Навеки мой

      Дио с легкостью мог уничтожить их всех за раз. Не давать им возможности найти сильных союзников, посылая людей, в верности которых он не был уверен. Не оставить им ни единого шанса вызнать, какая же способность у его станда. Он мог не позволять им раскрыть свой потенциал во множестве битв. Дио легко мог уничтожить старика Джостара, выпив всю его кровь до капли, и тот бы даже не заметил этого. Одной лишь своей рукой он мог буквально разорвать не успеющего ничего понять мальчишку, свернуть голову, полностью лишая даже призрачного шанса воспользоваться своими новоприобретенными силами. Он бы даже и не понял, как лишился своей жизни, которая только-только началась. Одним взмахом своей руки, всего за каких-то несколько секунд вампир мог избавиться от всех Джостаров, ничего не оставив от всего их рода. Но он не стал этого делать. Ради лишь одного человека он должен был оставить их пока в живых, проверить их. Ради одного, единственного Джостара. Его Джостара.       В темноте комнаты Дио смотрел на себя в тёмное, большое зеркало, чуть освещающееся легким, не способным причинить ему вреда светом из не полностью занавешенного большого окна. Смотрел на шрам, указывающий место соединения двух его частей. Он мог разглядывать его вечно. Тело, которое он забрал, было невероятно. Прекрасно. Изумительно. Сильное и красивое, тело, о котором он мечтал долгими бессонными ночами. О нем и о его владельце. Теперь они оба принадлежали ему полностью и безоговорочно.       Вампир отошел от зеркала и повернулся лицом к единственному важному, что находилось в этой комнате. Да даже единственно важному во всем особняке, а может и во всем Египте. Голова Джонатана покоилась на столе под стеклянным колпаком, вокруг которого каждое утро появлялись свежайшие цветы, которые так любил ДжоДжо. Прекрасная клетка, которую брюнет наверняка возненавидел бы как только увидел. Дио не мог перестать любоваться, бесшумно проводя длинными ногтями по идеально чистому стеклу. Матовая, мягкая на вид и на ощупь, побледневшая без солнца кожа, невероятно длинные, черные, как смоль ресницы на закрытых глазах. Такие же темные, отросшие и теперь завивающиеся в легкие кольца волосы, в которые так хотелось запустить пальцы, перебирать и чувствовать, насколько они мягкие даже спустя столько лет. Он был так же, а может даже и более красив, чем при жизни. Казалось, что Джонатан просто спит и вот вот должен проснуться. Если бы только у него было тело. Но Дио скоро исправит эту небольшую проблему.       Вампир прекрасно знал, что Джонатан жив. Он же не мог оставить своего единственного равного, прекрасного врага на такую простую, неподобающую ему смерть. Не мог оставить его на вечный покой на морском дне. Нет, Дио знал, что как соединились их тела, так и их души неразрывно связаны. Так же, как их внутренние силы соединились, создавая один, великий, сильнейший стенд во Вселенной, так же и они неотделимы друг от друга и связаны. Судьбою или грозным роком, не имело значения. Никогда вампир не мог бы помыслить свою жизнь без ДжоДжо, и он сделает все, что в его силах, чтобы они были вместе. Навечно.       - Скоро, ДжоДжо, ты откроешь свои глаза, и снова будешь рядом со мной. На моей стороне, - вслух говорил Дио, доставая из под колпака голову Джонатана, проводя пальцами по нежной коже и чувствуя легкое, почти незаметное дыхание, - Я нашел для тебя идеальное тело, тебе оно обязательно понравится. Если, конечно, оно пройдет проверку.       Именно поэтому Дио не убьет Джостара сейчас. Он хочет знать, что тело, идеальное внешне, которое он подобрал своей судьбе, должно соответствовать и его внутренней силе. И разве могло подходить что-то лучше, чем тело его родного праправнука.       - Ты достоин всего самого лучшего, ДжоДжо. Я подарю тебе весь мир, - последние слова Дио прошептал прямо в бледные, но все еще такие притягательные губы, прежде чем накрыть их своими.       После выпитой им крови Джостаров шрам на шее все равно так и не зарос. Но Дио так нравилось даже больше. Словно это была такая красная нить судьбы, метка, показывающая их особую связь. И у Джонатана она тоже останется, абсолютно таким же шрамом. Джотаро долго сопротивлялся, и Дио истратил на последний бой с ним много сил, но, в конце концов, это того стоило. Его тело подходило идеально. Мощное телосложение, такие же темные волосы. Чуть меньше размером, чем оригинальное тело Джонатана, что и неудивительно, ведь этот Джостар все еще был школьником, но Дио это было только на руку. Пожалуй, только тон кожи отличался, ведь Джотаро не мог не загореть на жарком южном солнце. Но это тоже поправимо. В остальном оно было безупречно.       Дио когда-то, еще в молодости, читал один странный роман*. Там был безумный ученый, создавший и ожививший монстра, которого сам в последствии и испугался. Он бросил свое творение на произвол судьбы, а сам сбежал. Еще тогда, подростком, Дио подумал, что этот ученый ужасный трус, достойный лишь презрения. Сейчас, аккуратно присоединяя голову Джонатана к готовому телу, он сам видел себя героем того романа. Только создавал он нечто невероятное, возвращая к новой жизни прекрасное существо. И никогда, никогда больше не бросит он свое создание, свою судьбу, свою любовь.       Держа на руках теперь уже холодное, а не теплое, как он привык, тело Джонатана, вампир нежно проводил длинными пальцами по шраму, точно такому же как у него самого. И хоть дыхание стало более явным, ДжоДжо не открывал глаз, голова откинута назад. Он выглядел словно Спаситель на руках Марии, оплакивающей его смерть*. Только здесь все наоборот. Остался лишь один шаг, одна деталь и Джонатан войдет в свою новую жизнь, разделив её с Дио.       - Ты мой, ДжоДжо. Теперь уже навечно, - прошептал вампир на ухо все еще спящему мертвым сном брюнету, рассекая кожу на собственном запястье. Рот Джонатана пришлось немного приоткрыть и тот теперь рефлекторно глотал его кровь. Кровь, после которой уже невозможно будет повернуть назад.       Наконец, когда красная жидкость уже потекла по груди Джонатана, капая на пол, Дио отстранил свое запястье, наблюдая. В первые минуты ничего не происходило и в вампире уже начало возрождаться давно забытое чувство паники, но тут в окне сзади появилось солнце, редкое в этой части особняка, и Дио почувствовал, как брюнет в его руках задрожал всем телом. Издав еле слышный стон, Джонатан приоткрыл глаза, очнувшись словно после долгого сна. Они были все такие же невероятно голубые, только лишь что-то в их глубине, что-то темное, давало знать, что теперь перед Дио лежит совсем не человек. Джонатан задвигался, пытаясь встать или перевернуться.       - Что... Случилось? Дио? - губы открылись, но голос был все еще хриплым и непривычным. Язык автоматически пробежался по губам, испачканным в все еще не успевшей высохнуть крови. Ощутив металлический привкус во рту, Джонатан широко раскрыл глаза, - Что это, Дио?        - Я так долго ждал, ДжоДжо. Теперь ты со мной. Навсегда, - Дио говорил медленно, смотря в глаза по которым так скучал, крепко держа его за руку, и наслаждаясь его, пусть и таким непривычным сейчас, голосом. Теперь он остро понимал, что любые его действия, любые решения и помыслы должны были привести к этому моменту. Лишь он и Джонатан, навечно сильнейшие и навечно оставшиеся в темноте.       - Что ты сделал? - Джонатан пробовал двигаться, но тело пока еще плохо его слушалось. Оно ощущалось чужим. И оно было чужим. Как и засыхающая на его лице и груди кровь, и как шрам, опоясывающий его шею, обжигающий кожу словно только что поставленное клеймо. Он чувствовал изменения во всем своем существе, полностью утратив свое тело и понимая, что сейчас что-то непоправимое происходит с его сознанием, - Нет... Нет!       Джонатан пытался вырваться из крепко держащих его рук, но сил недоставало. Что-то темное заполняло его разум и он знал, что никогда уже не будет прежним. Чужое тело, чужой разум, чужая сущность и чужая жизнь. Тут полное понимание отразилось на его лице и ДжоДжо, с неистовством зверя, кинулся к Дио на грудь, протягивая из всех своих сил свободную руку за его спину, пытаясь вырваться и дотронуться до чего-то там, сзади.        - Солнце, я хочу его увидеть. Отпусти меня! Слышишь, отпусти меня сейчас же! Я хочу почувствовать его в последний раз! - все его существо, уходящие в прошлое чувства были устремлены к одному, что он настолько любил, что даровало ему силы, и чего теперь был навсегда лишен. Солнечный свет проникал через плохо занавешенное окно, но никак не доходил до места, где находились оба вампира.       - ДжоДжо, ты не можешь, солнце тебя убьет, - пусть брюнет и был невероятно слаб, но с силой его духа не могло сравниться ничто и Дио старался крепко удержать в объятиях вырывающегося и бьющегося, словно птица в клетке, Джонатана.       - Мне все равно, все равно! Я лучше сгорю, чувствуя его, чем буду жить так! - силы кончались,но ДжоДжо, чуть ли не плача, старался вырваться и дотянуться до уже уходящих лучей. Лучей, последний раз отражающихся в его полных боли и отчаянья глазах. Дио ничего не сказал, даже не пошевелился, лишь сильнее сжимая теперь уже навсегда холодное тело.       Свет стремительно уходил, а руки брюнета уже дрожали и голос совсем осип. Теперь уже совершенно опустошенный Джонатан буквально упал на плечи вампира, сжимая рукой его спину, оставляя в миг отросшими ногтями тут же пропадающие красные полосы на его мертвецко бледной коже. Стало невероятно тихо. Не слышно было даже дыхания, ведь тем, кто не жив оно и не нужно.       - Зачем, Дио? Зачем ты это сделал? - Джонатан сказал настолько тихо, что простой человек никогда бы это не услышал. Он плакал беззвучно, сил на истерики и громкие рыдания не осталось. Слезы застывали на его длинных ресницах, прежде чем упасть на каменный пол. Дио слышал их легкий перезвон. Он ничего не ответил.       И только потом, укладывая обессиленного, бессознательного Джонатана на кровать вампир почувствовал, как щеки его влажны от слез. Первых слез за многие, многие годы.