Хобби

Любовь преображает светом благородства, Любовь увидит сердцем, что оку не дано, И потому крылатый купидон — слепое божество Сон в летнюю ночь Уильям Шекспир

      Вечерело. Солнечный диск медленно спускался, не торопясь сползал с небосвода, окрашенного в бледно-розовый, тёплый оранжевый, лимонный, словно художник аккуратными мазками наносил на голубой цвет кремовые краски. Последние особо яркие лучики света неохотно меркли, стараясь задержаться на всём чём только можно было, они просто не хотели засыпать. Солнце постепенно перевалило за стену, оставляя власть над небом своей холодной сестре.       Вдруг всё стихло. Только лёгкий вечерний ветерок колыхал вновь взбодрившиеся растения, листики деревьев, травинки, словно даря им «второе дыхание», после достаточно знойного дня. Тишь… Ночное светило, всё больше и больше обретая врученную на ночь ей власть, старалась осветить землю, словно её предшественница. Будто по волшебству из одаренных ледяным подлунным светом послышались песни цикад и трели сверчков.       Разведкорпус вслед за солнцем укладывался спать. Солдаты неспешно шли в свои комнаты, ведь комендантский час был объявлен уже минут 10 назад. Леви сидел в своём кабинете за отчётами, слушая неспешные шаги подчинённых в коридорах. Наконец спустя полчаса они окончательно стихли, капитан был уверен, что после такого насыщенного дня даже главнокомандующая давно спит (наверняка в обнимку с Моблитом). Каждую минуту шатен всё больше и больше раздражался, и, казалось бы, не от чего, но мужчина точно знал, что где-то там одна мрачная особа, одним словом отродье до сих пор не спит. И Ладно бы она просто спокойно сидела в кровати, так нет! Но Ривай ждал, терпеливо, упорно, стиснув зубы, но ждал. Спустя час Аккерман не выдержал и, подорвавшись со стула так быстро, что бедный предмет мебели с грохотом повстречался с полом, направился в сторону казармы.       Леви быстро преодолел расстояние, разделявшее его кабинет и комнату однофамилицы. Он открыл дверь, да так, что та чуть с петель не слетела, а затем спокойно закрыл её. С недавнего времени легионерше, хозяйки места, в которое он пришёл, выделили отдельную комнату, поэтому мужчина не заботился о том, насколько звук его прихода был громок.       — Аккерман, может уже хватит каждый день заниматься этой ерундой?! Твоё сопение отвлекает меня от работы, — капитан зло уставился на тяжело дышащую девушку, однако его совершенно невозмутимое лицо ни капли не переменилось в мимике. Микаса стояла на руках у стены уже более семи часов. Леви не уставал поражаться этой девушкой, все солдаты которых он знал, свалились бы, не выдержав и двух, но он уже привык к таким вот выходкам подчинённой. Но, несмотря на просто гигантскую выдержку Аккерман, даже у неё она имеет свойство исчерпываться — руки брюнетки совсем незаметно, но дрожали.       — Ваш кабинет в другой части замка, моё «сопение», просто не могло достичь ваших нежных ушей, сэр, — делая огромные усилия, ответила девушка, даже не открывая глаз. Сил почти не было, но она упорно продолжала стоять, особенно сейчас, боясь, что упадёт в беспамятстве прямо перед своим капитаном. Микаса уже не чувствовала ног, кровь отлила от них ещё спустя первый час, и в данный момент они ощущались словно деревянные палки, совершенно ненужная часть организма.       Ривай вздохнул. Поведение девушки для него не было загадкой, её драгоценный брат покинул их месяц назад, ни с кем не объясняясь, и до сих пор от него не было ни одной весточки. В такие вот моменты Леви готов был самолично переплыть океан, чтобы хорошенько врезать мелкому засранцу, из-за которого Аккерман постоянно себя изводит, ведь это уже не в первый раз, когда он застаёт её за этим занятием.       — Знаешь, когда я говорил тебе найти хобби после того, как Эрен решил уйти, я не совсем это имел в виду, — Леви неспешно начал приближаться к брюнетке. — Ты занимаешься этим целый день на протяжении месяца. Прекрати. Твоё тело ни в чём не виновато.       — Прошу, сэр… ос-оставьте меня одну, — Микаса зажмурилась, выдавливая из себя слова, так как даже её лёгкие отказывались слушать хозяйку.       — Ты всё ещё то чёртово отродье, — капитан, даже не слушая девушку, опустился на пол, на спину, и толкаясь согнутыми в коленях ногами прямо подполз под её голову. Почувствовав тёплое дыхание на лице, Аккерман изумлённо распахнула глаза, смотря на мужчину, но того кажется даже не смущало такое положение, поэтому девушка усилила опору на руки, на сколько это было возможно.       — Вместо того чтобы так зря тратить свою энергию и время, борись со мной, — Ривай выжидающе смотрел в растерянное лицо брюнетки. Микаса отвела глаза, обдумывая слова капитана.       — У меня нет причин бороться с вами… Больше нет.       — Тогда… я дам тебе одну, — Леви резко поднялся на локтях, завлекая брюнетку в поцелуй. Ривай даже не помнил, когда с ним это произошло, но точно осознавал — он любит эту девушку. Пускай странную, пускай с синдромом старшей сестры, пускай почти безэмоциональную. Такую непокорную, волевую, сильную, самоотверженную, добрую… Он любит её любую. Любит её волосы, её глаза, её кожу, её редкую улыбку. Когда он стал задерживать на ней свой взгляд? Когда начал волноваться за неё сильнее, чем за остальных своих солдат? Когда в его жилах начала вскипать кровь от раздражения в те моменты, когда девушка наиболее яро выказывала помощь Эрену? Когда? Он не знал этого… Ему это было не важно. Важно было то, что Микаса совсем не сопротивлялась его губам, даже пыталась ответить, но ослабленное многочасовыми нагрузками тело почти отказывало ей. Леви одной рукой нежно дотронулся до её бледной щеки, а другую положив на затылок едва ощутимо, но резко потянул на себя её. Ноги воительницы оторвались от стены, и словно палки ударились, о пол. Если бы не тело Ривая, травм бы было точно не избежать.       Сказать, что Аккерман удивилась ничего — не сказать. Она лежала на своём капитане, в довольно смущающей позе. Её руки безвольно лежали на его груди, низ живота упирался в пах мужчины. Но этот нежный странный и во многом неправильный поцелуй не прервал никто.       Леви положил широкую грубую мужскую ладонь на талию девушки, второй продолжая удерживать её голову, и перевернулся, не отрываясь от неё. Теперь уже брюнетка лежала под ним. Ривай мягко, ласково сминал её губы, которые казались ему бархатными. Тепло, что она дарила ему в этот момент, не заменить даже самыми жаркими лучами летнего солнца. Сердце пустилось в пляс, а разум уже давно собрал чемоданчик и махал белым платочком из окна поезда. Микаса всё-таки, делая огромные усилия, боязливо прикоснулась кончиками холодных пальцев к мужчине, задевая его щёки и мощную шею. Словно иглы они пронизали мужчину, и тот углубил поцелуй языком, не встречая преграды. Мужчина старательно исследовал все уголки её рта, щекотал нёбо, играл с её маленьким, но весьма острым язычком, очерчивал контуры зубов. Рукой, что продолжала лежать на её талии, он грубо притянул её живот к себе. Девушка снова почувствовала возбуждения однофамильца. Не контролируя себя, Микаса издала тихий стон, словно самая сладкая конфета для ребёнка, подействовавший на капитана.       Когда брюнетка уже начала задыхаться, Леви, наконец, прервал поцелуй. Руки девушки упали по обе стороны её лица, удивлённый взгляд смотрел прямо в глаза мужчины. Оба Аккермана тяжело дышали.       — Сэр… боюсь это не причина бить Вас, — делая вдох на каждом слове, пролепетала Микаса.       — Да? Разве? — мужчина зажмурился. Кислород врывался большими порциями в лёгкие, сотрясая грудь, от чего и он не мог нормально говорить.       — Думаю… это причина сделать так, — Аккерман приподняла голову, оставляя ещё один нежный поцелуй на губах мужчины. Когда тот непроизвольно потянулся за продолжением, она обессилено упала обратно.       — Ох, отродье. Ты меня в могилу сведёшь, — капитан быстро встал, увлекая за собой девушку, поднимая ту на руки. Совершенно не чувствуя своего тела она даже и сопротивляется не могла, лишь задала волнующий её вопрос:       — Куда Вы меня несёте?       — Ты меняешь место дислокации.       — Что? Как? Зачем? — Микаса смотрела на давно изученные коридоры, вспоминая, что находится в той стороне, куда несёт её капитан.       — Будешь спать со мной, — невозмутимо ответил капитан.       — Что? Почему?       — Потому, что люблю.       Микаса от шока прекратила свои недовольственные восклицания, удивлённо смотря на серьёзного мужчину.       — В-вы, только что…       — Не заставляй меня это повторять.       — Вы…       — Ты, — прервал Аккерман Леви, наконец, смотря ей в глаза.       — Ты, — кивнула та в ответ. — Ты же понимаешь, что теперь не отделаешься от меня?       Ривай молчал, занося в свою комнату драгоценную ношу. Он усадил брюнетку на большую кровать (чёрт! она была просто огромной!) и помог снять ненужные вещи, ведь Микаса не могла даже пальцем пошевелить, не ощутив при этом ноющей боли. После чего серьёзно посмотрел в такие же серьёзные глаза любимой.       — Это будет сложно. Но думаю, я справлюсь с этой трудной задачей, — он ехидно улыбнулся, смотря, как Аккерман гневно морщила свой носик. В такие моменты она была похожа на мокрого воробушка.       — Это со мной-то сложно?! Ты, бесчувственный сухарь! — она слабо стукнула смеющегося (!) капитана, который начал расправлять постель, засовывая её под одеяло. Ривай быстрыми движениями избавляясь от формы так же быстро «залез» к всё ещё бунтующей девушке. Микаса надув губки, обиженно отвернулась от него, сложив на груди руки, снова вызывая широкую улыбку на лице Аккермана. Он, подшучивая над ней, осторожно притянул несопротивляющуюся девушку к себе, укладывая подбородок ей на макушку. Наконец, брюнетка успокоилась. — Я тоже люблю тебя… Леви.