больнее и крепче впивался под ребра.

***

Когда нашелся Капитан Америка, Джек на полном серьезе предложил Броку ему дать. «Мужик спит и видит стереть Гидру с лица земли. Ну вот что тебе стоит? И не урод Кэп, светленький, голубоглазый, как раз как ты любишь». Брок тогда послал Джека витиевато и зло, и больше Джек к нему с этим не лез. Но сам Брок о Капитане думал, до мозолей на ладонях и члене, до жарких снов. Стив Роджерс и правда внешне подходил под нравившийся Броку типаж. Он был квинтэссенцией всего, что Брока привлекало, вершиной и недостижимым идеалом. И Брок вовсе не хотел, чтобы в Кэпе что-то изменилось. Роджерс, конечно, считался натуралом, но Брок лучше многих знал, что на безрыбье и рак, как говорится, а воскресшего героя постоянно так плотно опекали, что личной жизни было взяться просто неоткуда. Подсовываемых ему девушек Роджерс игнорировал: то ли не замечал, то ли, напротив, видел слишком хорошо и не доверял. Правильно не доверял, кстати. Брок прикрывал Роджерсу спину, писал Пирсу отчеты о прямолинейности и боевых качествах Капитана (чуть преувеличивая первое и преуменьшая второе) и наблюдал. Возможность для разговора по душам выдалась в Андах — из-за метели эвакуацию по окончании операции отложили, и группа получила неожиданные каникулы. В часы, когда непогода спускалась ниже, Роджерс выходил наружу и смотрел на горы. Брок знал, что именно в горах тот потерял лучшего друга, и понимал это сосредоточенное, скорбное молчание, сам после гибели Тьерри и Ханса из своего отряда неделями перебирал подробности боевых операций: все промахи, все упущенные шансы. А для Роджерса и времени-то прошло всего ничего. Это часто упускали из виду остальные, но не Брок. Он был готов к любому исходу разговора. К любому — для себя, свою группу он постарался максимально обезопасить. Сначала напомнил Роджерсу о простом и действенном принципе: что солдат не знает, того он не выдаст, потом рассказал о некоторых заданиях лично от Пирса по спасению и эвакуации гражданских из регионов, где случился локальный пиздец политического или даже стихийного характера. Роджерс слушал внимательно, не перебивал, и Броку мучительно хотелось заткнуться, сделать вид, что это просто треп за жизнь и, может быть, рискнуть здоровьем, поцеловав национальное достояние в яркие сурово сжатые губы. На короткий миг обнять, почувствовать под формой живое сильное тело, а потом пусть ошалевший герой превращает его в котлету, за такие впечатления не жаль и потерпеть. Брок отбросил глупости, перешел к рассказу о том разговоре с Пирсом, когда выяснилось, что Брок и его группа уже давно выполняют личные поручения господина директора, а интересы самого Пирса простираются далеко за пределы ЩИТа. Аж до мирового порядка и Гидры и простираются. Роджерс удар пережил достойно — раскрошил в щепы край двухдюймовой деревянной столешницы, да глазищами своими синими сверкал, так что никаких фар не надо, но вопросы задавал по делу и в истерику не впадал. Брок рассказал ему все, что знал, и обо всех, кто мог быть причастен. Даже о тех, на чей счет сомневался, и о том, что слышал лишь случайно и краем уха. И о Зимнем Солдате.

***

Случившаяся херня с Озарением стоила группе Брока всего двух легких ранений. Вечно ходившему по краю Мелвину Брок перед этим, правда, отдрочил в душевой, вроде как в шутку. Ну, и тот ему — опыт против молодости, кто дольше продержится, неформальное соревнование, ага. Джек тогда сочувственно похлопал Брока по плечу на выходе, сказал: «Должно подстраховать», волшебный хуй имел в виду. Жаль, дрочка не шла в зачет самому Броку — он получил тяжелый сотряс, когда помогал Роджерсу бескровно повязать Солдата, и два месяца потом провалялся в госпитале. За два месяца буря в ЩИТе почти улеглась, и группа Брока продолжила служить, теперь уже под командованием самого Капитана Америки. Как-то особо бойцов не награждали, Брок настоял — привлекать внимание остатков Гидры к своим людям было бы неосторожно. Ни одна награда на грудь не стоила жизни. Роджерс лишь однажды навестил Брока в госпитале, проникновенно поблагодарил за все, долго держал за руку, рассеянно гладил пальцы и смотрел своими невозможно синими глазами. Из-за лекарств у Брока тогда не встало, но вот потом это воспоминание вошло в коллекцию его любимых фантазий для дрочки, для чего же еще. Брок вернулся на службу, где Таргинс смотрел на него щенячьими глазами, но Брок не хотел терять бойца из подразделения из-за внезапно открывшихся способностей, да и сравнения с Роджерсом тот не выдерживал. А Роджерс всегда был перед глазами, как издевался.

***

Брок сорвался в Лагосе, после того, как Роджерс с подачи Ванды, будто болид, пробил насквозь здание больницы, только чудом никого не убив и не сдохнув сам. Брок выждал, пока Барнс (тот самый лучший друг и Зимний Солдат по совместительству) срулит на ночь под бочок к Романовой, и постучал в дверь. Роджерс открыл в одних штанах и с мокрым полотенцем на плечах, видимо, вытирал голову. Кое-где виднелись подживающие синяки, розовела кожа на месте недавно затянувшихся ссадин. Брок молча шагнул к нему, прижал к гостиничной стене, с восторгом ощущая: живой, вопреки всему живой и почти целый! Провел ладонями по плечам и рукам к запястьям, жадно огладил торс, остановился у края низко сидящих на бедрах штанов, очертил большими пальцами край резинки и, наконец, посмотрел Роджерсу в глаза. В синих глазах Роджерса была настоящая буря, и дышал он тяжело, хватал воздух розовым своим ртом. Для Брока эти приоткрытые влажные губы стали прямым приглашением, и он их поцеловал, уже не задумываясь о том, что может сейчас вылететь через распахнутую дверь номера обратно в коридор, не думая вообще ни о чем. Роджерс был сладким, не приторно-карамельным от помады, как девчонка, а таким, что у Брока коротило мозги. Он бы мог кончить только от того, что Роджерс позволил ему вылизать свой рот, и тихо, почти беспомощно постанывал в процессе. Но Роджерс неожиданно активно включился в происходящее, и уже через минуту Брок обнаружил себя в спальне. На постели. Суперсолдат вырывал от нетерпения пуговицы, стаскивал с него рубашку, одновременно пытаясь спинать с ног собственные штаны. «Стив, — попросил он, заметно смущаясь, — зови по имени, хоть сейчас». Брок мельком вспомнил все просьбы обходиться без официоза и мысленно обозвал себя ослом. «Как скажешь, хороший мой. Стив так Стив». Брок проворно выскользнул из брюк и белья, сдернул с почти уже любовника мешающую тряпку, притерся, наконец, кожей к коже. Стив отдавал инициативу ему, сам трогал жадно, но не очень уверенно — то ли опыта не хватало, то ли опасался своей суперсилы. Брок целовал, гладил, вылизывал только что вымытого Стива и понимал, что сделал бы то же самое, будь тот вспотевшим и грязным после боя. Может быть, даже с большей жадностью, рыча и кусаясь. Броку и сейчас хотелось, но Стив и так был весь красный от смущения, пытался возражать: «Не нннда, Брооок…». «Сладкий, — отвечал Брок, ведя языком линию от пупка, через член ниже, к вылизанному, но все еще сжатому входу, — ты такой сладкий, Стив, не оторваться». До возвращения блудного Барнса они успели трижды. Первый раз Брок поставил Стива на локти и колени, пытаясь облегчить для него новый опыт. Он целовал Стива в спину, дразнил чувствительные соски, пока тот пытался взять свое тело под контроль, не сжимать любовника в себе совсем уж немилосердно. — Отставить, — скомандовал Брок, наконец. — Какого черта ты делаешь? Отключи голову, Стиви. Не нужно стараться, просто доверься мне. Я все сделаю, чтобы тебе было хорошо, сладкий. Стив послушался, Брок почувствовал, как напряжение ушло из распростертого под ним тела, он просунул руку вниз, мягко погладил влажную головку, и Стив всхлипнул, потерся щекой о простыню. Он закрыл глаза, будто отсекая остальной мир, оставаясь только с Броком, прислушивался к себе, пока Брок искал нужный угол, а стоило попасть, стиснул его бедро до синяков. Брок вбивался в него до крика, он ни хрена не слышал, но чувствовал, как дрожит под ладонью горло Стива, и сам кричал, наверное, а может, и нет. У него мечта исполнилась, тут не до ведения протокола было. Второй раз он взял Стива лицом к лицу. Они уже отдышались после первого оргазма, и Стив лежал рядом, все гладил и гладил, будто не мог остановиться. Обводил чуткими пальцами шрамы Брока, легко касался свежих кровоподтеков: — Не больно? — Ты лучшее в мире обезболивающее, сладкий. Брок был почти готов провалиться в сон, а Стив беспокойно ерзал под рукой, и до Брока дошло. Он провел ладонью по животу Стива, костяшки задели упруго качнувшийся член. Брок прикусил вздрогнувшего от нечаянной ласки Стива за шею: — Чего молчал-то? И перевернул его на спину. Брок подобрал с пола угвазданные суперсолдатской спермой подушки, подсунул под суперсолдатский же зад, и сначала раскрыл пальцами, а потом и членом, повторяя: «Смотри на меня, сладкий. Стив, не закрывай глаза». Стив держал себя под коленями, смотрел, кусал губы и не отводил глаз, только от самых острых ощущений на мгновение зажмуривался, но потом снова ловил взгляд Брока. Это было много больше, чем Брок когда-нибудь мечтал. Он кончил первым, дал Стиву опустить на постель ноги, по вытекающей сперме вставил внутрь два пальца, и накрыл ртом набухшую головку, подразнил языком, с силой втянул щеки. Стива выломило на постели, и у Брока чуть снова не встало от невозможной красоты этого зрелища. А еще Стив оказался вкусным — совершенство даже в этом, не то чтобы Брок сомневался. В третий раз Брок сам оседлал Стива: утром встал отлить, а когда вошел в спальню, увидел сонное, нечаянно попавшее к нему в руки национальное достояние, решил: какого черта? Второго шанса могло и не быть, та же Романова растолкует, как неподходящ для имиджа супергероя такой заурядный любовник. А может, до Стива и до самого дойдет. Брок вернулся в ванную, посмеиваясь над собой, подготовился и нырнул в постель. Член у Стива и так уже лежал на бедре наполовину возбужденный. Брок не удержался, лизнул его, а потом отерся о Стива всем телом, выдохнул в розовое, с рубчиком от подушки, ухо: «Доброе утро, сладкий». Стив потянулся за поцелуем, повалил на себя, пришлось уговаривать: «Давай, отпусти меня. У меня для тебя сюрприз, тебе понравится». Стиву и правда понравилось, он почти не дышал, пока Брок медленно на него насаживался, а стоило описать бедрами полукруг, запрокинул голову и застонал, закрывая себе рот ладонями. Стив оказался совершенно беззащитен перед наслаждением, и Брок постарался растянуть миг своего триумфа на подольше, несколько раз пережимал его член у основания, уговаривал: «Потерпи». В этот раз точно орали оба. Задыхающийся Брок еще лежал на Стиве, когда в номер вернулся Барнс. Он окинул взглядом разоренную постель, хмыкнул на безуспешную попытку Стива вытащить из-под себя простыню и прикрыть себя и любовника, спросил: — Хочешь на волшебном хую Капитана в рай въехать, Рамлоу? Брок захохотал. Барнс из спальни все-таки вышел. Брок отыскал штаны и порванную рубашку, оделся. — Он тебя по Гидре помнит. Я объяснял, но некоторые вещи трудно простить, даже если никто не виноват. Особенно если не виноват и отомстить некому. — Мало времени прошло, Стив, — успокоил Брок, поцеловал в губы ласково, без напора. — Отойдет твой друг, интерес к девочкам вот уже вернулся. — У них с Нат давняя история. Стив поежился и покраснел, будто выдал чужую тайну. Брок погладил его по плечам и спине, поцеловал еще раз, непривычно приподнимаясь на носки. Тело еще было ленивым и томным, но его сказка закончилась.

***

Результатов Брок ждал даже с интересом. Такая жаркая ебля, какая случилась у них со Стивом, тянула на полноценные чудеса. Общения со Стивом Брок избегал, поскольку был уверен, что настоящего — жили долго и счастливо — продолжения не случится, а раздражать Барнса по пустякам опасно. Брок разглядывал Стива с тоскливым любопытством, ждал, которое из неожиданных чаяний героя сбудется, и тот за новыми радостями забудет своего первого любовника. Так всегда случалось, разве что при исполнении желаний супергероя могли прорезаться совсем уж непредсказуемые последствия. Дни шли, Стив не менялся, все так же пытался подкараулить Брока в коридоре для «серьезного разговора» и однажды под вечер просто вызвал к себе в кабинет. Брок подвоха не почуял, наверное, просто не ожидал от правильного Капитана Америки такого откровенного пренебрежения уставом. Не то чтобы там был пункт: не трахаться в служебном кабинете, например. Стив запер дверь, а потом, не успел Брок и охнуть, облапил, уткнулся лицом куда-то в шею: «Я так соскучился». У Брока даже колени подогнулись, по всему телу прокатилась горячая волна. Он запустил пальцы в светлые волосы, силой оттянул от себя, заглянул в глаза. Стив и правда скучал, так же отчаянно, как тосковал сам Брок, и значит, можно было послать все к черту, даже непревзойденного убийцу Барнса — один раз живем! А Брок, кажется, понял, с кем рядом хочет прожить этот раз. Стол в кабинете оказался крепким и надежным, как раз той высоты, чтобы удобно было уложить на него Стива, прямо щекой на чей-то распечатанный отчет. Брок даже не раздел его полностью: верх формы стянул, а штаны оставил болтаться у коленей. Растягивал по слюне, целовал жестко, оставляя розовые, быстро исчезающие метки на светлой коже. Когда с трудом сумел протолкнуть в Стива три пальца, прикусил за надплечье, пытаясь справиться с накатившим жаром от обнимающей пальцы тесноты. — Смазки нет, только та, что на презервативе. Потерпишь, сладкий? Стив толкнулся на пальцы глубже, прорычал что-то неразборчиво, отер вспотевший лоб о злополучный отчет. — Давай уже, Брок. Пожалуйста… Брок раскатал по члену «дежурную» резинку, по давней привычке всегда лежавшую в кармане формы, и «дал». Звукоизоляция в кабинете была на уровне, а прослушка если и стояла, то никто не спешил этот факт разоблачать. Только этим Брок мог объяснить, почему никто не явился спасать прославленного Капитана. Броку вот на прослушку было насрать — пусть завидуют. Стив о таких мелочах не думал вовсе, ему было не слишком комфортно, хотя Брок и двигался аккуратно, расталкивая непривычные мышцы, вытрахивая место для себя. Он держал Стива за узкую талию, почти дергал на себя, и тот ерзал по столу, сминая не сброшенные еще бумаги. Пришлось вцепиться в края стола, и обе руки у Стива оказались заняты. Брок мог уже почти свободно двигаться, когда понял, что Стив не стонет — почти подвывает от невозможности подрочить. Брок лег на широкую спину, с наслаждением оцарапал ее отросшей к вечеру щетиной, облизал ладонь и сжал измученный невниманием член Стива. Он чуть поддал бедрами вперед, член скользнул в ладони, уперся в большой палец, Стив выдал совсем высокий звук, и Брок подразнил отверстие на головке короткой лаской. Стив сжался внутри, и Брок повторил маневр. Стив выплеснулся на пальцы теплым как раз в тот момент, когда выжатый его божественной задницей Брок спускал в резинку. Брок переждал, пока перед глазами перестанут мелькать темные пятна, благодарно поцеловал в спину, и только тогда потянул Стива к дивану. Чего сразу на него не пошли, спрашивается? Голос Стив не сорвал только потому, что из-за сыворотки сделать это было вообще проблематично, а вот Брок потому, что затыкался им — его кожей, сколько мог вобрать в рот, так что разукрасил Стива какими-то совершенно вампирскими засосами. На диване еще с полчаса сидели, не одеваясь. Стив ластился под руки, и Брок клял про себя все свои сомнения, все упущенные после Лагоса дни. Потом лениво вытирались влажными салфетками. Стив натянул форму, отпер дверь, но снова сел на диван рядом. Брок ногой запихнул под стол валявшиеся на полу бумажки, разбираться с ними сейчас Стив был явно не в настроении. Внутри вдруг снова кольнуло неуемным любопытством. — Ответь на один вопрос: какое у тебя заветное желание? Брок подсознательно уже не ждал рубленой фразы, похожей на лозунг, но к ответу все равно оказался не готов. Стив покраснел, как спелая помидорина, и неопределенно махнул рукой в сторону стола. — Это… — Свой стол? Кабинет? Стать начальником? — попытался догадаться Брок. Для парня, выросшего во времена Депрессии, вполне себе желания. — Нет, мы с тобой. Здесь. Брови сами собой поползли вверх. — Трахнуться на столе? — С тобой, — упрямо уточнил Стив — Бля, — не сдержался Брок, — а как же победа над мировым злом? — Не смейся, мне даже снилось. — Ты мне тоже снился, — признался Брок, — и до Лагоса, и после. И желание у тебя офигенное, но мы его уже исполнили, может, придумаешь новое?

***

Брок о своем волшебном хуе больше не вспоминал. На Стиве эффект не то чтобы не срабатывал, скорее, дело было в том, что Стиву от Брока не нужно было ничего, кроме самого Брока. Повезло же. Брок однажды сдуру и рассказал Стиву о всю жизнь приключавшейся с его любовниками сверхъестественной хероте. Стив тогда поудивлялся, посочувствовал даже, Брок и уши развесил. Зря рассказал, ну да слово не воробей. И укусила эта глупость Брока за зад почти в аккурат на окончание того года, как они со Стивом съехались. Вот только празднование даты не задалось. На столе у Фьюри они трахнулись совершенно случайно. Не то чтобы это было чьим-то из них заветным желанием, скорее, желание просто взяло над ними верх, а стол подвернулся случайно. Одноглазый мудак, кстати, официально так и не воскресший, но сохранивший за собой кабинет, надругательства над любимой мебелью не простил. Брока с группой отправили с миссией помощи в самую сырую дыру в Юго-Восточной Азии, а на Стива Коулсон навалил такую гору отчетов, что и к Рождеству не разгрести. Добравшись до места, Брок понял, что справиться раньше окончания сезона дождей никак не получится, а это значило, что застряли они с группой на срок не меньше трех недель. О чем и предупредил Стива по спутниковому телефону — единственному доступному средству связи. Телефонные разговоры их и подвели, хотя как посмотреть, конечно. Брок вернулся домой на две недели раньше, отпер дверь своим ключом, рассчитывая застать Стива в постели. Расчет не оправдался, Стив встретил его дулом пистолета, упершимся в лоб. Брок шмякнул на пол сумку, глухо звякнувшую оружием, отвел ладонью ствол: «Это я, сладкий. Пораньше выбрался». Стив качнулся было навстречу, Брок уже почувствовал его тепло и родной запах, а в следующий момент оказался прижатыми к двери, предплечье Стива давило на горло. В синих глазах напротив полыхал злющий огонь. — Кто?! — прорычал он, и Брок с некоторым изумлением понял, что это суперсолдатская ревность. — Кого ты трахнул?! Кто так хотел попасть домой? Таргинс? Он давно на тебя слюной капает! Харви? Теренс? Предплечье давило все сильнее, Стив того гляди мог Брока убить. На него, такого бешеного, встало мгновенно. Брок хлопнул по стене открытой ладонью, как в зале хлопал по матам, подтверждая окончание боя, и хватка на секунду ослабла. — Я на тебя дрочил, сладкий, — от неожиданности давление совсем исчезло, Брок потер горло и добавил. — Последний наш разговор помнишь? Ты меня завел до темноты в глазах, я от ребят отошел подальше, ну и… Джунгли от террористов тоже страдали, может, из-за этого, может, просто стечение обстоятельств, только перетонули они все. За пару дней сгинули, мы и глазом не успели моргнуть. И базу их ливнем смыло. Волшебный хуй, помнишь? Стив обнял, приник, засопел виновато в висок. — Прости, накатило, как представил, что ты с другим… — Ага, воздержание на мозгах сказывается. — Оно. Никаких чужих столов больше. Брок сжал в ладонях прикрытый тонким трикотажем упругий зад единственного любимого ревнивца. Столы, не столы — какая разница, на свете и другой мебели хватает. Диваны, что у Стива в кабинете, что у того же Фьюри, на загляденье просто. Но о столах и диванах он подумает завтра, сейчас им, определенно, больше пригодится кровать.