Кара

Не то, чтобы Шэдоу терпеть не мог бесконечную болтовню своего бойфренда. Просто порой она переходила все существующие границы, и совершенный ёж, и без того не славящийся своим поразительным терпением, совсем слетал с катушек. Соника иногда необходимо было ставить на место, и алоглазый был только рад сбросить его с небес на землю, да так, чтоб побольнее. Однако, самолюбие сверхзвукового оказалось необычайно живучим и всегда воскресало, разве что с разными временными интервалами, так что, схема "Соник болтает, болтает, болтает, а потом Шэдоу выбивает из него всю дурь" вскоре превратилась в настоящую закономерность. Надо сказать, что свою "работу" чёрно-красный ёж выполнял с особым упоением, но при этом не настолько яростно, чтобы вселить в зеленоглазого панический страх. Всё-таки, совершенный нуждался в сопернике, и эту роль продолжительное время играл Соник. Синий был заметно слабее, но при этом имел достаточное количество союзников, и речь не только о его глупых друзьях, а также и о внутренних стержнях, перманентно ставящих ежа на ноги. Как ни странно, первым и добрым соратником являлся избитый сониковский солипсизм, настолько успешно затмевающий разум, что сам сверхзвуковой свято верил в незыблемость постулата "Я лучший и сильнейший", даже будучи закопанным в грязь или валяющимся в луже собственной крови. Вторым верным другом была неутолимая жажда справедливости. Зло должно быть наказано, вне зависимости от обстоятельств, поэтому Соник всегда стремился к торжеству добра. А ещё он был попросту заинтересован в том, чтобы хоть однажды одолеть Шэдоу. Вот, почему он всегда возвращался. С выбитыми зубами, вывихнутой или сломанной рукой, да даже выглядящий так, будто его пропустили через мясорубку: увечья не пугали зеленоглазого и никак не могли загасить пламя в его душе. Пожалуй, совершенный ценил это и продолжал грезить новыми ожесточёнными схватками, даже когда встречи переросли из классических потасовок разной тяжести в истинные игры разума. Шэдоу так и не сумел понять, в какой момент Соник подтолкнул его к острому крюку под названием "социальные связи" и насадил на него всем нутром. В алоглазом взошло семя привязанности, стремительно развиваясь и вскоре разрывая своим крепким станом прежние принципы ежа, восхваляющие одиночество. Сверхзвуковой стал близок Шэдоу, обратился в его маленькую уязвимость, и поначалу тот здорово бесился и истязал себя самоненавистью, но потом наконец понял, что это, в общем-то, не так плохо, как он себе представлял. К тому же, визуально их отношения фактически не изменились: совершенный всё так же утверждал своё превосходство, синий выдвигал претензии и рвался в бой, и они не переставали задавать друг другу трёпку. Разве что, к этому добавилось несколько любопытных привилегий, основанных на тактильном контакте. И их, к слову, было бы очень даже занимательно пустить в ход при очередном спуске зазнавшегося ежа с Олимпа.

***

Соник уже как целую неделю пел о походе на надвигающихся выходных. Синий ёж во всех красках описал многое из того, что с ним связано, начиная от тех лиц, кто составят зеленоглазому компанию в этой бесполезной экспедиции, и заканчивая тысячной вариацией возможных занятий в её условиях. Под конец недели Шэдоу уже просто закипал и едва держал себя в руках. Мысли о том, что же станется с Соником, когда терпение иссякнет, несколько помогали остудить пыл. Во-первых, его обязательно надо было обездвижить: уж слишком много засранец мелькал перед глазами в течение этих дней. Может, поймёт такой тонкий намёк, когда будет крепко-накрепко связан, без возможности даже вздохнуть лишний раз. А может, сделает всё наоборот — на деле сверхзвуковой был тем ещё провокатором. Возможно, он и все эти игры затевал только для того, чтобы взглянуть, насколько Шэдоу может выйти из себя. И если это действительно так... Тебе крышка, дорогой. Во-вторых, совершенный уже давно хотел чем-нибудь заткнуть непрерывный фонтан речи Соника, склоняясь к одному интересному и очень дорогому непосредственно для партнёра варианту. От представлений картины, которая должна сложиться в результате наказания синего, начинали чесаться руки, а порой в низу живота поднималась буря, и это подтолкнуло алоглазого к мысли, что следует объединить эстетическое, приятное и полезное. Всё свершилось в пятницу. Соник не переставал вещать о своих планах не только на вечерней прогулке, но и уже находясь внутри обиталища совершенного ежа. Сверхзвуковой метался от скалы к скале с подпрыгивающей от нетерпения походкой и восхищённо рассказывал, что же в итоге ждёт его и тех, кто идут в этот чёртов поход. Шэдоу в красочном повествовании не уделялось ни капли внимания, и тот наконец ощутил, что вот она — крайняя точка. Точка невозврата. Только готовясь спустить своего зверя с поводка, чёрно-красный ёж подошёл к избраннику, хватая его за локоть и притягивая к себе. — Соник, — процедил он, глядя исподлобья на синего, — если ты сейчас же не перестанешь, я лично заставлю тебя остановиться и замолчать. — Что? — удивление моментально было съедено привычной и неистово раздражающей гримасой самоуверенности, — я же только разогрелся. И ты не дослушал! Представляешь, Наклз попрёт с собой гантель! Зачем это ему, и что с ней случится... Шэдоу не дал закончить, угрожающе обнажая зубы и швыряя "собеседника" в ближайший выступ. Сверхзвуковой ёж, видимо, чересчур увлечённый своей речью, не успел среагировать и с грохотом влетел в твёрдую поверхность, после скатываясь по ней вниз. Совершенный неторопливо приблизился к заскулившему от боли Сонику, глядя на него свысока. — Может, хочешь продолжить? — с едкой издёвкой отчеканил алоглазый, не переставая сверлить провокатора пристальным взглядом, пока тот пытался откашляться из-за взлетевшей пыли. — Да понял я, понял, — прокряхтел синий, поджимая губы и предпринимая жалкие попытки встать. — А я думаю, что тебе стоит преподать урок, — прошипел совершенный, опережая зеленоглазого и подхватывая его за шейный платок, чтобы резко поставить на ноги. — Что... Что ты задумал? Угх! — Соник собрался уже дать дёру, как чёрно-красный ёж с новой силой приложил его о стену, но на этот раз головой, — вот чёрт... Шэдоу не стал зря терять времени, хватая пострадавшего за запястье и телепортируя на свою кровать. И, пока несчастный герой пытался унять поднявшееся головокружение, совершенный огляделся по сторонам, ища, чем бы связать распоясавшегося партнёра. Почему-то взор переметнулся с верёвки, змеиной плетёнкой расположившейся на ближайшей полке, на бинты, днём и ночью скрывающие часть конечностей их носителя. Такой вариант однозначно привлёк внимание Шэдоу, но вопрос стоял в их прочности. С другой стороны, они выдерживали сверхзвуковую скорость и своего несносного хозяина, и к тому же, можно было добавить к ним подготовленную верёвку. Алоглазый сделал свой выбор, с характерной для эталона совершенства быстротой оголяя руки Соника, но при этом сохраняя бинты в целости. — Что происходит... Шэдоу, мне это не нравится, — вяло запротестовал синий, пытаясь оттолкнуть от себя чёрного ежа, — если ты не забыл, мне завтра идти в поход. Не вздумай делать со мной что-то... Странное! И вообще, зачем тебе мои бинты? Оценив длину материи, попавшей в ладони, совершенный вполне ей удовлетворился, вытягивая бинты, а после наклоняясь к Сонику и с ухмылкой шепча: — Меня. Не. Волнует. После этого синий ёж оказался перевёрнутым на спину и, предвосхищая грядущие притязания, Шэдоу заломил ему руки, заставляя зашипеть. Успешно сведя на нет все потуги высвободиться, алоглазый начал воплощать в жизнь план бондажа, первым делом закравшийся в голову. Он перекинул бинты через чужую грудь и сделал по узлу у каждой подмышки, повторил это же действие, а затем взялся связывать беспокойные руки, не оставляя ни малейшего шанса на сопротивление. Для запястий пришлось взять кусок затосковавшей верёвки: во-первых, те бинты, какими Соник покрывал руки, закончились, а делить оставшиеся на ногах на маленькие части было нецелесообразно, плюс, такой ход точно добавил бы ещё крупицу нытья к остальной куче, уже грядущей из-за того, что всё тело болит. Так или иначе, с первым пунктом замысла было покончено, и способность зеленоглазого к множеству действий, в том числе и противоборству, наполовину вышла из строя. Но оставалась другая проблема и по совместительству самая проворная часть тела синего — ноги. Видимо, вовремя осознав это, Соник перевернулся и заёрзал по кровати в направлении земли, сопровождая свои поползновения старательным пыхтением. Позволив сверхзвуковому ежу обрушиться вниз, Шэдоу тут же упёр ступню в его спину и, надавив, заметил: — Если тебе мало тех увечий, что я уже нанёс, я с радостью заполню этот пробел, Соник. Названный же округлил глаза, но возню не остановил, корчась, как червяк с последней надеждой на освобождение ровно перед тем, как им пообедают. — Ты сошёл с ума! — с долей напряжения озвучил он, а потом опять закашлялся из-за пыли, которую сам и поднял. Совершенный ёж не удостоил избранника ответом, наклоняясь к его ногам и ловко избавляя их от бинтов. Убрав ботинок с чужой спины, Шэдоу тут же подхватил синего за шейный платок и забросил обратно на кровать. Добавив, что при сопротивлении получится куда хуже и больнее, алоглазый вернулся к исполнению плана, сперва разводя в стороны длинные ноги, а после заставляя соединить бедра с голенями и закрепляя данное положение бинтами по окружности сгиба каждой конечности. — Полный отстой, — буркнул Соник, пытаясь скрыть своё смущение из-за весьма откровенной и провокационной позы. — Надо было меньше болтать, — безэмоционально произнёс чёрно-красный ёж, переворачивая подопечного на живот и наконец прижимаясь сзади. Почувствовав себя ещё более неуютно, сверхзвуковой поджал хвост, но не стал отрекаться от единственного оставшегося оружия и продолжил разговаривать: — М-может, ты всё-таки передумаешь? Я правда всё понял, Шэдоу! Тебе не интересно слушать про меня и моих друзей, я больше не буду, ага, вот честное слово, ты только отпусти меня, наверняка же следы останутся, а мне завтра никак нельзя! Что я ребятам скажу? И, пока зеленоглазый продолжал заполнять воздух вереницей слов, совершенный не стал зря терять время и, протянув руки к узелку на платке, быстро истребил его, подбирая ослабшую ткань и тут же заталкивая её в болтливую пасть. Надёжно закрепив вещь где-то под верхним слоем васильковых иголок, ёж сомкнул зубы на ухе Соника, чтобы пресечь непрекращающийся протест. Герой, болезненно замычав, в конце концов умолк не только из-за молниеносного укуса, но ещё из-за осознания того, что чем больше он шевелит губами, тем сильнее намокает платок и тем меньше вероятность столь дорогой ежу вещи пригодиться завтра. — Я тебя предупредил, — полушёпотом бросил Шэдоу где-то над цапнутым ухом. Наконец все приготовления завершились, и можно было поразвлечься. Вся совокупность получившегося образа Соника, начиная сексуальной и выражающей покорность позой и заканчивая добротно сделанным бондажом из экипировки синего ежа, невероятно заводила. Поэтому Шэдоу здорово сдерживался, чтобы выполнить свой замысел в полной мере, а не просто страстно разложить партнёра на кровати, возможно, даже не один раз. Он вновь прижался к чужой спине и нашёл шею, то водя по ней носом, то покрывая жаркими поцелуями, нередко перерастающими в укусы. Одна из рук в это время атаковала другой фронт, пальцами лаская не защищённую шерстью грудь, пока другая смело и с напором гладила бедро сверхзвукового. Разумеется, под таким натиском зеленоглазый сдался чуть ли не моментально, что можно было понять по тяжёлому дыханию и телу, которое, несмотря на своё крепкое заточение, так или иначе ластилось к любимым рукам. Напоминая Сонику, что это всё-таки наказание, совершенный как следует сцепил зубы на его плече, срывая с губ болезненное мычание и одновременно с этим накрывая рукой пах. Синий вздрогнул, то ли пытаясь отогнать боль, сосредоточившуюся на плече, то ли не ожидая такого внезапного контакта с уязвимым местом, а возможно и всё сразу. Шэдоу усмехнулся, неторопливо водя пальцами между ног партнёра, чтобы возбудить его в достаточной мере и вызволить плоть наружу. Наконец в ладонь упёрлась влажная и горячая головка, а её обладатель горячо охнул. Не прекращая томительно медленно ласкать член, чёрно-красный ёж вернул активность и второй руке, поднимаясь ей по тазовой косточке, добираясь до поясницы и позвоночника, а затем соскальзывая ниже, к хвосту. Обхватив его пальцами, Шэдоу быстро подобрался к основанию, а после и вовсе спустился к ложбинке, которую сверхзвуковой ёж так стыдливо пытался прикрыть хотя бы хвостом. Соник снова зашёлся дрожью, а ещё наверняка покраснел до кончиков пиковидных ушей, потому что алоглазый задержался в том месте, дразня сфинктер то едва ощутимыми прикосновениями, то чуть ли не вводя кончик пальца внутрь. Сопутствующие процессу звуки делали существенную прибавку к копящемуся в низу живота возбуждению, так что вскоре на свет показалась и крепнущая эрекция Шэдоу. Судя по тому, каким твёрдым стал член любовника, а также по участившимся стонам, сопровождавшим мастурбацию и посторонние ласки, разрядка должна была вот-вот настигнуть синего ежа. И вот здесь-то наступало время остановиться и перейти к следующему пункту плана. Оставив Соника изнывать в разочаровании от прекращения несущих удовольствие прикосновений в крайней близости от оргазма, Шэдоу подхватил оставшийся бинтик пальцами и переполз на другую сторону кровати, чтобы быть лицом к партнёру. Далее он сделал петлю марлевой лентой у самого основания члена, закрепляя её не слишком тугим бантиком. Округлив глаза, герой протестующе замычал и замотал головой в стороны, но быстро успокоился, когда совершенный выпрямился и смерил подопечного строгим взглядом. Чёрно-красный ёж возвратился на прежнее место, пристраивая главное орудие для укрощения партнёра меж его ягодиц. Напряжение в паху зашкаливало, и по всем законам логики пора было уже переходить к кульминации сего представления, однако Шэдоу всё ещё казалось, что чего-то не хватает. Эта игра однозначно заводила зеленоглазого, и он не был измучен в той степени, чтобы удовлетворение чёрно-красного садиста доползло до отметки "то, что нужно". Алоглазый был совершенным существом, и это значило, что он контролировал свой организм на сто процентов и мог превозмогать низменные желания столько, сколько потребуется. Особенно учитывая то, что финал будет очень даже жарким. Мог ли так Соник? Это предстояло проверить. В голову закралась новая похабная мыслишка. Сверхзвуковой ёж, кажется, даже приготовился к проникновению, замирая и тяжко дыша, но Шэдоу пренебрёг этим смирением, двинув бёдрами, неожиданно съехав вниз и скользнув плотью по другой части промежности. Не останавливаясь на этом, мучитель стал имитировать медленные толчки и тереться о чужой член. Стараясь задевать как можно больше, чтобы свести Соника с ума новой порцией контакта со сверхчувствительными нервными окончаниями, совершенный елозил головкой по мошонке, касался ей основания и поднимался дальше по всей длине. На подобную практику ёж среагировал незамедлительно, распахнув глаза и озадаченно застонав. Частое соприкосновение с чрезвычайно восприимчивым местом спровоцировало новую волну дрожи и вогнало в краску. ТАК алоглазый его ещё не дразнил... Возможно, синий и рад был бы поиграться, если бы не сильное возбуждение, которое ещё и хрена с два можно было снять. Разве что только по велению этого ублюдского садиста. Раскусив, что Шэдоу не остановится, пока не произойдёт что-нибудь интересное, Соник повернул голову в его сторону, стрельнул умоляющими глазами и искажённо замычал "прошу". — Что-что? — с поистине нездоровой улыбкой поинтересовался совершенный, будто бы не замечая всех усилий, — ты хочешь что-то мне сказать? Всё-таки сжалившись, чёрно-красный ёж развязал узелок на затылке своего подопечного, отчего пострадавший от обильного слюноотделения платок обречённо рухнул на кровать. Соник с облегчением выдохнул, облизывая губы, а затем тихо и стыдливо повторил свою просьбу: — Пожалуйста, Шэдоу, — осознавая, что алоглазый чёрт был большим поклонником конкретики, он добавил, — я хочу, чтобы ты вошёл в меня. На секунду поведя бровями в ответ на такую покорность, совершенный прекратил маленькую пытку и остановился, выпрямляясь. — Ну надо же, — он усмехнулся, прикладываясь пятернёй к ягодице со смачным шлепком, — всегда бы так. — Заткнись, — смущённо огрызнулся Соник, опуская голову. Свободы в движениях катастрофически не хватало, и сложно было сказать, что больше доводило до безумия: искусственный паралич или же сам Шэдоу. Конечности начинали затекать, а из-за невозможности даже шелохнуться и удовлетворить себя хотелось закричать, но синий ёж успешно сдерживал этот дурной порыв. Не придав значение лёгкой дерзости партнёра, потому что ужасно хотелось наконец насытиться своей добычей, чёрно-красный ёж развёл половинки в стороны, приник к сжатому колечку мышц головкой, слегка надавил и принялся неторопливо погружаться внутрь, чтобы не повредить незащищённые гладкие стенки. От долгожданной заполненности Соник протяжно выдохнул, даже несколько удивляясь железному терпению возлюбленного, но догадываясь, что он ещё возьмёт своё, причём очень скоро. Как только узкое тело сомкнулось вокруг разгорячённой плоти, Шэдоу и сам не удержался, томно охнув. Стараясь делать первые движения как можно более осторожными и размеренными, дабы разработать проход и разогреть мышцы, алоглазый проникал всё глубже, закипая от подступающего обилия чувств и ощущений. — Быстрее, — заскулил Соник, желая подвести своё наказание к завершению, но этим словом подписывая себе приговор. Совершенный ёж лишь усмехнулся, наклоняясь к любовнику и с силой впивая зубы в ранее укушенное плечо, чтобы сверхзвуковой не подумал, что может командовать. Не позволив зеленоглазому проникнуться болезненной вспышкой, Шэдоу резко двинул бёдрами вперёд, вырывая из груди партнёра глухой стон. Ему сорвало крышу от мысли, что теперь можно играться до тех пор, пока тело не зайдётся феерическими спазмами, погружаясь в эфирное забвение. Все ограничители были сняты, чёрно-красный ёж целиком отдался всепоглощающей похоти и, ведомый животными инстинктами, резво и грубо стал вторгаться в истерзанное мучительными ласками тело. Оставляя на и без того затравленном плече всё новые и новые следы от острых зубов, алоглазый нарочно входил под углом, максимально близким к простате. От контрастности происходящего Соник вновь подал голос, на этот раз даже не думая сдерживать его и позволяя неприличным звукам разлететься по всем уголкам пещеры. Шэдоу как назло часто и молниеносно поражал заветный бугорок всё новыми и новыми движениями, в результате чего у синего ежа случился переизбыток ощущений. Из-за невозможности испытать разрядку напряжение в низу живота приобрело болезненный характер, организм охватила мощная пульсация, будто бы зеленоглазый обратился в комок оголённых нервов, а зрение утеряло возможность концентрации на предметах и потонуло в расплывчатых пятнах. Чёрно-красный ёж бередил простату всё сильнее, и Соник, более не в силах терпеть доводящую до реального одурения пытку, стиснул руки в кулаки и, всхлипывая, захныкал: — Шэдоу... Я не могу больше! Пожалуйста, дай мне кончить! Ты убьёшь меня! Алоглазый разразился утробным, но чертовски довольным рычанием где-то над ухом синего ежа, после прикусывая самый кончик. Помучив партнёра ещё десяткой подобных движений, Шэдоу наконец-таки подвёл ладонь к паху сверхзвукового и потянул за край бантика и помогая ему спасть с изнемогающей плоти. Соник кончил при следующем же толчке, бурно задрожав и вскрикнув. Разумеется, совершенный даже и не думал останавливаться, не переставая вколачиваться в дурманящую узость и тихо порыкивая. На героя же напало абсолютное исступление — о приятных ощущениях после такого оргазма и речи идти не могло. Шэдоу никогда не отличался нежностью в сексе. Они трахались жёстко, порой даже грязно, и это вполне удовлетворяло Соника. Но сегодня — перебор. Впрочем, это ведь наказание. Вряд ли кто-то помимо больных ублюдков будет получать удовольствие от такого обращения. Другой больной ублюдок продолжал стремиться к оргазму, уже мелко подрагивая в его преддверии. Соник же тихо и неприязненно шипел, ибо каждый толчок вызывал слабую, но при этом острую боль. Пара секунд, и этой нелепой ордалии был положен конец. Ловко выскользнув из ослабленного тела, Шэдоу с невообразимым блаженством в голосе застонал, пачкая горячей спермой покрывало, а после опускаясь рядом со всё ещё связанным избранником. Пришибленный урод. Когда относительно трезвый рассудок возвратился к синему ежу, тот ощутил, как ноет каждая клеточка тела. — Эй, — он вяло подал голос, обдавая Шэдоу усталым взглядом, — развяжи меня уже. — Точно, — усмехнулся чёрно-красный ёж, всё ещё рвано дыша, — может, лучше, оставить тебя так? И принести твоим друзьям, — продолжил он, всё же лениво поднимаясь и сноровисто уничтожая каждый из тщательно завязанных узелков. Освободившись от изнуряющих оков, Соник вымученно застонал, ощупывая свои запястья, а далее потягиваясь. — Ты ненормальный, — бесцветно констатировал герой, осторожно укладываясь на кровать. На сотрясённую произошедшим голову накинулись мысли о завтрашнем дне, и зеленоглазый не постеснялся обратить их в звуки: — Что мне делать завтра? Как я покажусь ребятам? — Это не мои проблемы, — хмыкнул чёрно-красный ёж, пожимая плечами, — нужно было меньше болтать. — Класс, Шэдоу. Спасибо, — сверхзвуковой тяжело вздохнул. Ему хотелось сейчас же встать и уйти, но вряд ли он был в состоянии осуществить даже такие простые действия. Соника хватило лишь на то, чтобы повернуться к любовнику спиной и обнять себя обеими руками. Повисла тишина. Первые несколько минут Шэдоу относился к ней спокойно, погружаясь в собственные мысли. Но чем дольше длилось молчание и чем больше думал алоглазый, тем сильнее на него наваливалось чувство вины, которое он просто ненавидел. Чёрно-красный ёж даже прокрутил в голове завтрашнее явление Соника народу, представил, сколько вопросов и усмешек будет брошено в его сторону, и неприязненно поморщился. Несомненно, он сделал всё так, как считал нужным. И в истинности своих намерений даже не думал колебаться. Однако грядущие последствия сильно давили и, кажется... Ему даже стало жалко своего избранника. — Соник. Не думай, что я буду извиняться, — огрубевший голос разрезал безмолвие, — но... Если ты всё же думаешь пойти в поход, я могу сопроводить тебя. — Чего? — зеленоглазый озадаченно нахмурился, поворачивая голову в сторону Шэдоу. — Я пойду с тобой. — Но ведь никто не в курсе, что мы... Встречаемся. Ты хочешь, чтобы они узнали? — Меня не волнует. Я не позволю им смеяться над тобой. И над тем, что сделал я. — Оу, — как-то даже смущённо произнёс Соник, поворачиваясь к возлюбленному, — это.. Благородно? Из-за внезапного предложения всё мрачное настроение героя рассеялось, и обида ушла. Он придвинулся к чёрно-красному ежу, утыкаясь лицом в белоснежный пушок на груди. Представив, как лукавые взгляды Наклза и Тэйлза напарываются на испепеляющий взор Шэдоу, он почему-то расплылся в улыбке и прыснул в кулак. — Что смешного? — алоглазый привычно свёл брови к переносице, опуская голову. — Неа, ничего, — сохранив на лице слабую улыбку, отмахнулся синий ёж, — спасибо... Что не ведёшь себя как мудак. Возмущённо хмыкнув, совершенный прижал к себе своего любовника, чтобы тот больше не молол чушь. Пожалуй, им обоим требовался отдых, ибо денёк предстоял тот ещё. Даже не став сопротивляться, Соник обвил партнёра руками и закрыл глаза, отходя ко сну буквально через несколько секунд. Шэдоу догнал его, когда вдоволь налюбовался результатами своей работы: следы от перевязки и укусов казались очень эстетичными, а также несли в себе факт принадлежности. Возможно, это стоило повторить. Разве что немного подкорректировать результат так, чтобы зеленоглазый тоже остался доволен. Но об этом можно было подумать позже. А сейчас — спать, чтобы организм мог восстановиться.