Зачёт на «отлично»

      Кабинет был достаточно просторным, но обстановка там накалилась за считанные секунды. Хосок не мог противостоять властной ауре Юнги, ноги его начали предательски подкашиваться, из-за чего ему пришлось опереться руками о стол.       За дверью уже минут примерно пять назад стало тихо, что означало лишь одно — Джису отправила студентов по домам и Юнги теперь может действовать. Мин никогда не испытывал чувств к студентам, но что-то именно в этом старшекурснике было такое… Он очень умен. И Юнги бы мог поставить ему «отлично» и отпустить его домой, но этого так не хотелось делать. Мин хотел бы владеть временем, чтобы заморозить его, дабы продлить этот момент, пока Хосок рядом с ним. — Д-доктор Юнги? — неуверенно позвал Хосок, вырывая Мина из раздумий. — Позвольте к вам повернуться.       Такое предложение понравилось Мину, и он с легкостью развернул Хосока лицом к себе, прижав поясницей к столу. Эти глаза орехового цвета, которые ещё с первого взгляда понравились Юнги, сейчас смотрели прямо на него, только теперь в них было гораздо больше огней, походивших на фейерверк в новогоднюю ночь. В них непроизвольно забываешься и тонешь все больше, оставляя реальный мир позади. Но вот, вроде бы, Юнги смог найти выход из этих чар (на самом деле просто сухость в глазах стала невыносимой и пришлось моргнуть), и сразу же новым предметом его обожания стали губы, выглядящие невероятно ровно, гладко, натянуто. Они напоминали красную смородину, которую так любил есть Юнги у бабушки в деревне, отчего хотелось попробовать их на вкус, что и сделал очарованный студентом доктор. Он ухватился за узелок галстука младшего и не спеша потянул за него к себе, накрывая упругие губы своими, медленно сминая их, как бы пробуя на вкус каждый миллиметр. Сладко. Слегка с кислинкой. Такой знакомый вкус этих прекрасных ягод, которыми когда-то объедался маленький Юнги.       Хосок прикрыл глаза и неуверенно взялся за плечи доктора, слегка вцепляясь в них немного отросшими ногтями. Хоть он и не целовался до этого, но у него отлично выходило, будто бы сам Бог даровал ему этот навык с самого рождения. Мокро, медленно, с причмокиванием и с небольшими прикусываниями — все так, как нравится Юнги.       Они целовались, насколько хватило воздуха, но как жаль, что человек может прожить без кислорода лишь какие-то жалкие три минуты! С большой неохотой отстранившись друг от друга, так, что между ними протянулась блестящая ниточка слюны, они тяжело дышали, всё ещё находясь в непозволительной близости. Взгляд Юнги был направлен на своего студента, изучая результаты проделанной с ним работы: губы покраснели от укусов и стали еще больше напоминать красную смородину. Глаза Хосока затуманены, а веки глаз будто потяжелели, отчего они лишь немного приоткрыты. Младший запрокидывает голову, открываясь в лучшем виде, и теперь Юнги видит его выступающий кадык. Он завороженно наблюдает за тем, как хрящ то поднимается, то опускается вниз, когда Хосок сглатывает скопившуюся во рту вязкую слюну. Мин принимает это как приглашение, поэтому он наклоняется к Хосоку и проводит кончиком носа по его шее и скулам. — Ты такой сладкий, — добравшись до уха на выдохе, произнес Юнги. — Интересно, твои стоны такие же? — усадив Хосока на край стола, Мин принялся расстегивать пуговицы на халате студента.       Расстегивая пуговки рубашки, Юнги проклял того, кто придумал эти блядские маленькие и неловкие застежки. Но потеть столько времени над ними того стоило: ведь под одеждой скрывалось прекрасное тело: бархатная, смуглая кожа, рельефный пресс. Все это еще больше возбуждало. Притянув Хосока за все еще висящий на его шее галстук к себе, Юнги снова припал к его губам, но уже с большей страстью, сплетая их языки вместе. Руки старшего непроизвольно блуждали по рельефному телу Хосока, изучая каждую мышцу. От таких прикосновений Хосок выдал глухой стон, который был тут же проглочен Юнги, чьи руки уже спустились к чужому ремню.       Покончив с ремнем и застежкой на штанах, Юнги приспустил ставший уже лишним элемент одежды, и, отстранившись от сладких губ, пошло улыбнулся, обнаружив уже образовавшийся под боксерами бугорок. Обхватив его своей рукой, Юнги слегка надавил на член, отчего Хосок подался вперед и тихо застонал, закусив нижнюю губу. Такие невинные действия еще больше подливали масла в уже разгоревшийся огонь. — Нравится? — хрипло спросил Юнги с хитрой улыбкой, наблюдая за тем, как Хосок не отрывая взгляда, смотрит вниз, на поглаживающую его промежность руку и тяжело дышит, приоткрыв рот. Хосок поднял свои помутневшие от желания глаза на старшего, и чуть слышно выдохнул: — Да… Юнги улыбнулся ещё хитрее, обводя большим пальцем головку члена Хосока, с удовлетворением замечая, как на тонкой ткани трусов расплывается мокрое пятнышко. Он властно развёл колени Хосока руками, заставив его открыться полностью и чуть откинуться назад, открывая Юнги прекрасный вид, которым тот любовался какое-то время, а затем властно приказал: — Потрогай себя. Хосок вспыхнул румянцем ещё больше и опустил глаза. — Сделай это! — Юнги был неумолим. Хосок неуверенно дотронулся до каемки трусов, запустил под неё пальцы, и погладил себя по паху, спускаясь к основанию члена. Юнги взял Хосока за подбородок и поднял его лицо так, чтобы их глаза встретились. Не отрывая взгляда, Юнги наклонился к лицу младшего так, что между их губами осталось всего несколько миллиметров, и прошептал: — Давай, покажи мне, как ты себя ласкаешь. — Я никогда… — трясущимися губами попытался что-то вымолвить Хосок, но Юнги ловким, кошачьим движением поднёс к его рту палец, заставляя замолчать. — Ш-ш-ш, ни слова больше. Смотри на меня, не отворачивайся, и делай это с собой. Хосок, смотря на Юнги широко распахнутыми глазами, как будто загипнотизированный, подчинился требованию и обхватил рукой свой член, продолжая робко поглаживать. Юнги, не глядя, почувствовал, как Хосок пытается свести ноги вместе, и снова развёл их в стороны, вырвав у младшего полувздох-полувсхлип. — Хороший мальчик, — удовлетворенно сказал Юнги, глядя на то, как судорожно сокращаются мышцы живота Хосока от подступающего удовольствия, на то, как тяжело он дышит и срывающиеся с его губ стоны. Ощущая подступающую тесноту в своих штанах, Юнги оказался не в силах больше играть с младшим. Он внезапно подхватил Хосока на руки, заставив обвить ногами себя за талию, и перенес его со стола на стоящий рядом кожаный диван. Уместив Хосока лицом к себе, Юнги быстро расправился со своей одеждой, оставшись только в расстегнутой рубашке и боксерах. Хосок был не в силах отвести взгляда от бёдер Юнги, обтянутых тонкой чёрной тканью. — Сними их, — приказным тоном сказал Юнги, и Хосок повиновался, аккуратно стягивая трусы с Мина. Тот переступил с ноги на ногу, пока Хосок избавлял его от нижнего белья, и снова взялся пальцами за подбородок младшего, заставив того смотреть прямо на его возбуждённый член. — Нравится? Он красивый? — спросил Юнги, пока большой палец его руки поглаживал полуоткрытые губы Хосока, проникая внутрь. — Очень, — выдохнул Хосок, не отводя взгляда от подрагивающей головки, на которой уже проступила прозрачная капля.       Оперевшись одной рукой о спинку дивана, Юнги подставил два пальца ко рту Хосока, чтобы он их смочил. Чон сразу же сообразил, что от него требовалось, и тут же обхватил ртом все три фаланги пальцев, посасывая и вылизывая их языком. Когда Юнги понял, что слюны хватит, он вытащил пальцы изо рта, удовлетворенно слыша легкое причмокивание. Мин хотел бы взять Хосока прямо сейчас, но он понимал, что у Чона нет опыта в этом деле, и ему не хотелось причинять младшему боль. Юнги уложил Хосока на диван и заставил его поднять ноги к животу, согнув их в коленях, а сам разместился между ними, нагнувшись так низко, что их лица почти соприкасались. — Будь хорошим мальчиком, Хосок, расслабься, — низким, хриплым голосом потребовал Юнги, смотря Хосоку прямо в глаза. Тот, всё ещё словно под гипнозом, послушно кивнул и облизнул губы, застыв в ожидании. Юнги просунул руку между ягодиц Хосока к анальному отверстию и медленно начал поглаживать вход, заставив Хосока распахнуть глаза и немного сжаться. — Расслабься и не зажимайся, — прошептал Юнги, — вот так, хорошо. Он медленно, осторожно ввёл внутрь палец, немного сгибая его, доставая и снова вводя, другой рукой удерживая Хосока за бедро и не позволяя ему двигаться.       Хосоку было непривычно, он жмурился от неудобства, но через какое-то время все же привык к движениям пальца Юнги, и через какое-то время почувствовал, как к первому пальцу добавился ещё один. Свободная рука Юнги переместилась на член Хосока, который он поглаживал в такт движениям. Хосок уже понял, что ему мало двух пальцев, и ему отчаянно захотелось большего. — Возьми меня, — на очередном тяжелом выдохе попросил Хосок, насаживаясь на бугристые фаланги.       Юнги ждал этих слов, поэтому он, ни капли не медля, вынул пальцы из Хосока, услышав при этом расстроенное тихое поскуливание, и улыбнулся. Достав свой уже давно возбужденный член, Юнги, закусив губу от нетерпения, подставил головку к отверстию и медленно вошёл в Хосока. У Чона смешались и боль и наслаждение, дыхание сбилось до неузнаваемости, рваные выдохи и вдохи наполнили кабинет, а губы были искусаны уже практически в кровь.       Войдя полностью, Юнги немного задержался, чтобы младший смог привыкнуть к размеру, после чего стал плавно двигаться внутри. — Я хочу слышать тебя, — горячо выдохнул Юнги на ухо Хосоку, вызвав у того мурашки по всему телу.       И Хосок послушался. Юнги входил до основания, задевая каждый раз простату, что вызывало звонкие стоны, от которых Мин терял крышу. Темп нарастал, а вместе с ним и голоса Хосока с Юнги. Они ловили кайф, который не сравнится ни с одним наркотиком.       Обхватив член Хосока, Юнги принялся надрачивать в своем темпе, ускоряясь, дабы не оставлять Чона неудовлетворенным. Младший уже давно был не в этом мире, ему нравились ласки старшего, он извивался под его руками, стонал от его толчков. Ему нравилось все.       Заметив, что на шее Чона еще нет отметины, Юнги решил быстро разобраться с этим делом. И, наклонившись к шее младшего, он обхватил кожу на ней, кусая, а позже и посасывая ее, оставляя свою отметку. Этими действиями Юнги окончательно довел Хосока до оргазма. Надавив последний раз на головку члена, Хо излилсяя в руку Юнги, демонстрируя свой сладкий голос в протяжном стоне.       Юнги никогда раньше не слышал такого голоса, и если бы Хосок хорошо постарался, то Мин смог бы кончить лишь от этих звуков. — Твои стоны и правда сладкие, — наклонившись к уху Хосока, прошептал Юнги.       Совершая финальные толчки, Юнги задержался в Хо и излился внутрь, глухо простонав и закусив губу.       Выйдя из Хосока, Юнги завалился рядом с студентом на диван, тяжело дыша. — Молодец, сдал.