Для него я-старшая сестра,а для тебя-госпожа!

— Как же я рада... — сонно сказала я. Перед глазами все поплыло. Голоса стали размытыми, а речь непонятной. Земля ушла из под ног, стало душно. Внезапно меня окутала тьма.

***

— Эй, Оджи!       Кто-то зовет меня. Такой знакомый голос — приятный на слух, мужественный, мелодичный. Мне очень хочется отозваться, но я боюсь. Страх редко может мной завладеть, но сейчас я охвачена им. Вокруг темнота. Как же хочется увидеть этого человека, что зовет меня. Но я ничего не вижу.       Я не могу сказать точно, сколько просидела в темноте, охваченная страхом и неизвестностью, но одно могу сказать с уверенностью — я нахожусь в открытом пространстве. Легкий ветерок коснулся моих щек. Руки смогли нащупать траву. Темнота начала рассасываться. Передо мной открылся замечательный вид: поляна, засыпанная красными цветами, дубовая роща, маленькая беседка и домик вдали. Захватывающий вид. — Оджи, я тебя зову-зову, а ты не откликаешься, — сказал кто-то позади меня. Я медленно обернулась, — Что с тобой?       Передо мной стоял Ооки, но какой-то другой. Его внешний вид отличается от того, что я помню. Длинные черные волосы, падающие с плеч, темно-синее кимоно, и те же прекрасные глаза, но и в них есть изменения — радужка темно-синяя, а зрачок золотого цвета. Очень похож на принца из детских сказок. — Ооки-кун? — настороженно спросила я, вглядываясь в глаза человека, стоящего передо мной. — Да. Что такое? — Какой-то вежливый ученик, другой. — Ничего. Слушай, а где это мы? — посмотрев на поляну, спросила я. Лицо Айрена потемнело. Что с ним? — На твоих похоронах, — на лице ученика появился оскал. В его руке возник меч, и Ооки незамедлительно вонзил его в область моего сердца. Я застыла на месте от ужаса, из глаз полились слезы. Горячие слезы. Горячие? Что? Я упала на колени, все еще смотря в лицо Ооки. Это не тот Ооки, котрого я... знаю.

***

      Внезапно, я очнулась, жадно глотая воздух. На подушке, около моего лица, лежали маленькие замерзшие капельки. Это слезы? Перед глазами все плывет и падает. Тошнит. Сердце болит в том месте, которое пронзил меч. Даже голову поднять не могу — больно. Хочу воды. В комнате никого нет.       Полежав еще некоторое время, я собралась с силами и отправилась на поиски. Перевернувшись на живот, я поползла к двери. Каждое движение отдавалось болью. Наконец, я смогла достичь двери. Как только моя рука коснулась её, то та замерзла и рухнула на меня. Из моего горла вырвался крик. Перед глазами я увидела чьи-то ноги. Неужели... — Оджи! Блин, как ты? — поднимая с меня дверь, спросил Айрен. Внезапно он замолчал. Я подняла на него уставший и изумленный взгляд. — Что с тобой? — с ужасом в голосе спросил ученик. Я удивилась. — Почему ты так на меня смотришь? — Твои глаза и волосы... — Подними меня, Ооки-кун, и отнеси к зеркалу, — в приказном тоне сказала я. Айрен без труда поднял меня и понес к столику. Когда я посмотрела на ученика, тот покривился и отвернулся. Это подогрело мой интерес.       Увиденное в зеркале ,поразило. В отражении на меня смотрела другая девушка. Не я — кто-то другой, до боли знакомый. Да кого я обманываю! Это Я! Самая настоящая Я! И в зеркале отражалась Я, но немного измененная. Черные, как крылья ворона, волосы, красные глаза, белая кожа — противно. Я потянулась рукой к зеркалу, чтобы заморозить его, но на расстоянии четырех сантиметров оно лопнуло, разошлись трещины. — Оджи, что твориться? Объясни мне! — потребовал ученик, сверля меня изучающим взглядом. Я посмотрела на Айрена и мне стало плохо. К гору подступил комок, в животе все неприятно стянуло, стало не по себе. Его глаза, что же они скрывают? — Ооки Айрен, слишком много вопросов, — твердо ответила я, заглянув в его глаза. Как же мне плохо — Знаешь, я поговорю с Оокунинуши-доно. Думаю, что пора бы... — что же я творю?! Почему я хотела сказать то, о чем пожалела бы. — Оджи, меня бесит твоя слабость. До чего же противно, а строила из себя самого лучшего и преданного учителя. — Как же бесит. Ты прав, Айрен. Прав, — сказав это, я опустила глаза. Мимо моих ушей прошло неофициальное обращение к юноше — дружеское. В воздухе повисло неловкое молчание, — Ооки-кун, что ты знаешь о своих родителях? Сколько им лет? — Они довольно молоды для своих лет, — Ооки остановился, его лицо побледнело. Он что-то вспомнил? — Моя мать Ооки Уэсли — американка. Отец — Ооки Джун — японец. Они совершили самоубийство, когда мне было восемь, — взгляд Айрена похолодел, безразличное лицо ничего не выражает. Даже мне стало больно, но он не показал данной слабости, хотя это его родители. — Поняла. Спасибо, что отнесся к этому с пониманием, Ооки-кун, — я замолчала. В голове возник еще один вопрос, — Слушай, а тебе не снились сны с твоим убийством, в котором участвовали твои знакомые? — Снились, но это было давно. Даже примерно не могу вспомнить. — Благодарю, — сказав это, я чуть улыбнулась. Айрен смотрел на меня не отводя взгляда, как и я, — Что такое? Чего засмотрелся, ученик? — Ты довольно красива для своих лет, дорогая учительница, — сказал Айрен, улыбнувшись мне. Я удивлена. — Эй, не расслабляйся. Мы соперники, враги и союзники, помнишь? — С тобой забудешь, дорогая, — сарказм из уст Ооки — это что-то странное.       Внезапно прозвучал взрыв, дворец затрясло. По коридору пробежал отряд Тэнгу. Я оказалась на полу, а Айрен поспешил поднять меня. За его спиной возник образ Курамы. Мой голос пропал, поэтому я не смогла предупредить ученика о надвигающейся опасности. — Посмотрите кто у нас тут. Как мило — Бог Ночи и Снежная С*чка. Потрясающий дуэт слабаков, — на лице самозванца появилась противная улыбка, пробирающая до костей. Аура вокруг Айрена стала темнеть, по комнате разошелся черный туман. Только не темнота!       Я оттолкнула Ооки и поспешила дойти до окна. Внезапно моей руки коснулось что-то холодное. Холод пробежал по коже, непривычный холод. Инстинкты взяли верх над моим разумом. Сила рвалась наружу. Мощная энергия затронула каждую клеточку моего тела. Пробудилось что-то давно похоронное в глубине сердца, которое не может биться. Мое тело стало излучать черную энергию, такую же как у Айрена. Такую же темную и жестокую ауру — жажду убийства. Возможно тот сон говорил об этом — я была рождена, чтобы убивать. — Эй, Снежная, ты чего какая темная стала? Неужели сил прибавилось, слабачка? Наслышан о тебе — жестокая, но слабая, — стоило его словам коснуться моих ушей, как я уже была намерена переломать этому существу кости, но энергетика Бога Ночи давила на мою, создавая резонанс. Две силы — одинаково с мощные силы, боролись за первенство, даже если мы союзники.       Не успела и шага сделать, как у моих ног появилась отрезанная клинком голова. Губы расплылись в улыбке, увиденное позабавило меня. Подняв голову предателя, энергия, что находилась в моем теле, высвободилась — голова мужчины обратилась в пепел.       Все еще улыбаясь, я посмотрела в глаза Ооки — безжизненные, те самые, которые я видела во сне. Те же темные волосы, те же глаза, тот же мужчина. Тот же Ооки Айрен — мой личный убийца.       Я неосознанно потянулась рукой к лицу ученика, пока тот спокойно взирал на меня. Ладонь коснулась мягкой кожи ученика, затем большим пальцем я дотронулась до его нижней губы и потянулась ближе. Продолжение следует...