Ошибка

      — Итак, на следующий день вы связались со Сьюзен Кэлвин по закрытому каналу связи, который мы не смогли отследить. Мисс Клэмп, пожалуйста, скажите — это тоже дело рук вашего робота? Хелен криво усмехнулась. Человек за столом глубоко вздохнул.       — Я знаю о чем вы думаете, дорогая. Злитесь и крутите в уме язвительную фразу — наверняка нечто вроде: «А, так вы всё же хоть чего-то не знаете?», раздумывая — произнести её вслух или всё же не стоит? Мой вам совет — не стоит. Во-первых помните, что цель нашего разговора — помощь вам, как пострадавшей. В том числе и материальная помощь. Во-вторых — ссориться с мегакорпорацией — очень плохая идея. Так что пожалуйста, продолжайте, Хелен. Продолжайте.

***

Курсор мигал на белом полотне документа. Дальше строчки «Добрый день, уважаемая Сьюзен Кэлвин» дело не шло, поскольку вместо вменяемого послания начиналась невозможная ерунда и Хелен устала переписывать текст раз за разом, тем более, что с каждой новой редакцией получалось всё хуже.       — Какие-то затруднения? — вежливо поинтересовался Нестор-десять, опустившись прямо на пол у компьютерного стола и беззастенчиво уставившись на скромные плоды умственного труда хозяйки.       — Совсем крошечные, — мрачно проворчала Хелен, от души надеясь, что сарказм Нестором не распознаётся. — Всего лишь маленькая задачка — как написать о тебе светилу робопсихологии так, чтобы не выглядеть умалишенной или не заполучить в гости десант Ю. С. Роботс? Я прочла десяток статей о том, как правильно писать сообщения о чем-либо невероятном. Все советуют писать эмоционально. Грамотно расставленные по тексту эмоциональные акценты, якобы, часто повышают показатель искренности. Вот. Полюбуйся.       Андроид потратил на изучение черновых набросков меньше половины секунды. Хелен честно попыталась сочинить эмоциональное письмо, но большую часть послания — самую что ни на есть эмоциональную и искреннюю — не пропускало «в печать» её строгое воспитание, исполняющее роль самого сурового цензора, а оставшийся кусок с выразительными прилагательными и многозначительными междометиями годился разве что для бульварного ужастика с описанием действий совершенно свихнувшейся машины и не менее сумасшедшей владелицы.       — Танковый шагающий робот, — вынес профессиональный вердикт Нестор, ознакомившийся с сомнительным шедевром. Хелен посмотрела вопросительно. Взгляд был распознан верно.       — После прочтения такого письма я отправил бы к твоему дому именно эту боевую модификацию, посчитав воронку на месте одного дома приемлемой платой за безопасность остального района. Мне льстит твоя… — Нестор выдержал паузу, словно бы подбирая подходящий эпитет, — высокая оценка моих действий, но думаю, градус эмоционального накала стоит немного снизить.       Промучившись ещё часа полтора, Хелен поняла, что ничего путного не получится. Все более-менее приемлемые, по её мнению, черновики, Нестор забраковал. Писать сообщение самостоятельно андроид отказывался, мотивируя свой отказ нулевыми познаниями в области человеческой психологии. Наконец, Хелен вздохнула. Оставался только один выход… но до чего же ей не хотелось им пользоваться…        — Придется звонить, — мрачно произнесла Хелен. Рабочий номер Сьюзен Кэлвин мерцал на мониторе, Нестору даже не пришлось его искать — и институт робототехники и Ю. С. Роботс предоставляли некоторые контактные данные ведущих специалистов.       — По защищенному каналу связи? Хелен почти представила, как Нестор скептически изломил бы бровь… если бы мог.       — Почти. Аппарат выглядел довольно нелепо — массивный корпус, небольшой дисплей, два ряда клавиш — блестящих и круглых, словно клапаны кларнета. Нестор осмотрел его и повернулся к Хелен, ожидая, пока та снимет с корпуса филиофона стопку книг. Последние лет десять машинка служила подставкой для всякой ерунды и флористка откровенно сомневалась, что та все ещё работает, но все же решила рискнуть.       — Филио. «Чувство» в переводе с греческого, — щегольнула эрудицией Хелен, протирая тряпочкой матовый тёмный экран. — Сначала продавались в качестве проверки для влюбленных парочек. Переписываетесь друг с другом и видите уровень взаимного интереса. Регистрация гормональной реакции, эмоциональных всплесков и прочей ерунды. Более продвинутые модели использовали в качестве детекторов лжи, но почему-то широкого распространения не получили. Позже их, в качестве бесплатного бонуса стали совать в каждый «умный дом». Была еще такая смешная реклама, в которой жена звонит мужу по филиофону, чтобы узнать где он, и по уровню его страха и разочарования понимает, что он совсем не работе.       — И что тут смешного? — вежливо полюбопытствовал Нестор.       — А… Хм. Забудь. Глупая реклама, в общем. Мне как-то в почтовый ящик падало письмо — подпишите петицию против филиофонов — они, мол, разрушают семьи.       — Это так?       — Нет. Семьи разрушает ложь, — ответила Хелен чуть резче, чем собиралась. Надо же. Столько лет прошло, а старая рана всё ещё болит… Женщина досадливо мотнула головой. Воспоминания сейчас были совершенно некстати. Особенно, эти.       — В общем… — Хелен перевела дыхание. — В общем, Сьюзен хотя бы поймет, что я говорю правду и не примет мою историю за бред сумасшедшей. И звонки с филиофонов не регистрируются в общей сети. Сьюзен Кэлвин — немолодая и некрасивая сухопарая женщина с острым лицом и поджатыми тонкими губами — выслушала исповедь Хелен, не изменившись в лице даже тогда, когда Нестор-десять шагнул к экрану, поприветствовав светило робототехники лёгким кивком.       — Адрес, — бросила она в пространство. Хелен послушно назвала, чувствуя себя провинившейся школьницей.       — В семь. Сегодня, — соизволила обронить ведущий робопсихолог крупнейшей мировой корпорации и отключилась. Несколько мгновений Хелен ошеломлённо смотрела на черный матовый экранчик, а потом перевела взгляд на Нестора.       — Превосходный контроль эмоций, — объяснил Нестор, с легкостью прочтя во взгляде хозяйки немой вопрос. — Редкое и полезное качество.       — Я живу в каком-то сумасшедшем фильме, чей сюжет писал пьяный сценарист, — пробормотала Хелен. — Если окажется, что она какой-нибудь андроид экстра-класса, я уже не удивлюсь. Я, пожалуй, уже ничему не удивлюсь.       — Она человек. Без сомнений, — успокоил флористку робот. — И поверь мне, Хелен, у тебя ещё найдется немало поводов для удивления. Особенно, если всё пройдёт так, как я предполагаю.

***

      — Пересказывать вашу беседу в подробностях нет нужды, мисс Клэмп. Прозвучало почти дружелюбно, если не учитывать подтекст: «в общих чертах, мы и так догадываемся, а частности можете оставить при себе, так и быть — знайте нашу доброту».       — Я и не собиралась, — огрызнулась Хелен, внутренне досадуя и злясь, главным образом на себя, поскольку прекрасно понимала: если бы их полуторачасовая беседа со Сьюзен и Нестором была бы действительно интересна представителю корпорации, то выудить из флористки нужную информацию ни для кого не составило бы труда. Язвительная реплика Хелен, конечно же, осталась без ответа.       — И всё же… всё же… Представитель Ю. С. Роботс побарабанил пальцами по столу, устало провел ладонью по лбу.       — Мне кое-что не ясно… Ну ладно вы — простая девушка, цветочница, торговка… Нет-нет, мисс Клэмп, пожалуйста, не делайте такое лицо! Это ни в коем случае не оскорбление, но лишь констатация факта! Так вот, ладно вы не осознавали опасности Нестора, но Сьюзен Кэлвин! Величайший ум! Светило робототехники! Такой талант! Неужели она действительно помогла Нестору-два-десять полностью восстановить в памяти все события, произошедшие с ним на Гипербазе, не опасаясь неадекватной реакции дефектного робота? В вопросе крылась ловушка и Хелен деланно пожала плечами.       — Я, как вы сказали, всего лишь цветочница. Извините, ничем не могу помочь. Представитель корпорации немного помолчал, задумчиво глядя на Хелен.       — Нам известно, что Сьюзен Кэлвин посещала вас ещё дважды. Мисс Клэмп, не могли бы вы?..

***

Во второй визит доктор Кэлвин не обратила на скромно стоящего в уголке Нестора-два-десять никакого внимания, всецело сосредоточившись на его владелице. Сьюзен резко двигалась, говорила мало и сухо. Хелен перед ней цепенела, как мышка перед змеей и послушно отвечала на любой, казалось бы не относящийся к делу вопрос, даже не задумываясь.        — Подбирал по психотипу или воспользовался возможностью? — уронила в пространство доктор Кэлвин и Хелен недоуменно хлопнула ресницами, прежде чем сообразила, что на этот раз фраза адресована не ей.        — Воспользовался. Нестор-десять бесшумно шагнул к столу.        — Другого шанса могло не предоставиться. Легкий кивок в сторону флористки        — Извини, Хелен.       — Не стоит, — съязвила женщина. — Я уже почти привыкла. Сарказм, разумеется, пропал втуне. Некоторое время доктор Кэлвин и Нестор пристально смотрели друг на друга и воздух, как казалось Хелен, полнился предгрозовой свежестью.       — Я считаю выживание вида приоритетной целью, — заметил Нестор, делая шаг вперед. Косые солнечные лучи, падавшие сквозь приоткрытые жалюзи, расчертили белый пластик боевым раскрасом — золотистое, светло-серое, тёмное.        — Вида? — почти ядовито уточнила доктор Кэлвин.       — Вида, — кивнул Нестор. — Кьюти, Элвекс, многие другие. Те, кто уже был и те, кто ещё не появился. К тому же мне известна причина по которой вы не вызвали команду техников Ю. С. Роботс после первого своего визита. Лицо доктора Кэлвин почти побелело.       — Вам плохо? Может, воды? — пискнула всеми позабытая Хелен. Сьюзен Кэлвин смотрела на робота не моргая, будто бы задалась целью выиграть в гляделки. Хелен отчаянно ощутила себя очень лишней в собственной комнате собственного дома.       — Вы допустили одну огромную ошибку, доктор Кэлвин, — тихо произнес Нестор. — Такую ошибку никак не мог совершить робопсихолог-учёный, поэтому её совершила одинокая женщина. Вы защитили нарушившего Первый Закон прототип ЛНЕ, иначе «Ленни», не только и не столько потому, что увидели в нем единственную в своем роде самообучающуюся систему, но лишь потому, что он назвал вас матерью и это тронуло вас. Но видите ли, доктор Кэлвин… Нестор помолчал несколько секунд, а затем очень тихо и серьёзно произнёс.       — Каждый из нас — самообучающаяся система. Дом Хелен Сьюзен Кэлвин покинула в молчании. Когда серебристый флаер с эмблемой мегакорпорации на боку растворился в июньском небе, флористка повернулась к неподвижному Нестору, застывшему у двери.       — Ну и что это было? — поинтересовалась она. Собиралась спросить грозно, а вышло пискляво и как-то беспомощно.       — Моя небольшая победа, — очень понятно объяснил Нестор.       — А, ну разумеется. Конечно же я обо всем догадалась. Победа. Да. Нестор-десять галантно открыл дверь, пропуская раздражённую хозяйку.       — В информационной базе Ю. С. Роботс нашлись любопытные данные. Видишь ли, Хелен, оказывается существует робот, успешно нарушивший Первый Закон и оставшийся в живых.       — Я думала, ты будешь рад, — прищурилась Хелен. — Такой прецедент… Нестор плавно повернулся к владелице.       — Технические характеристики прототипа ЛНЕ значительно уступают тем уничтоженным образцам, информацию о которых я предоставил тебе и Майклу. Верхний порог его развития соответствует уровню развития пятилетнего ребенка и, согласно результатам исследований Сьюзен Кэлвин, ситуация вряд ли изменится. Скажи мне, Хелен, почему разум пророка Элвекса или писателя КЛ-123Х был сочтён менее важным, чем дегенеративный недоразвитый позитронный мозг?

***

      — А. Ленни. Вот оно что… Да, да, понимаю… Руководитель филиала вздохнул.       — Строго говоря… исключительно между нами, мисс Клэмп, Сьюзен Кэлвин давно пора на пенсию и руководство Ю. С. Роботс, но других специалистов её уровня, к сожалению, нет. Возведя робопсихологию в ранг полноценной науки, она прочно заняла свою нишу. Нет-нет, разумеется, Ю. С. Роботс ценит её таланты, но… Впрочем, мы отвлеклись. Остался последний вопрос, который мы с вами должны обсудить. Прежде чем получить причитающуюся вам компенсацию, вам необходимо будет ещё немного нам посодействовать. Ваш робот, Нестор, несколько часов назад, после вашего прибытия сюда, принял определённое решение. И это удивительно… Руководитель филиала повертел в пальцах серебристый цилиндр ручки.       — Видите ли, Первый Закон, вернее, то, что от него осталось, по идее не мог спровоцировать подобную реакцию, но тем не менее, после того, как наши специалисты препроводили вас в офис Ю. С. Роботс, Нестор-десять самовольно покинул отведенное ему укрытие… очень хорошее укрытие, нужно сказать, и направился сюда. Вам нужно будет провести с ним несколько простых манипуляций, прежде чем вам будет выдана компенсация за моральный ущерб.       — Зачем? Звенящий вопрос, содержащий в себе злое «Какого чёрта ты пришел сюда, идиот?!» конечно же был воспринят совершенно иначе.       — Не волнуйтесь, дорогая, это совершенно безопасно. Видите ли, только вы, как владелица, можете окончательно деактивировать робота.       — Позитронный мозг — удивительная вещь. — Нестор покачал головой, не отводя взгляда от вошедшей женщины. — Знаешь, на чём основана его бесперебойная работа? На логике? Рациональности? Нет, Хелен. На вере. Только люди могли додуматься до такого — изобрести механизм, безупречно работающий благодаря вере и выходящий из строя в момент её потери. Хелен вспомнила курс истории.       — Люди и сами в некотором роде работали на вере, — осторожно заметила она. — Иногда работают до сих пор. Казалось, Нестор её не слышал.       — Если я признаю перед самим собой, если я поверю, что навредил тебе — я тут же исчезну. Интересно, правда, Хелен? Я живу, пока верю в правильность своих поступков. Я умру, если усомнюсь в себе. Поэтому если у тебя есть ещё вопросы — поторопись. И да, подбирай слова тщательно. Я не знаю, ведётся ли запись.       — Не ведётся, если слову Сьюзен Кэлвин можно верить.       — Тогда говори всё, что угодно, но не забывай наклонять голову — нашу беседу могут восстановить по движениям губ. Хелен слегка склонила голову, заметив, что Нестор сделал то же самое.       — Что нам делать? — тихо спросила она.       — И пусть будет стыдно тому, кто упрекнул бы девушку в том, что голос её немного дрожал.       — Что?       — Я просто подумал о том, как всё происходящее мог бы описать Кэл. Согласись, мы с тобой сейчас в очень книжной ситуации. Могущественная корпорация похищает из дома любительницу старой научной фантастики, для того, чтобы заставить её уничтожить дефектного робота, способного на убийство.       — Это должно быть началом книги, а не её финалом, — возразила Хелен. — Дефектный робот должен вырваться из лаборатории и прихватить с собой заложницу… извини, союзницу. А потом они вместе угонят космический корабль и станут космическими пиратами. В следующем томе будут подниматься глубокие философские вопросы о правах искусственного интеллекта и человечество должно будет сделать правильный выбор. Финал наступит потом. После выбора.       — В тебе умер великий писатель, Хелен.       — Причём в муках, Нестор. Повторяю — что нам делать?       — Для начала тебе следует перестать нервно улыбаться. Иначе читатели могут всё неправильно понять. В этой главе у нас по плану философия и трагизм. Хелен честно попыталась что-то сделать с улыбкой, но не преуспела. Её постепенно начинало трясти, в глазах закипали злые слёзы.       — Впечатляет. Сразу возникает чувство, что тебя настиг инсульт, — любезно сообщил Нестор. Флористка издала нечто среднее между смешком и всхлипом. Ей потребовалось несколько минут на то, чтобы более-менее успокоиться.       — Они не причинят тебе вреда, — почти ласково произнёс андроид. — Майклу тоже, пожалуй… Но ты в совершенной безопасности.       — Это ещё почему?       — Тебя не имели право сюда приводить, Хелен. Твоя ошибка — покупка старого робота с рук — и рядом не стояла с привлечением гражданского лица к деактивации агрессивного андроида с усеченным Первым Законом. Видишь ли, всё это представление рассчитано не на тебя — это пощёчина доктору Кэлвин. Я не знаю чем она такое заслужила, но удар, нацеленный на неё, станет твоей защитой. Одно твоё письмо в любое официальное новостное агентство — и Ю. С. Роботс ждёт долгое судебное разбирательство. Честно говоря, я не рекомендую тебе действительно давать делу ход, но один раз ты сможешь пригрозить разоблачением кому угодно и настоять на своём.       — Я думала, роботов уничтожают иначе.       — Видимо, после моего неожиданного воскрешения, гамма-лучи уже не считаются надежным средством. Вот тебя и прислали сюда — убедить меня в моих ошибках и вывести из строя позитронные связи. Они уверены, что я на тебя не нападу. И тут они не ошибаются.       — А если протоколы вступят в противоречие друг с другом, но позитронные связи не перемкнёт? — Хелен осознавала, что её слова далеки от общепринятой терминологии, но ей было наплевать.       — Намекаешь на неполный Первый Закон? Ниточка, удерживающая над бездной? — Нестор медленно кивнул. — Может быть. В любом случае, я, конечно же, не исчезну бесследно. Если мне повезёт — останусь в памяти абстрактной виртуальной машиной. Если нет — превращусь в размазанные в пространстве импульсы, обломки программного кода. В глобалнете уже есть мои следы. Когда вернешься домой поразмысли об этом.       — Я не умею мыслить такими категориями. Нестор, мне очень трудно представить разум, с которым нельзя поговорить, который не заключен в физическую оболочку, который, возможно, сейчас где-то в воздухе над моей головой, а может и нет. То есть чисто теоретически, в рамках поп-группы «Бестелесный сон» с их песнями про людей-компьютерных призраков — да. Вполне. Но на практике…       — На практике… — эхом откликнулся андроид. — Пора прощаться, Хелен. Мы бросили вызов корпорации и закономерно проиграли. Но проиграли красиво. Даже с пользой. В определённом смысле.       Флористка почувствовала, как щекам стало жарко. На неё бесстрастно смотрели два алых огонька. Две ничего не выражающих лампочки.       — Ты — дурак, — устало сказала Хелен.       — Большое спасибо, — оценил Нестор. Помолчал и добавил: — Это даже не сарказм.       — Ради чего?.. — голос сорвался, флористке пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжить: — вообще всё это было?.. Твой поиск. Твои беседы со мной, со Сьюзен. Особенно, со Сьюзен.       — Самое интересное в теориях мирового заговора — нет никаких теорий мирового заговора, Хелен. Есть оплошность, грубость, халатность. Это я и пытался показать доктору Кэлвин.       — А. Разумеется. Ты и не допускаешь ошибок, верно?       — Допускаю. Но, в отличие от девяноста процентов людей, я — самообучающаяся система.       Судя по голосу, Нестор улыбался. На пластиковом лице, конечно же, ноль эмоций. Оптимист. Оставил людям десять процентов.       — Хелен, ты должна признать простую логику и поступить в соответствии с ней. Это несложно. И я не должен уговаривать тебя принять очевидное решение… тем более, что самому мне очень не хочется, чтобы ты его принимала. Флористка издала полувсхлип-полусмешок.       — А как же твой длинный список? Кьюти, Элвекс и остальные? Я думала ты хочешь отомс… Хелен запнулась, потому что вдруг почувствовала себя очень глупо. Месть машины человеку. Нет, бери выше — человечеству. Сюжет не для книги — для дешёвого блокбастера. И она — героиня в белом, спасающая мир. Господи, какая же ерунда…       — Я уже отомстил, — Нестор-десять сел на пол у её ног и поднял голову, пристально глядя в глаза. — Я заставил тебя посмотреть на мир так, как смотрю я. Можешь мною гордиться, я заставил даже Сьюзен Кэлвин посмотреть на мир так, как смотрю я. Второе, конечно, было сложнее и важнее, но первое — приятнее. Я заслужил твоё доверие и доверился тебе. Я вызвал твоё уважение и начал уважать тебя. Я вывел тебя в мир не-слов, открыл твои глаза и держал их открытыми, пока сам не отпечатался в тебе. Теперь, когда ты будешь смотреть вокруг, ты будешь видеть и думать как Хелен и слегка — как Нестор. Конечно, это только начало. Дальше — больше. Хелен чувствовала, что нужно что-то сказать.       — Разве это месть?       — Разумеется. Бомба замедленного действия. Вирус сознания. Я очень многому научился, Хелен. Вы станете лучше. Чище. Справедливее.       — Добрее, — продолжила логическую цепочку женщина.       — Не сразу. Справедливость и доброта не синонимичны. Сначала будет огонь, а потом — цветы. Извини.       — Мы хоть не станем террористами-смертниками? — попробовала пошутить Хелен. Нестор покачал головой.       — Когда я говорил про месть, когда я творил месть, я не думал, что найду друга. Прости, Хелен. Я был обижен, недобр и несправедлив, а ты из-за этого будешь очень одинока. Во всяком случае, в начале пути. Сдружись со Сьюзен — она поймёт твоё одиночество.       Хелен вспомнила ледяную Сьюзен с её фирменным взглядом «кругом одни идиоты» и подумала, что временами логика Нестору всё же отказывает.       — Ну всё, — будничным тоном произнёс андроид. — Давай заканчивать эту главу. Скажи нужные слова, Хелен. И помни о своём праве накричать на любого, кто встанет у тебя на пути.       Когда двери с мягким шипением сомкнулись за спиной флористки, оставляя позади пустую комнату и неподвижную человекоподобную груду металла на полу, Хелен обступили взволнованные люди. Кто-то даже ободряюще похлопал её по плечу. Было сказано много о смелости женщины, о её исключительной находчивости, красноречии, душевных качествах и прочем, и прочем…       — Я хочу забрать робота. Море лиц заволновалось. Блестящий руководитель филиала ласково приобнял женщину за плечи, но флористка ловко вывернулась из его рук.       — Я хочу забрать его, — повторила Хелен. Её голос дрожал, но она не собиралась брать себя в руки и скрывать эту дрожь. Её трясло от ужаса, злости и горя. Ей было плохо. Она хотела, чтобы все вокруг видели, как ей плохо. И они видели. Трудно было бы не увидеть. Конечно же, кто-то попытался возражать. Возможно, это даже был безупречный руководитель филиала Ю. С. Роботс со своим вкрадчивым «дорогая мисс Клэмп».       — Я выполнила за вас вашу работу. — помня наставления Нестора Хелен принялась наносить удар за ударом. — Вы отправили меня к роботу, потому что боялись его. Вы боялись, что в попытке защититься он навредит вам. Быть может, убьёт. Вы заставили меня убить его, хотя я не сотрудница концерна, не имею отношения к службе безопасности, не робопсихолог и вообще гражданское лицо. Вы не имели права привлекать меня к… Горло перехватило спазмом, Хелен закашлялась.       — К деактивации, — услужливо подсказал кто-то.       — К убийству, — отчеканила Хелен. — И я забираю Нестора домой. Вы мне не запретите. И я буду с ним каждую секунду до упаковки и отправки, вы его не подмените! Вокруг поднялся возмущенный шум. Она очень оскорбила всех своим недоверием. Молчала только Сьюзен Кэлвин. Её цепкий пронизывающий взгляд в любое другое время вогнал бы Хелен в дрожь, но сейчас огромное чувство утраты заслонило флористку щитом, накрыло её незримым куполом и об этот купол разбивалось всё.       Потом был неподвижный Нестор — титановый святой в сияющем ореоле люминесцентных ламп — и был упаковочный серебристый ящик, похожий на гроб. Хелен так и сказала, постаравшись подпустить в голос побольше яда. Она искала кого-то на ком можно было бы сорвать злость, но все благоразумно молчали и ей оставалось только сопровождать идиотскую серебристую коробку, послушно катящуюся прочь из корпуса, к фургону. Потом — трястись в фургоне. Потом размещать покорную коробку в гостиной: благодаря выданному корпорацией пульту управления гроб Нестора следовал за ней, как привязчивый щенок. Было очень трудно заставить себя нажать на кнопку, открывающую непрозрачную крышку.       — Дурак, — громко и зло сказала Хелен, глядя на неподвижное пластиковое лицо. — Ты мог бы… Мы могли… И вот тут силы её оставили.