Петушиные бои

      «Я...Я Пак Чимин! Извините за опоздание!» — послышался запыхающийся крик где-то в дверях зала, на который Юнги сразу же обернулся. Да и не только он. Все среагировали на тяжёлый «шмяк» молниеносно. Ведь ещё недавно в спортзале стояла идеальная тишина, требуемая во время ожидания тренера. Пролети простая муха на другом конце зала — они бы услышали, что уж говорить о звуке упавшей на пол лепёшки.       Когда парни обернулись, перед ними была, а точнее — лежала, картина маслом: В дверях, на полу лежит щупленький с виду парнишка, со взъерошенными рыжими волосами. Своего рода приторный пирожок. Такой хрупкий старшеклассник, которого изначально приняли за ученика средних классов. Ну, так Мину показалось с первых секунд, и продолжает казаться до сих пор.       В то время, пока Юнги визуально оценивал физические данные новичка, Джин, Хосок, Чонгук, Намджун и даже не родимый Тэхён подорвались с места и бросились на помощь незнакомцу. Право, с их стороны это было очень мило. Когда Юнги наблюдал за тем, как Чонгук подхватывает недорослика на руки, Джин и Хосок внимательно рассматривают его покрасневшее личико, Намджун щепетильно отряхивает его одежду, а Тэ укладывает растрепавшиеся волосы — у него зубы ныли.

• • •

      Когда чрезмерное внимание, даримое в чужую сторону Юнги надоело, он тоже подошёл ближе к этому "недоразумению", чтобы побеспокоится за него со всеми, просто для вида. Он не имел навыков в сопереживании, так что на первый раз, он считал, что любое внимание в сторону паренька — большая честь. Для него, естественно. — Ну что вы тут развели, а? Ну упал и упал, не камазом же сбило... — недовольно пробурчал Мин, небрежно накрывая ладонью чужое колено, в попытке казаться непринуждённым. Крик, писк и испуганные глаза парней, и Юнги тут же отдёрнул руку. — Ты что творишь, Юнги?! — заверещал Джин, по рефлексу хватая Мина за запястья, — У него коленка разбита!       Юнги угнетённо слушал выговоры Джина, в то время, как Чонгук уже приземлил хлюпающего и заплаканного парнишку на скамейку, а остальные выступили в роли успокоительного. Это заставило Юнги неприязливо сщурить глаза, надуть щёки и скрестить руки на груди так, что его можно было с уверенностью назвать тучкой.       Наконец, прервав наставления, которые могли и не кончится, Джин подвёл Юнги к столпившимся у пострадавшего, и кивнул парням. Чонгук, поняв, о чём хотел сказать Джин, пальцем подманил к себе Юнги и прошептал: — Веди мальца в мед кабинет, этот новенький — наш новый одногруппник. Уж будь добр, выполни хотя бы это без рыка и бурчания.       От этого замечания, Мин стал ещё раздражённее, заявив об этом своим «кошачьим фарканьем», как об этом отзывается Тэхён, что всех умиляло и смешило. — Юнги-оппа очень мил, когда злиться... — наивно прошептал парень, держа руку у щеки, на которой красовался синяк, — Думаю, что ты мог бы быть Шугой...как сахарок!       У ребят отвисла челюсть. Мало того, что комплимент был внезапен, так ещё и лицо Юнги стало близко к пунцовому. Это была такая редкость, что, пожалуй, даже лунное затмение можно увидеть чаще, чем смущение на лице местного ворчуна.       Пока ошибка устранялась в шести головах одновременно, "обольститель" не сбавлял ходу: — Чонгуку подойдёт «Гукки»! А Тэхёну — «Ви», как вишенка! Кстати, ты сейчас на неё очень похож!       Он задорно смеялся, вгоняя всех в краску и успокоился лишь тогда, когда у каждого появилось своего рода «второе имя».       Все, конечно, сделали вид, что это глупо, иметь два имени, когда уже есть одно, но на деле каждый запомнил своё прозвище, как родное имя. Не стал исключением и Юнги, который возмущался громче всех.       Ведь всё-таки, что-то в них было. Кажется, будто тогда он всем вручил по крупинке своей души, любви и привязанности, в благодарность за их сопереживание.

• • •

      После того, как краска сошла с лиц всех шестерых, Намджун вспомнил о больном колене и всё же смог повесить на Шугу ответственность за калеку. Хосок, в свою очередь, с явной насмешкой, предложил ему дотащить мальца на руках, но Шуга наотрез отказался.       Тогда, Гукки водрузил на спину друга человекоподобную коалу и пинком отправил в медпункт.       Проклиная все божества мира, Юнги плёлся по коридору, с намертво прилипшим к нему парнем. Это напрягало, и единственным успокаивающим фактором был факт того, что в коридорах было пусто, и никто не мог увидеть это.       «Балласт» же, как казалось, был совершенно спокоен и ему даже нравилось, что его несут на себе, как очень важный груз. Он даже позволил себе покопошиться в чужих волосах, после чего Шуга еле сдержал эмоции.       Наконец, дойдя до пустого кабинета, в котором вечно пахло спиртом и лекарствами, Шуга выдохнул с облегчением и усадил поднадоевшего за дорогу парня. Тот, в свою очередь, не был рад окончанию поездки, всё ещё надеясь, что на обратном пути его снова понесут. Шуга так не думал.

• • •

      Стояла гнетущая тишина, настолько идеальная, что в ушах начинало звенеть. Юнги это ни чуть не напрягало, но вот рыжику, кажется, было не комфортно, так что он постоянно ёрзал на кушетке, издавая шуршание и, тем самым, нарушая тишину.       Мин решил, что ужаснее диалога с новичком, может быть только этот звук, поэтому немедля перехватил инициативу на себя: — Так ты пришёл в наш клуб? И что ты тут забыл, раз даже на ногах устоять не можешь? — неохотно и безразлично спросил тот, обмакивая ватку в спирте и становясь на одно колено перед парнем. — Ну...я хочу стать сильнее. И завести друзей!...Пак Чимин! Очень приятно, сахарок! — сладко улыбнулся Чимин, что тут же вызвало у второго негодование. Его это уже не смущало, а раздражало. — Для тебя — Мин Юнги и не иначе. Не дорос ещё, чтобы разговаривать со мной, как со старым другом... — Ну-у-у...хорошо, Юнги-оппа! — Мин! Мин Юнги! — зарычал Шуга, краснея на глазах у Пака и вызывая у него смех.       Этот чудесный, звонкий смех...