Ты прости, сестра моя

Комната, в которой сидел Россия, была очень тихой. Ветер слегка колебал шторы. За окном догорал закат, окрашивая помещение в нежно-розовый цвет, тикали часы, четко отмеряя каждую секунду. Иван отчаянно пытался сосредоточиться. Перед ним возвышалась стопка бумаг высотой не меньше полуметра, казавшаяся русскому непреодолимой стеной между ним и свободой. Работы был непочатый край, и, зная это, Брагинский старался трудиться как можно плодотворнее. Правда, у него это не очень-то получалось – в голову лезли посторонние мысли. Ваня не сильно бы волновался по этому поводу, если эти мысли неведомым образом не превращались в зарифмованные фразы. «Над вечерним Дунаем разносится…» Россия выглянул в окно. Если бы не большое здание, которое недавно построили прямо перед его жилищем, то он бы смог сейчас увидеть скромный, но очень симпатичный дом, принадлежавшей его названой сестренке. «Белый цвет, белый цвет, белый цвет…» Именно названой – родственниками, во всяком случае, близкими, они не были. Но это не мешало Ивану любить Злату, даже наоборот. Они часто гуляли вместе, смеялись, он дарил ей подарки. Бойкая, озорная, задорная, но очень милая – такой Брагинский видел и любил Югославию. «И на память мелодия просится…» Она всегда старалась порадовать Россию, и делала это, как могла – пела, читала ему стишки, рисовала цветные картинки… Это делало счастливым старшего брата. Хм, а она ведь так и не узнала того, что они не одной крови. И ладно, не стоит расстраивать девочку. «Прошлых лет, прошлых лет, прошлых лет…» И правда, время идет, иногда сбиваясь на рысь, а то и на бег. Югославию сложно уже назвать малышкой – вон, какая стала. Настоящая красавица – высокая, стройная, с красивым лицом и фигурой… А в душе все та же девчонка – веселая, непоседливая, но все же упрямая и сильная. «Но растаяли птичьими стаями Наши песни, простые слова…» Уже взрослая. И в брате больше не нуждается. Иван отвернулся от окна и снова сел за стол. Едва он взял в руки листок, надеясь вникнуть в смысл текста на нем, в комнату заглянула Белоруссия. -Братик, можно? Россия поднял голову и вымученно улыбнулся. -Конечно, заходи. Наталья подошла к столу с маленькой чашкой кофе. Она поставила напиток прямо перед Брагинским и села напротив. -Спасибо, — сказал русский, отпивая первый глоток, — тебе что-нибудь нужно? -Да нет! Я просто захотела с тобой повидаться, — ответила девушка, — как у тебя дела? -Да как сажа бела, — вздохнув, ответил Россия. Белоруссия посмотрела на огромную стопку документов перед ним и понимающе кивнула. Родственники помолчали. Иван вновь начал читать. -Знаешь… — робко окликнула его Наташа. -Что? – вскинул голову Россия. Белоруссия глубоко вдохнула, словно пытаясь собраться с мыслями. -Вань, ты только не волнуйся… Я тут узнала, что… Что… Брагинский напрягся. -Ну? Говори! -Ваня, ты… -ГОВОРИ! -Вань, Югославию бомбят! Стоп. Сердце замерло, дыхание сперло, пальцы судорожно впились в столешницу, в глазах потемнело. Казалось, что время замедлило наконец-таки свою бешеную скачку, но так лишь казалось – часы продолжали назойливо тикать. Секунда, две, три… Белоруссия зажмурилась, Россия пришел в себя. Иван резко поднялся из-за стола. Стул опрокинулся, едва начатая чашка с кофе упала на ковер, залив его темной жидкостью. -Что?.. – выдохнул Брагинский шепотом. -Братик, бомбят! Убивают… Накатившая внезапно волна гнева заставила русского повысить голос: -КТО?! Он не нуждался в ответе. Все было ясно и так. -Это все он, да? Опять этот пронырливый мальчишка, которому на месте и секунды не сидится? Белоруссия закивала. -Падла, ненавижу! – заорал русский, и, громко хлопнув дверью, вышел из комнаты. -Братишка, постой! – крикнула ему вслед Наталья, но, поняв, что разгневанного Россию остановить невозможно, вздохнула и принялась оттирать темный след с ковра. *** Иван несся к своей «сестре» с невероятной скоростью. Развевающийся позади него шарф душил и мешал, цепляясь за все попадавшиеся ему неровности, но Россия этого не замечал. Мимо мелькали дома, деревья, машины, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Успеть…» Вот уже и широкая полоса Дуная. Голубым его явно видел один лишь Штраус – река была длинной, спокойной и серой, словно осенний субботний вечер. Брагинский двинулся вверх по реке. Да, вот знакомые дворики, старое дерево, сейчас будет поворот и тот самый маленький и приветливый домик. Лишь бы успеть… Россия глянул на зеркальную гладь воды, и вдруг в голове у него словно грянул гром. Река была темно-алой, у берегов её вода немного загустела. Красная жидкость выписывала узоры по реке… «Кровь?» Нет. Не верится. Опоздал… -ЮГОСЛАВИЯ!!! Русский завернул за заветный угол, и увидел дом Златы в огне. Пламя пожирало все на своем пути, мелькало всеми оттенками желтого и оранжевого, отражаясь в глазах Ивана. -Югославия… ЮГОСЛАВИЯ!!! И снова продолжение той незатейливой песни… «Ты уходишь в огонь, Югославия…» -Злата! Россия рванул к домику в надежде отыскать, вытащить, спасти, но почувствовал, что его схватило несколько сильных рук. Иван дернулся и посмотрел на людей. Они были все в черной форме, от которой пахло тем ненавистным домом… -Отпустите меня, идиоты! – прорычал русский, отчаянно борясь с ними. -Приказ начальства – никого не пускаем. Ваня зло сощурил глаза. -Миротворцы вы хреновы… Пугливый Запад! Пустите! -Приказ начальства! -Да чтоб ваши приказы! Что, что вы делаете, придурки?! Не держите меня! Мужчины оставались непреклонными, и лишь сильнее скручивали руки России. От боли он зашипел, но продолжал яростно вырываться. -Если вы сейчас же не прекратите, мы будем вынуждены открыть огонь, — холодно произнес один из людей. -Открывайте, — тихо прорычал Брагинский. -Наше начальство… Иван косо посмотрел на них из-под нависшей челки. -Ведите меня к вашему начальству. Мужчины переглянулись и ослабили хватку. -Вы уверены? -Сто процентов. Люди взяли Россию под руки и повели в сторону, противоположную горящему дому. Ваня бросил на него последний грустный взгляд. «Без меня, без меня, без меня…» Иван выпрямился и пошел дальше, гордо задрав голову. И лишь ему одному было известно, насколько больно надевать маску равнодушия. *** Вот он – дом врага. Красивый, большой, торжественно-величавый, но какой-то искусственный, ненастоящий, неживой… Белизна стен и зелень ровно подстриженной травы режет глаза. Мужчины в черном, все ещё не отпуская Россию, заводят его в здание. Один из них нажимает кнопку домофона, и через несколько секунд раздается звонкий голос: -Да? -Мы тут одного буйного привели, разрешите войти? -Как его зовут? -Мы не знаем. Как Ваше имя? -Неважно, — прошипел Иван. -Отказывается представляться, что прикажете делать? -Как выглядит? -Ну, высокий такой, крепкий, волосы светлые, звезда на груди… Акцент заметен. На той стороне трубки повисло недолгое молчание. -Ах, ясно. Запускайте его. И можете никого с ним не отправлять – он не причинит мне вреда. -Хорошо. Прозвучал писк. -Вы знаете, как пройти к кабинету? – задал вопрос один из людей. -Конечно, — ответил Брагинский и пошел по коридору. *** Ослепительно-белая дверь распахнулась, ударившись о стену. -Джонс, сука, ненавижу! – заорал ворвавшийся в кабинет Иван и ударил кулаком по стоящему рядом шкафу. -Ну, тише, Ваня, не кипятись. Все в порядке, все хорошо! – сверкнув белоснежными зубами, улыбнулся сидящий за столом блондин. -Хорошо?! Ты хоть представляешь, что натворил?! -Иван, я – миротворец! Я просто помогаю все уладить! -Никакой ты не миротворец, а обыкновенный смазливый подонок! Как ты мог напасть на беззащитную девушку?! -Я не нападал, я наводил порядок в её доме! -Наведи сначала порядок в своей голове, а потом уже приставай к другим! Я же просил не лезть в её проблемы! -Она с ними не справлялась! -Она – самостоятельное взрослое государство, а тебя помогать не просили! -Брагинский, не ори на меня! Иван уперся руками в столешницу и заглянул парню в глаза, нагнувшись над ней. -Америка, ты был сволочью, сволочью и останешься! Уводи свои войска, пока я не вмешался! Альфред встал, обогнул стол и подошел к России вплотную. -Вмешайся! Вмешайся, кто тебе запрещает? – прошептал он, зло смотря из-под очков. -Не доводи меня, сучара!.. Америка встал на цыпочки, положил руки на плечи Брагинского и потянулся своими губами к его. -Ну, Вань… — вполголоса произнес он, мятно дыша русскому в лицо. Иван на мгновение замер, но тут же повалил Джонса на пол и занес кулак над его лицом. -Ты ещё и начинаешь? – рыкнул Россия. -Слезь с меня! – заверещал Альфред. -Слушай, парень, если ты сейчас же не прекратишь военные действия, я убью тебя к чертовой матери. Понял? -Да понял, понял! Брагинский недоверчиво хмыкнул, встал с пола, рывком поднял Джонса и, ещё раз посмотрев на него, вышел из кабинета. Америка поправил очки. -Идиот. Я его уничтожу. *** Иван выбежал из дома и оглянулся. С неба закапал унылый дождь. Россия рванул с места и побежал в сторону Дуная. «Югославия, держись! Я уже почти рядом! Ты только не умирай!» — вертелось в голове, пока ноги несли к заветному домику. Серая полоса реки уже виднелась вдали. Брагинский несся к нему с невероятной скоростью, не обращая внимания на сбившееся дыхание. -Югославия, Югославия… ЮГОСЛАВИЯ!!! Мрачный Дунай был все ближе. Иван остановился у его берега и огляделся. -Злата, где же ты? Злата!.. По лицу стекали струйки дождя, разыгравшегося в самый неподходящий момент. Брагинский уже готов был отчаяться, когда увидел на той стороне реки маленькую фигурку, поза которой говорила о смятении. «Черноглазой девчонкой растерянной Ты стоишь на другом берегу…» -Югославия! – вырвался крик из охрипшего уже горла. Девушка повернулась на голос и помахала ослабшей рукой, после чего рухнула на землю. -Злата! Я тут, Злата! Я… Я сейчас! Держись! Держись! «Черт, что же делать? Что делать? Как я переберусь? Переплыть не хватит сил!» Дождь превратился в настоящий ливень. Капли попадали в глаза, мешая видеть. «Но добраться до этого берега Не могу, не могу, не могу… Над вечерним Дунаем разносится Белый цвет, белый цвет, белый цвет…» Нахлынувшее отчаяние заставило Ивана схватиться за голову. «Как, как?» Какое-то услужливое воспоминание крутилось у виска. «И на память мелодия просится Прошлых лет, прошлых лет, прошлых лет…» Теплый летний день, солнце, отражающееся в воде, звонкий смех… -Ваня, Ваня, смотри! Смотри, какая бабочка! – крикнула девчонка в коротком платьице и побежала вслед за разноцветным насекомым. -Злата, осторожно! Не упади в воду! – ответил мальчик и поскакал вслед за ней. Девочка забежала на мостик. Бабочка долетела до его конца и, свернув в сторону, замелькала над гладью реки. Югославия потянулась за ней, но, неосторожно перевалившись через бортик, упала в речку. -ЗЛАТА!!! Мальчик добежал до конца мостика, скинул с себя холщовую рубашку и нырнул в воду. Он открыл глаза и увидел перед собой идущую ко дну девочку, изо рта которой вырывались пузырьки. Иван ухватил её за талию и с силой задвигал ногами, стараясь не утонуть. Вот, уже поверхность, ещё один рывок… Мальчик вынырнул и шумно захватил ртом воздух. Отдышавшись, он подплыл к берегу, осторожно положил девочку на землю и взобрался туда сам. -Злата, ты живая? Злата! Ваня надавил ей на грудь. Злата выплюнула струйку воды и закашлялась. -Россия, что случилось? – устало спросила она. -Ты плюхнулась в реку! Я же просил – осторожно! -Я больше так не буду, честно-честно… «Точно! Здесь должен быть мост!» Россия побежал вдоль реки. Вот он, вот! Старый, прогнивший, но идти можно! Иван взбежал на мостик, который при этом возмущенно скрипнул, и перебежал на другую сторону. -Югославия! – позвал Брагинский. Русский подбежал к лежащей почти без дыхания девушке. -Злата, Златонька… — шептал он, поднимая её на руки. Югославия дрожала, по её щекам стекали слезы, а по телу – струйки крови, окрашивающие светлое платье в бордовый. Иван снял с себя пальто и закутал в него сестренку. -Югославия, держись… Держись, слышишь? Я уже здесь! – утешал Ваня, не замечая, что его глаза застилает соленая вода. Брагинский двинулся к своему дому – от жилища Златы осталось лишь пепелище. Девушка на его руках обхватила шею России. -Ваня… -Тише, ты уже в безопасности… Возле уха Брагинского просвистела пуля. Иван развернулся и увидел Америку с зажатым в руке пистолетом. -Россия, ты дурак! – захохотал он. -А ты падла, Джонс! Подонок! -А я ли один? Только сейчас Ваня заметил, что за ним стоят ещё и Англия, Франция, Германия и прижавшийся к нему Италия. -Ах вы… Вы что, с ним? Франциск закусил губу, Артур нахмурился, Людвиг посмотрел в пол, а Феличиано обнял его ещё крепче. -Артур, следи внимательнее за своим щенком! Спички детям не игрушка, ты его разве не учил? Англичанин вытащил из кобуры пистолет и направил на Россию, но Франция положил руку на ствол и опустил его. -Россия, ты пойми, мы… -Не оправдывайся, Бонфуа! Кто он нам, да и кто он вообще? – ухмыльнулся Альфред. -Америка, ты и вправду зря так яростно нападаешь, — сказал Германия, прикасаясь к предплечью. -Джонс, поверь Людвигу, уж он-то знает! – едко заметил Брагинский, заметив жест. Крауц сжал губы в тонкую ниточку. -Да ладно вам, ребята! Мы же обо всем договорились, забыли? Оружие в руки и стреляем! -А-Америка, постой, не торопись… — пролепетал итальянец. -Ваня, там… Там, около дома… Лежит пистолет, заряженный… — прошептала Югославия. Россия благодарно посмотрел на девушку, развернулся и побежал в сторону сгоревшего жилища. -ОГОНЬ!!! Несколько пуль вылетело из стволов. Брагинский упал на землю, накрыв собой Злату. «За ночь под свинцовым градом…» Иван заметил блеск черного металла в траве, протянул руку и достал пистолет. Россия рывком встал и ответил врагам выстрелом. Пуля попала Альфреду в верхнюю часть левой ноги. Америка вскрикнул и зажал рану. -Что, Брагинский, осмелел? Быстро восстановился после распада! -Ты меня этим не проймешь, сука!.. – а на сердце режущая боль. Англия выстрелил, но промахнулся. -Ну, что вы стоите, идиоты? Стреляйте! Раздался резкий свист. Пять свинцовых шариков полетели в Ивана, но он ловко нагнулся, и его задела лишь одна, поранив плечо. Брызнула алая кровь, в глазах потемнело. -На одного, подонки! Франциск, воспользовавшись заминкой, проскользнул к Югославии, подхватил её на руки и побежал обратно. -Франция! – заорал русский. «За то, что меня нет рядом…» Бонфуа, пропуская крик мимо ушей, бежал уже к своему дому. -Отлично, Франциск! Мы её потом заберем! – свистнул ему Америка и вернулся к перепалке, — Двинешься с места – будет хуже! – фраза была адресована уже России. Брагинский лишь крепче сжал в руке оружие. «Ты прости, сестра моя, Югославия…» -Ваня! Россия обернулся, услышав зов. -Наташа? Зачем ты пришла? -Мне уйти? – ответила Белоруссия и открыла огонь по врагам. Брагинский улыбнулся и присоединился к ней. -Ладно, отступаем! Но учти, Иван, мы ещё не раз пересечемся! – закричал Америка, пятясь назад. Людвиг тащил на себе окровавленного Италию. Англия ещё раз выстрелил и попал России в бок. Брагинский выронил пистолет и потерял сознание. *** Россия очнулся на кровати в своей комнате. На нем были свежие бинты, рядом, с тряпочкой, сидела Белоруссия. -Проснулся, слава Богу! Как себя чувствуешь? – спросила Наталья. -Все хорошо, болит немного… Иван закрыл глаза на пару секунд, а потом вновь распахнул их и резко сел на кровати. Бок и плечо немедленно заныли. -А Югославия? -С ней сейчас Украина. Она вовремя подоспела, выбила Злату у Франции, — ответила Арловская, укладывая его обратно. -А ты меня как дотащила? -Прибалты помогли. -Как Злата? -Плохо, Вань. «За смерть под дождем весенним, За то, что не стал спасеньем…» -Умирает? -Почти, но я думаю, что выберется. -Какой же я дурак… — вцепился в волосы Иван. -Все будет в порядке, братик, не беспокойся. Ей плохо, но ты же знаешь нашу Югославию… -Я хочу её видеть! -Ваня, нет! Ты только сделаешь хуже и ей, и себе! – воскликнула Наташа, но брат уже двинулся к двери. -Ну что с ним поделаешь? – посетовала Белоруссия и пошла следом. Когда Россия вошел в комнату, где была Злата, он увидел её на кровати. Вся в синяках, кровоподтеках, ушибах, она и вправду выглядела плохо. -Югославия! Девушка приоткрыла глаза, и, увидев Брагинского, слабо улыбнулась. -Братик… Сидевшая рядом с ней Ольга зашипела на Ивана, но Наташа взяла её за руку и выпроводила из комнаты, шепотом что-то ей объясняя. -Ты как? – спросил Россия, садясь на место Украины. -Не видишь? – хихикнула Злата. -Я тебе поражаюсь – смеешься, даже если умираешь, — ласково сказал Ваня, беря её за руку. -Я не умру, никогда не умру! -Я знаю, но видела бы себя сейчас! Они помолчали, глядя друг на друга и улыбаясь. -Извини меня, — грустно прошептал Брагинский. -За что? – удивилась Злата, протягивая руку к его голове и поглаживая его по светлым волосам. -За все, — ответил Россия, не вдаваясь в подробности. -Дурачок, — тихонько засмеялась Югославия, в то время как песня в голове у Ивана завершилась сама собой: «Ты прости, сестра моя, Югославия»