my soulmate is dead (hooray!)

      Есть вещи о соулмейтах — боже, само слово уже заставляет его горло болеть, — которые вы должны понять, прежде чем Чонгук сможет поделиться своей историей. Во-первых, они существуют столько, сколько он себя помнит. Его родители — соулмейты. Его бабушка и дедушка были соулмейтами. У его классного руководителя был соулмейт. Они все находили друг друга. Но некоторые — нет. Некоторые умирали до встречи со своей родственной душой. Некоторые жили настолько далеко друг от друга, что даже не надеялись на встречу. У некоторых родственные души были — ангелы, а у некоторых — настоящие убийцы. Соулмейт Чонгука не был убийцей, нет. Не в этом смысл его истории. Иногда соулмейт человека — такой же человек. Тот, кто склонен к грубости и потере самообладания, терзаемый смертельной болезнью, потому что он просто человек. Вот кем был соулмейт Чонгука: обычный человек, обремененный мучительной обыденностью человеческого существования, на которого вы бы не оглянулись, если бы он прошел мимо вас. Он отходит от темы, но так надо, понимаете? Он убегает по касательной и пропускает много незначительных деталей, и он сожалеет — он должен быть лучше в этом. Следующее, что вам нужно знать о соулмейтах, это то, что за них уже всё решено — в этом-то и есть вся суть. В свой двадцать первый день рождения вы и ваша родственная душа меняетесь телами на время. Очаровательно, не правда ли? Это чертовски великолепная система. Что, если бы ваш соулмейт был в это время в тюрьме? Что, если бы ваша родственная душа в это время сражалась на войне? Или участвовала в гонке? А если собиралась на важное собеседование? Что делать, если вас перекинуло в тело соулмейта, а он в это время был за рулем, а вы не знали, как водить машину и запросто могли оказаться в кювете? Чертовски великолепная система, не так ли? В любом случае, Чонгук не может сказать, что соулмейты — большой выигрыш в человеческом обществе. Это не помогло ему, но давайте начнем с самого начала. У каждой истории есть начало, середина и конец. И иногда история обрывается на середине. Истории не должны так заканчиваться, но всë же это случается. Потому что жизнь — отстой, а соулмейт Чон Чонгука мертв.

***

      На самом деле, это довольно забавно. Почему? Как может история, в которой предполагаемая любовь всей твоей жизни мертва, быть забавной? Очень просто, вообще-то — он уверен, что вы тоже будете смеяться — его родственная душа то еще мудачье. Сюрприз! Это не слишком удивительно. Не шокируйтесь слишком сильно. Потому что это немного расстраивает, ведь Чонгук всë делал правильно, а его соулмейт оказался ублюдком. Почему? Какая божественная сущность решила, что всё будет хорошо? Становится ли Чонгук из-за этого тоже автоматически негодяем? Почему так? Ха! Чонгук смеется в лицо негативных мыслей. Он будет счастливым независимо от своего соулмейта. Чон предпочитает верить, что это никак не отразится на нем, и где-то там его просто ненавидит бог. Что также прекрасно, потому что Чонгук думает, что столь же большим могуществом обладает синоптик по телевизору каждое утро, пускай даже если его прогнозы сбываются с двадцати пяти процентной вероятностью. Вот как проходит их встреча. До двадцать первого дня рождения никто не просыпается в теле Чонгука. А это значит, что его соулмейт старше него, и это здорово! Он не имеет в виду то, что ему придется называть кого-то нуной или хеном. Ему нравится, когда о нем заботятся. Ему нравится быть донсеном. Итак, незадолго до полуночи, Чонгук пишет письмо своей родственной душе. Он сообщает свой адрес, чем занимается в университете — криминологией, кстати, но это полное дерьмо, — и рассказывает, как разблокировать свой телефон (предварительно сделав резервное копирование на свой компьютер). Чонгук пишет письмо на английском, корейском, японском, китайском и французском языках. Он не знает, почему выбрал французский, просто так получилось. Также он приглашает своего лучшего друга, Пак Чимина, чтобы тот успокоил его соулмейта и помог, если что. Всë спланировано до мелочей. Он основательно подошел к этому, всегда являясь в максимальной степени осторожным. Часы бьют полночь, и Чонгук отрубается прямо на полу, потому что хотел сходить за стаканом воды, надеясь, что успеет вернуться в комнату прежде, чем всё случится. Он не успевает, но, по крайней мере, он не держал в руках чашку, когда начал падать под смех Чимина в коридоре. Друг даже не потрудился спасти его от столкновения с полом. Он собирается поговорить с ним об этом позже. Просыпается Чонгук в незнакомой комнате. Его родственная душа не оставила ему письмо. Понятно. Он осматривает комнату, находит пачку презервативов в тумбочке, разряженный до шестнадцати процентов мобильный на не заправленной постели и тонны порно-журналов. Чонгук смотрит на девушек на обложке и резко приходит к осознанию того, что, либо он оказался здесь из-за своего скептицизма относительно существования соулмейтов, либо Вселенная точит на него зуб. Телефон оповещает о входящем звонке. Чонгук поднимает трубку, ожидая услышать свой собственный голос, но это оказывается Чимин. И говорит он резко; так, когда он напряжен или зол. — Чонгук-а, — медленно тянет Чимин, и Чонгук бледнеет. — Твой соулмейт — настоящее чмо. Он просто вышел из дома, даже не взглянув на письмо. Кроме того, он разбил чашку. — О нет- — С Человеком-Пауком, — подтверждает худшие опасения друга Чимин. — Он почти добрался до Железного человека, но я сказал, что тогда позвоню в полицию. — Ты мой подарок судьбы, Чимин-хен, — облегченно выдыхая, говорит Чонгук. — Что ж, думаю, я протараню коленом комод, чтобы позже он мучился от боли. — Окей, — тут же реагирует Чимин. — Блестящая идея. Но ты тот, кому в первую очередь будет больно, идиота кусок. — Ладно, — Чонгук забирает свои слова о друге назад. — Тогда я покрашу волосы в розовый цвет. Кажется, у этого парня проблемы с мужественностью. — О, эта идея гораздо лучше, — заинтересованно отвечает Чимин. — Сделай это.

***

      Чонгук покрасил бы волосы в розовый, если бы у него было больше времени. Парня, в тело которого его перекинуло, кстати, зовут Ким Джисон. Он не то чтобы привлекателен, но и не уродлив. Он просто есть. Чонгук сидит на ступеньках на лестничной клетке, подпирая голову руками, когда осознает, что находится в теле человека гетеросексуальной ориентации. О нет. Благодаря уважаемым высшим силам его соулмейт — или гетеро, или гомофобный гетеро, или такой гетеро, который боится быть не гетеро, и Чонгук слишком устал, чтобы иметь дело с любым из этой троицы. Он здесь не для того, чтобы помочь человеку сделать выбор. Чонгук в Сеуле, всего в трех часах езды от Пусана. Если бы он очнулся раньше, он бы успел на пятичасовой поезд. Он проснулся в четыре утра, сейчас было уже семь. Чонгук дергает ногой и откидывается назад. Сеул по утрам шумный, все куда-то спешат… Чонгук бы удивился, если бы его соулмейт имел работу. Хах, он бы тогда позвонил его начальнику и предупредил. Чонгук не звонит, к черту его. Ноги затекают, и он уже подумывает о том, чтобы размяться, когда открывается дверь подъезда, и Чонгук торопливо отходит в сторону. — Ким Джисон-щи, — здоровается вошедший человек, и у Чонгука уходит пару секунд на то, чтобы понять, что обращаются к нему. — Почему ты сидишь на лестнице? — Эм, — не находится с ответом Чонгук, разглядывая парня. Он красивый. С высоким голосом и идеальным сеульским диалектом. С темными волосами и красивым разрезом глаз. Высокий. Широкоплечий. Вот почему этот симпатичный незнакомец не может быть его родственной душой? — Я не… я не он. Я его с-с-с-соулмейт, черт возьми. — О, мне очень жаль, — произносит незнакомец, снова окидывая парня взглядом. Чонгук прячет лицо в ладонях. Черт, черт, черт. Неужели всë плохо. Настолько плохо, что даже этот симпатичный парень выражает свое сожаление. Блять. — Он разбил мою кружку с Человеком-Пауком. Разве соулмейт не должен быть добр к тебе? Он даже не позвонил. Я хочу домой. — Он тот еще мудлет. И мой сосед. Держись, — с сочувствием говорит парень. — Держись? — вздыхает Чонгук и качает головой. — Он разбил кружку с Человеком-Пауком! — угрюмо продолжает он. — У меня была только одна такая! — Он всё время приходит домой пьяный и стучится в мою дверь, думая, что это его квартира, — вздрагивает незнакомец. — Божечки. Хочешь, я подожду с тобой, пока он не вернется? — Нет, — отвечает Чонгук и тут же передумывает. — Да. Если у тебя нет дел. — Я к твоим услугам, — пожимает плечами парень. — Ким Сокджин. — Чон Чонгук. — Приятно познакомиться, Чонгук-а. Можешь звать меня хеном, если хочешь.

***

      После того как Ким Сокджин любезно напоминает, что если Чонгук хочет вернуться обратно в свое тело, то ему и его соулмейту нужно поцеловаться, у него уходит полчаса на то, чтобы успокоить Чона и заставить того прекратить слишком громко проклинать своего соулмейта. Чонгук буквально становится фиолетовым. Он даже до этого дня не знал, что так умеет. Офигеть! Он так рад, что у него есть соулмейт! Чон хочет, чтобы всë это просто уже закончилось, поэтому, когда его соулмейт появляется перед ним, он целует его (себя?) в губы — фу, гадость, гадость, гадость — и… бум. На мгновение в глазах темнеет, и вот снова Чонгук в своем красивом, хорошеньком теле. Человек перед ним смотрит на свои руки, после переводит взгляд на Чона и начинает кричать. Снова. Чонгук обещал, что эта история будет забавной. Эта история забавная, и уже можно смеяться, потому что Чон убегает от соулмейта. И, когда он убегает, парень гонится за ним, и, когда он гонится за ним, он — очень смешно — спотыкается о камень и падает. Хаха! Это так забавно, что Чонгук любит своего соулмейта и оказывается настоящим засранцем. Чонгук возвращается в Пусан унылым и раскисшим. Потому что он не склоняет свою голову пред богами или перед кем там надо. Чимин целуется со своим соулмейтом прямо на его глазах, и ему повезло, что Чон любит Тэхена так же, как и Пака, иначе он бы с особой жестокостью убил обоих. Хаха. Кстати, говоря о жестоком убийстве. Он получает сообщение от Сокджина примерно через две недели, в котором тот просит позвонить ему, и, когда Чонгук делает это, он узнает, что его соулмейт мертв. Он мертв. Чонгук смотрит на телефон в своей руке и, тяжело вздыхая, не присутствует на похоронах.

***

      Наверное, ты должен что-то чувствовать, когда твой соулмейт умирает. Например, раздирающую пустоту или грусть, но Чонгук испытывает легкость и беззаботность, даже если теперь у него на запястье белая линия, говорящая, что он обречен на одиночество. Ха! Чонгук смеется в лицо романтики! Он не нуждается в этом! Ну или он так только говорит, или он так только говорит, или он так только говорит. Или именно это он и имеет в виду! Он собирается прожить свою жизнь без соулмейта в мире, где всё завязано на родственных душах. Он собирается наслаждаться смертью своего соулмейта (сокращением налогов, спасибо, господи), притворяться, что был безвозвратно влюблен в Ким Джинсона, чтобы получить еще больше льгот (если у него получится хорошо сыграть, возможно, он получит льготы для молодых семей, пожалуйста, господи) и перестать беспокоиться о будущем. Так он оказывается в департаменте родственных душ, пытаясь заставить работника поверить в то, что он, студент третьего курса, был влюблен в безработного бездельника, не закончившего среднюю школу, до такой степени, что бросил учебу и решил выйти замуж за человека, которого знал меньше недели, когда вдруг входит еще один парень с явным недовольством на лице. Он выглядит чем-то встревоженным, когда Чонгук поворачивается к нему с красными глазами, и, полностью его проигнорировав, парень обращается к работнику: — Мой солумейт мертв, поэтому я здесь ради льгот. — Твоя родственная душа была задницей? — смеется Чонгук, но потом резко замирает, тут же пытаясь заплакать. — Мой соулмейт был настоящим ангелом, я так любил его! Мое солнце и звезды, луна и… трава. — Луна и трава? — фыркает незнакомец. — И да, мой соулмейт умер, попав в перестрелку с полицией во время ограбления банка. Чонгук испуганно вздрагивает. — Шутка, — тихо смеется парень. — Он водил в нетрезвом виде и попал в аварию. Но он пытался принудить меня к сексу, аргументировав это тем, что я его соулмейт, так что не то чтобы я очень грустил. — О-о, — тянет Чонгук и поворачивается обратно к работнику офиса. — Я не такой, как он, я любил своего соулмейта. Пожалуйста, снизьте мне налоги. — Не могу, вы не замужем, Чон Чонгук-щи. — Окей, но что, если мы планировали- — У вас нет свидетельства о браке, я не могу ничем вам помочь. — Окей, но что, если мы планировали, но он умер раньше, и- — Чонгук-щи, — говорит незнакомец, весело хмыкая. — Твоя родственная душа тоже была задницей? Чонгук секунду смотрит на работника офиса, а потом спокойно кивает. — Хорошо, да. Да, он был полным ебланом. Он всё время звонил мне пьяный и кричал в трубку, как сильно ненавидит меня, и спрашивал, почему у меня нет сисек. Боже, он был так отвратителен, рад, что его сбила машина и- — Когда он умер? — вдруг перебивает незнакомец, поднимая руку. — Хм, — пытается вспомнить Чонгук. Он поднимается со стула, уступая место не прекращающей рыдать женщине. — Недели четыре назад? Незнакомец поднимает вторую руку, слегка хмуря брови. Он чертовски милый. Очень, очень, очень чертовски милый. Чонгук благодарит бога за смерть своего соулмейта. — Он жил в Сеуле? — Божечки, — Чонгук подбегает к парню и обнимает. — Наши родственные души убили друг друга ради нас? Незнакомец сопротивляется, но вскоре сдается и несколько раз хлопает Чона по спине. — Его имя… я читал об этом… Ким Джисон? — Да, — подтверждает Чонгук, отходя на шаг. — Вау, мы должны устроить вечеринку. Нужно произнести тост за твоего соулмейта, давай, мы должны выпить кофе. — Кофе, — моргает парень. — За то, что наши родственные души мертвы. — Точно, — кивает Чонгук. — Мы получили налоговые льготы, и нам больше не придется иметь дело со всеми этими соулмейтами. Это нужно отпраздновать. — Верно, — удивленно бормочет парень. — Конечно. Я Мин Юнги. — Чон Чонгук, — бодро отвечает он. — Но это ты уже знаешь.