Игра началась

      Антон смотрел на бинты на своих руках. Когда Дима привез его в больницу, парень все еще был в отключке. Он потерял много крови, но ему помогли, вытащили с того света, как он не сопротивлялся. В голове все стучали последние слова Арса, и боль в груди нарастала с каждой секундой. Просыпаться не хотелось, Антон знал, что будет больнее.       И больно было. Антона разрывало изнутри.       — Останутся шрамы, — прозвучало сверху. Мужчина опустился на сиденье рядом с ним, глядя перед собой.       Антон повернулся к собеседнику и кивнул.       — Как прошли?... — Спросил он, пытаясь скрыть дрожь в голосе.       Шастун замолчал. Недосказанное слово больно отозвалось в груди и забилось в сознании, ударяясь о стенки мозга. Он замолчал, не в силах произнести это вслух.       — Сложно, — вздохнул Матвиенко. — Тяжело. Как любые похороны.       Антон кивнул. Да, он знал как это проходит.       Прошло несколько дней с того момента, как они с Позом смогли сбежать. Матвиенко нашел его в больнице, сюда же привезли и Арса, как потом узнал Шастун.       Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании. В коридоре царила тишина, нарушаемая лишь тихими звуками медицинского оборудования и разговорами врачей.       Со стороны двери послышались голоса. Антон только пришел в себя, сидел на кровати, разглядывая собственные руки. Несколько порезов зашили и он чувствовал, как кожа вокруг натягивается с каждым поворотом запястья. Ожоги обработали, но если честно, Антон их не ощущал. Руки в целом превратились в одно сплошное место боли. От обезболивающего он отказался, не хотел туманить свой разум, особенно если им нужно будет срочно уходить отсюда.       В комнате было тихо. Антон слышал лишь собственное дыхание и шелест клавиатуры — Дима, сидевший рядом, сосредоточенно печатал что-то на ноутбуке, оставляя Шастуну немного личного пространства. Он знал, что если Антон захочет, то сам начнет разговор.       Голоса за дверью заставили оторваться от тяжелых мыслей и посмотреть на дверь. Они переглянулись с Димой.       — Я из полиции! — Послышалось приглушенный крик из коридора. Видимо врачи не хотели сюда кого-то пускать.       — Блять…       Антон уже хотел вскочить с кровати, когда дверь распахнулась.       Он узнал его, это был напарник Арсения. Сережа.       Матвиенко зашел в палату, сверля Антона злым взглядом. Сережа мельком посмотрел на Диму, но его взгляд не задержался на нем надолго. Он закрыл дверь, оставляя обеспокоенных врачей за дверью.       В палате повисла тишина, тяжелая и давящая. Антон ощущал, как воздух вокруг него становится густым и вязким. Матвиенко остановился у изножья кровати, а Антон сжал поручень, заставляя себя не двигаться.       — Не думал я, когда давал ему твое местоположение, что все так закончится. Антон молчал. Грудь перехватило из-за нарастающей боли, воздуха не хватало. Он лишь смотрел на Матвиенко, ожидая продолжения.       — Мне сказали, что ты потерял много крови. Что тебя привезли сюда без сознания несколько часов назад. Какое совпадение, да? Хотя это ближайшая больница к вашему убежищу.       — Оно не наше, — выдавил из себя Антон. — У нас нет ничего общего с этим психом.       — Но было.       Сколько знает Сережа? И сколько Шастун мог ему рассказать?       — Ну молчи, — Матвиенко провел ладонями по бортику кровати, так и не дождавшись ответа. — Если ты не знал, то Соболь записывал на камеру все , что он с ним сделал. И что с Соболем сделал ты.       Антон дернулся. Перед глазами встал тот ужас, что он увидел, когда ворвался в комнату. Как Арс отрешенно смотрел на топор в руках Соболя, а вокруг все было залито кровью.       — Как так получилось, Антон, что после этого ты оставил его там одного? Его и еще два трупа?       Слова не шли. Антон открывал рот, но не мог произнести ни звука. Ему казалось, что вместе с Арсом в тот момент умер и он сам. Он смотрел на Диму, но тот упорно разглядывал Матвиенко. Антон видел, как у него в голове бегают мысли, он пытался понять как им сбежать.       — Я не хотел его оставлять, но он…       Антон не мог заставить себя произнести эти слова. Они повисли в воздухе, готовые стать реальностью, но он не мог позволить им обрести форму. Его взгляд застыл на перебинтованных ладонях, словно они были единственным, что связывало его с настоящим. Он медленно поднес их к лицу, ощущая шершавую поверхность ткани и холод бинтов. Пальцы дрожали, когда он прижал их к щекам, пытаясь стереть все, что произошло, и вдавил в них собственные пальцы. На месте Арса должен был быть он.       Эта мысль пронзила его с такой силой, что он не мог больше сидеть. Резким движением Антон оторвал руки от лица и вскочил с кровати. Его сердце колотилось, как бешеное, а в голове пульсировала одна мысль: «На его месте должен был быть я». Он вытянул перед собой дрожащие руки и сделал шаг навстречу Матвиенко.       — Если пришел меня арестовать, то вперед, — его голос звучал хрипло. — Но я не буду о нем говорить.       — Антон… — Позов хотел к ним подойти, но Антон взглянул на него и покачал головой.       — Димы там не было. Только я.       Матвиенко усмехнулся.       — Думаешь так спасти друга? И в чем же ты признаешься?       — Я их убил.       — Антон! — Дима вскочил с дивана и сделал шаг в их сторону, явно собираясь заткнуть Антона силой.       — Как интересно. То есть сначала ты спас Арса, а потом сам его и убил? Так выходит?       Антон сжал зубы, пытаясь подавить в себе горе, которое, словно тяжелый камень, давило на грудь.       — Я бы его не тронул, — ответил он тихо, но твердо.       — Тогда как все было, Антон?       Шастун покачал головой. Он смотрел на свои дрожащие руки, но видел только липкую темную кровь, которая попала на его кожу, когда он пытался нащупать пульс Арса.       — Я не буду говорить о нем, — произнес он резко. — Достаточно уже признания. Что еще от меня надо?       Тишина в комнате оглушала. После долгого молчания, которое показалось вечностью, Матвиенко наконец произнес:       — Он жив.       Антон вскинул голову так резко, что в глазах на секунду потемнело.       — Что? — Переспросил он, его голос дрожал.       Матвиенко тяжело вздохнул, его лицо было серьезным, но в глазах читалась тревога.       — Арсений жив, — повторил он. — Сейчас ему делают операцию. Шансов мало, но они есть.       Антон замер, его дыхание стало прерывистым, а сердце билось так сильно, что, казалось, готово было пробить в груди дыру. Он закрыл глаза, пытаясь осмыслить услышанное, но мысли путались.       — Операция... — прошептал он, словно пробуя это слово на вкус. — Шансы...       Антон почувствовал, как мир вокруг него закружился, словно карусель. Он покачнулся, пытаясь удержать равновесие, и судорожно вцепился в поручень, чтобы не упасть. Волна облегчения затопила его.       — Ваш друг, Макар, — продолжил Матвиенко. — сидит сейчас в изоляторе, ждет допроса. Ты мне сам сейчас признался. Или хочешь поменять показания?       Шастун поднял взгляд на Матвиенко, пытаясь сосредоточиться на его словах. В его голове пульсировала только одна мысль: «Он жив, он жив, он жив...» Эта мысль повторялась снова и снова, заглушая все остальные.       — Антон, расскажи мне все.       И Антон рассказал. С каждым словом ему становилось легче, словно груз, который он так долго носил, наконец-то исчез. Матвиенко не сдал их. Пока. Он дал Антону время прийти в себя, хотя сам Антон уже не был уверен, что когда-нибудь сможет снова почувствовать себя нормально.       А Антон нашел палату Попова и часами сидел тут, в коридоре, наблюдая за ним сквозь стекло окна. Он не заходил к нему, не мог заставить себя, но был рад уже тому, что Арс был жив.       — Его родители уже уехали?       Похороны, с которых Матвиенко только вернулся, были Ноя. Насколько Антон знал, его кремировали. Катю и Мишу родители забрали в свои города. Улики с тел были собраны и родителям наконец позволили их похоронить.       — Не стали задерживаться.       Считал ли Антон себя убийцей? Считал.       Сделал бы он это еще раз, чтобы спасти Арса? Да.       — О том, что ты и Дима состояли в банде знаю только я. В самом коридоре камер не было. А запись с камеры в той комнате у меня, поэтому пока никто не знает, что ты сделал, чтобы защитить его.       Матвиенко замолчал, смотря на палату перед собой. Через стекло он видел, как вздымается грудь Арсения от глубоких вдохов.       — Я не приобщу ее к делу, я тебе должен. Но решать ему.       — А как же убийство Ноя?       — Это сделал Соболь, ты тут не при чем. Свидетелей нет, а на ноже отпечатки, к сожалению, не сохранились.       — Моя кровь там везде.       — Не думай об этом. Если Арс согласится, то тебя там не было.       Антон кивнул. Не привык он получать помощь, тем более такую. Сережа прямо сейчас нарушал закон, который сам и должен был защищать. Ради друга, и ради Антона. Шастун не до конца понимал его, но был благодарен.       А времени оставалось все меньше. Арс медленно приходил в себя. Врачи говорили, что он должен очнуться в ближайшие часы. Это означало, что Антону пора уходить. Он и так задержался здесь, чтобы удостовериться, что Арсений выживет.       Сережа встал, потягиваясь. Он смотрел на Арсения, окруженного трубками и проводами от приборов.       — Попрощаешься с ним?       — Не думаю, что это хорошая идея, — проговорил Антон, неотрывно разглядывая лицо Попова.       — Он это просто так не оставит, ты же понимаешь. Арс упрямый.       Антон кивнул.       — Прощай, Антон, — Матвиенко легко сжал его плечо. — Спасибо.       Сережа развернулся и исчез за поворотом.       Да, Антон понимал, что скорее всего Арсений так просто не отпустит его. Они с Димой уже купили билеты, сегодня вечером должны были покинуть страну. Позов сделал им новые документы, так что отследить их будет сложно. Даже Попову.       Шастун поднялся и подошел к двери палаты. Нельзя ему заходить, это была плохая идея. Он ведь не сможет уйти. Он просто не в силах будет его оставить. Положив руку на дверь, Антон вздохнул и прикрыл глаза.       Телефон в кармане завибрировал, оповещая о новом сообщении. Антон достал его и разблокировал.       Дима, 18:42       «Ты уже едешь?»       Антон набрал короткое «выезжаю» и убрал телефон.       Он в последний раз взглянул на Арса, развернулся и пошел к выходу из больницы.

***

      Международный аэропорт Шереметьево встретил их привычным гулом и суетой. Время вылета — 21:45, но Антон до сих пор не знал, куда они направляются. Дима говорил ему, но Шастун, как всегда, пропустил это мимо ушей. Его мысли были заняты совсем другим.       Антон прошел досмотр. Он достал телефон, чтобы, наконец, написать Диме, но тут экран внезапно ожил и звонок оглушил своей громкостью.       Три больших буквы внезапно разрезали экран. Антон вздрогнул, словно его ударило током, и телефон чуть не выскользнул из рук. Он успел схватить его за край, но сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. В голове царил хаос: он не хотел отвечать, не хотел слышать этот голос, но пальцы, словно по собственной воле, скользнули по экрану, принимая вызов.       — Антон? — раздался хриплый голос из динамиков.       «Не говори, просто сбрось звонок. Просто сбрось его…» — шептал внутренний голос.       — Арс?       «Да ты, блять, издеваешься».       — Где ты?       В трубке послышалось шуршание, как будто он сел в кровати. Через мгновение раздался глухой звук, кто-то швырнул телефон на подушку. В следующую секунду до Антона донесся чей-то приглушенный голос, но он не смог разобрать слов. В ответ раздался резкий, грубый окрик, и говоривший замолчал.       — Почему ушел? Бежишь? — Наконец раздалось с того конца.       Он злился. Даже под обезболивающими, после двух дней, проведенных в отключке, Арс все равно умудрялся злиться. И откуда только силы.       — Ты знаешь почему.       По громкой связи аэропорта начали объявлять посадку на рейс. Пока еще не его самолет, но скоро.       — Ты в аэропорту?       — Да.       — Антон, — выдохнул Арсений в трубку, словно пытаясь вложить в это слово всю свою боль и решимость. — Я ведь не смогу просто забыть об этом.       — Ты сказал, что на моей стороне.       На другом конце провода повисла тишина. Антон знал, что Арсений слышит его, чувствует его боль. И от этого становилось только хуже. Он сжал кулаки, пытаясь удержать себя на месте, не дать себе сорваться.       — И я на твоей. Но не могу тебе позволить вот так исчезнуть.       — Отпусти меня.       — Не беги, Антон. — тихо сказал Арсений. — Вернись.       Антон закрыл глаза, стараясь унять дрожь в руках. Он чувствовал, как его мир рушится.       — Прости, Арс. Я не могу, — секундное молчание. — Прощай.       Антон сбросил звонок.       Он поднял глаза и увидел, как Дима медленно приближается к нему. Антон крепче сжал телефон в руке, чувствуя, как металл впивается в кожу. Затем он разжал пальцы, и телефон с глухим стуком ударился о твердую поверхность. Не теряя ни секунды, Антон со всей силы ударил по нему ногой. Экран разлетелся вдребезги. Шастун продолжал бить по телефону, вкладывая в удары всю свою ярость и отчаяние. Каждый удар сопровождался громким треском, и вскоре от телефона осталось одно лишь название.       Он аккуратно собрал осколки, стараясь не пораниться, и выбросил их в ближайшую мусорку. Дима молча наблюдал за этим, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось странное понимание. Антон поднял взгляд на Диму, их глаза встретились. Дима не прокомментировал это, лишь проводил осколки взглядом.       — Готов?       Антон кивнул.       Пусть Арс пытается найти его. Он будет ждать. Возможно, они никогда не встретятся, но он все равно будет верить, что этот день настанет. Его игра закончилась, но началась новая — их игра. И неизвестно кто победит на этот раз.

Конец?