Курение.

— Эй, а что ты делаешь? — спрашивает голос сзади. Девушка пугливо поворачивается и выкидывает сигарету прямо вниз с балкона. — Ничего, — отвечает она, но парень подходит ближе с недоброй улыбкой. Девушка неосознанно хватает белую пачку с пугающим рисунком под которой, чёрными жирными буквами напечатано «курение убивает» и замахиваясь кидает за перила. Всё содержимое в полёте выпадает и рассыпается в разные части улицы. — Правда? А мне так не кажется, — парень почти нависает над обманщицей, а та в качестве последнего штриха, выбрасывает стеклянную пепельницу, которая разбивается соприкоснувшись с асфальтом. — Тебе кажется, — пугливо отвечает она, колени дрожат и подгибаются. Вот вот и бедняжка заплачет, от такого пугающего взгляда. Глаза уже заполонила пелена, а в горле першит, подступает ком. Выпытывающий кареглазый становится обеспокоенным, от белеющего лица перед собой. — Аааа, я боюсь, — сквозь пронзившие её рыдания сказала девушка и осела на деревянный пол. — Эй, ну не плачь. Я не хотел тебя обидеть, — парень опускается к девушке и ласково заглядывает ей в глаза, поглаживая голову тёплой рукой. — Ты слишком пугающий, — сквозь всхлипы выдала она и по сильнее натянув рукава огромного свитера, уставилась на юношу. — Если я увижу, что ты куришь, я устрою тебе сладкую жизнь, рассказав всё твоим родителям. — Он словно живёт с двумя личностями и меняет ласковую натуру на убийственную за секунду, а кровоточащая губа усугубляет эффект. Глаза девушки расширились и она тяжело вздохнув уже снова хотела разрыдаться, но её взгляд замер на красной жидкости, а потом и последовал за языком, что облизал пересохшие губы. — Ты так на меня смотришь, — хитрая ухмылка заиграла на лице, а рана больно засаднила. — Чёрт тебя побери, Пак Чимин! Будешь так себя вести, кастрирую к чёртовой матери! — взбунтовалась девушка. Стоп. Хватит. Его контроль перешёл все границы. — Хочу — буду курить, не хочу — не буду. Не твоё дело! У тебя что, привычек плохих нет? Не делай из себя правильного! Приподняв бровь, парень странно посмотрел на неё и тяжело вздохнул не пропустив мимо ушей не единого слова. Чуть подождав, он молча обнял маленькое ранимое существо (не себя) и заставил своим жестом замолчать. — У меня есть только одна плохая привычка и сейчас она в моих руках, — юноша посильнее сжал в своих руках хрупкое тело, от чего послышался писк. Вдохнув аромат мягких волос парень открыл глаза. — А потом говорите, вы отключились и пришли в себя, когда она была мертва? — судья спросил это таким голосом, что стало понятно — приговор уже вынесен, а сейчас просто тянут время. — Да, — тихо шепнул заключенный. — Пак Чимин, вы были единственным выжившим, кроме неё. Как кто-то ещё мог там оказаться? — надавил прокурор. Наконец достав тонкий кусочек металла, который был аккуратно припрятан в ботинке, парень скрыл его в ладони, поджидая нужного момента. — Вы были в доме одни, — нападал судья. — Нет. — Но, кроме вас, в доме не было никого найдено! — Нет, — тихий ответ повторялся столько раз, что заключенный сам начинал не верить себе и лишь отголосок где-то в голове, продолжал твердить своё. — Это вы её убили Пак! — крикнул прокурор, наконец озвучив мысли всех здесь находившихся. Суд присяжных зашептался и это отдавалось в голове парня бредом. — Я не убивал её… Я не убивал… — Молодое тело стало колотить, но металл надёжно находился в руке. Голос разлетелся в голове на тысячу и затуманил разум. — Я не убивал её! Пак подскочил на ноги. И… Сломался… Навсегда… Лезвие отлетело куда-то далеко, а из шеи плескала кровь, но зато на лице снова сверкала улыбка с двумя словами на губах: «Любимая привычка».