Землянин

— Вот с виду ты хрупкий и тощий, а на деле тот еще силач! Уму непостижимо! Как ты подхватил его! А как перебросил через плечо и кинул. Сколько силищи-то! — Заткнись. — А помнишь, как он поднялся и наставил на меня кислотный пистолет? И ты такой «Не в мою смену, зелёный урод!». И пиу-пиу! А потом… — Заткнись. Иначе следующий, кого я переброшу через плечо будешь ты, болван. — У тебя даже манера речи как у истинного копа! «Заткнись. Иначе следующий, кого я переброшу через плечо будешь ты, болван», — повторил Дазай, стараясь сымитировать голос копа-андроида. Чуя, скрипя зубами, уставился в монитор и до последнего делал вид, что не замечает кретина, которого схватил в грязном переулке при попытке прикупить наркоту у местного дилера. «И ведь даже не особо-то маскировался, ублюдок», — подумал Накахара, гневно жуя мятную жвачку. Вернее, просто резинку, которая медленно портила его желудок. От мяты в ней давно ничего не осталось. После запрета на курение в участке Чуя Накахара перешел на жвачки. Но так как долгое время не выбирался домой, а в космосе едва найдешь нормальный магазин, ему приходилось жевать жвачку недельной давности. — Какую часть слова «заткнись» ты не понял? — спросил он раздраженно. Дазай на долю секунды опешил. — Никто и никогда не называл меня болваном, — пробубнил он обиженно. — Наглеца, посмевшего обратиться ко мне в неуважительной манере, мой отец четвертует! Или заставляет плясать на раскаленных углях. А бывает, выбрасывает за борт корабля. Это развлечение такое. Не слыхал? — едва Накахара успел ответить. Да что там, просто открыть рот, как Дазай продолжил. — Открывается, значит, люк, и преступник вылетает в космос, как пробка в шампанском! Смешно так ручками дергает и ножками. Пытается что-то сказать, да не может. И знаешь почему? — Нет, не знаю, — сухо ответил Чуя. Дазай громко захохотал схватившись за живот. — Потому что ему воздуха не хватает! Он весь фиолетовый, страшный! Прямо как мерзкие склизкие твари с соседней планеты! Давно говорю отцу, что они слишком уродливы и не достойны жить в одно с нами время. Так о чем я? Ах, да! Так вот… Огромный старый компьютер издал мерзкий звук, словно полчища умирающих тюленей завопили все разом, и внезапно затих. Дазай подпрыгнул на месте и ошарашенно уставился на Накахару, ожидая от того разъяснений, какого черта это было. Чуя, заметив растерянное выражение на лице Дазая, мстительно усмехнулся. Незаметно клацнул мышью и снова раздался тот омерзительный вопль. — Святой Нептун! Какого века этот компьютер?! — воскликнул Дазай. — Мой отец давно… Звук раздался снова. — Мой отец… И снова. Дазай резко поднялся с места, совсем позабыв о толстой цепи, что приковывала его к огромному широкому столу и так же резко рухнул обратно, ударившись челюстью об угол железного стула. — Я выброшу тебя за борт своего корабля! И буду наблюдать, как ты корчишься от недостатка воздуха! И потом… потом, когда ты станешь отвратительно фиолетовым… Нет! Зеленым! Я затащу тебя обратно на корабль. И буду… — Дазай замялся. Разум не поспевал за языком, — буду прыгать на твоем трупе и попивать дорогущий виски трёхсотлетней выдержки. И…и… — Оно расплескается, — меланхолично ответил Чуя, что-то увлеченно записывая в дело этого поганца. — А вот и нет! Оно будет парить в воздухе, пока я этого хочу! Мой отец позаботился и об этом! — Ага, значит-таки, когда-то расплескал, — Чуя изогнул бровь. Дазай покраснел. Он не любил, когда его выставляли идиотом. А в частности всякие межгалактические копы. «Межгалактические копы», а иначе «Межгалактические псы», разрастающаяся с каждым годом организация, не желающая примыкать к одной определенной расе. Межгалактическая полиция ловила в основном преступников на межгалактическом скоростном пути. Безбилетников, наркоторговцев, торговцев диковинками и редкими животными, торговцев эликсирами бессмертия, и беженцев с выкупленных планет. Эликсир бессмертия, конечно же, не существовал. А отвалив несколько сотен межгалактических кредитов единственное, что получал глупец за свою наивность - стеклянную склянку с розовой мочой, несколько дней на толчке, и резиновые конечности, которые то удлинялись, то становились слишком короткими. Побочный эффект, конечно, коротковат, а вот потерянные кредиты было уже не вернуть. Попытаться отследить путь их перевода, это то же самое, что сесть на межгалактический поезд, передвигающийся со скоростью света, посрать в сортире, а потом искать свои фекалии по всей галактике. То есть задача абсолютно или почти невыполнимая. — Я готов простить тебе твою наглость, если согласишься стать моим питомцем, — высокомерно произнес Дазай, закинув ногу на ногу. Чуя хмыкнул, но голубых глаз от экрана не оторвал. Дазай насупился, поджал губы и яростно сжал кулаки. Никто и никогда не смел его игнорировать. Каждый пытался ему угодить, показаться забавным и полезным. Каждая галактическая шлюха раздвигала перед ним ноги, порой две, порой три, а порой и четыре. И все четыре головы беспрерывно стонали и извивались под ним от умопомрачительного удовольствия. Все они готовы были ноги ему целовать и низко кланяться. — Какая честь! — издевательски протянул Чуя, желая разозлить его окончательно. — Посадишь меня на цепь? — Я… — Или завяжешь розовый бант на моей шее? К слову, я всегда был приверженцем черного. Выглядит куда сексуальнее. — Я не… — А может, будешь таскать меня всюду за собой и пафосно верещать: «Вы только посмотрите! Гордый Межгалактический коп теперь у меня на цепи. Не диковинка ли?». Ведь у тебя все для показухи, а? В тебе есть хоть что-то настоящее, Осаму? Дазай вздрогнул. По имени к нему обращался только отец. Остальные и глаза-то боялись на него поднять. Дазай пристыженно опустил золотистые глаза. Возразить ему было нечем. — Эй, Чуя, я бы не советовал мальца злить. Его отец - крупная шишка, — булькающим голосом произнес Афолаби Белло, ковыряя зубочисткой в гнилых зубах. Одна его голова была устремлена на Дазая, вторая на Чую, а третья лениво отброшена на стол, пока длинные волосатые пальцы выковыривали тухлое мясо из желтых зубов. Чуя Накахара откинулся на спинку скрипучего кресла и обвел задумчивым взглядом весь их небольшой офис. На белом полу валялись крупные толстые провода от старого компьютера, толщиной с человеческую руку. И тянулись они по всему офису, словно щупальца осьминога. Бюджета на современные карманные компьютеры не хватало. А может и хватало, но начальство не желало тратиться на технику, пока имеющаяся исправно работала. Ну как работала. Отключалась в самый ответственный момент. На белых неоновых стенах висел огромный портрет Квадво Олу, нынешнего пятисотого президента галактики. Как такое возможно, как-то рассуждал Чуя, пока до него не дошло, что продолжительность жизни некоторых рас от силы два дня. И Великий Квадво Олу был один из них. Почти. Продолжительность его жизни составляла один день. Только ранним утром старая Габи, кряхтя и громко ругаясь, трясущимися прозрачными руками повесила тяжелый пятидесятикилограммовый портрет президента, как уже завтра ей придется его снимать. Вот незадача! Народ в галактике любил веселиться и любил начинать день с новых событий. Например, таких как избрание нового президента. Или восхищённо наблюдать с широких экранов своих кораблей, как рушится очередная планета. Как поедают ее галактические жуки-носороги или, как власти проводят пятиминутную полную чистку, отбирая наугад несколько счастливцев для продолжения рода. Но уже на другой планете и в качестве рабов. А случалось и такое, что по ошибке отбирали представителей одного пола. И те, конечно же, вымирали. Но за оплошность, однако, никого не судили. Потому что порой трудно было определить где рука, где нога, а где половые органы. Рас было множество. Сотни. И каждой расе другая казалась неимоверно отвратительной и неясной. До того неясной, что на галактических вокзалах вполне мог прозвучать подобный диалог: "Не подскажете, как добраться до галактики Омега-Центр…" "Прошу прощения, вы говорите с моим задом". Рабы с уничтоженных планет попадали к разным хозяевам. Кому везло, а кому не очень. К списку «не очень», как правило, относились те, кто попадал к трёхметровым слизням на корабль. Расой они являлись жестокой, озлобленной, недружелюбной и любили частенько выкидывать служащий персонал в открытый космос и мерзко хохотать, наблюдая за их мучениями. А за пять секунд до гибели затаскивали обратно. Этот трюк они могли провернуть несколько раз в день. И все несколько раз они смеялись, как умалишенные, забавно дергая короткими тонкими усиками на лице. Трёхметровые слизни умом были обделены, но были крайне чистоплотны. И больше их нервировал липкий белый след, который они оставляли за собой, передвигаясь по кораблю. — Мне плевать, кто его папаша. Закон для всех одинаковый, — устало произнес Чуя. Дазай приподнял бровь. Янтарные глаза приняли светлый, почти белый окрас, но тот быстро мотнул головой, и они снова залились янтарным. Дазай являлся представителем одной из красивейших и долгоживущих рас Сеодрин. Продолжительность их жизни составляла много сотен лет. А самому взрослому сеодринцу, почитаемому старейшине Адру-Яру, официально насчитывали три тысячи лет. Причину долгожительства сеодринцы не разглашали. То была информация запретная. А любой зевака, случайно прознавший секрет долгожительства, странным образом умирал. В тот же день. Сеодринца опознать было совсем не трудно. Те были привлекательны, самоуверенны, нетерпеливы и холодны. Обладали изящными манерами и воспитанностью. Цвет глаз их менялся в зависимости от настроения. Дружелюбие их проявлялось вплоть до того момента, пока сеодринец не терял интерес к собеседнику. В гневе их кожа так же меняла цвет. В книгах запрещалось писать, что сеодринцы на редкость своенравны и капризны. Особенно молодые представители расы. Особенно отпрыски знатных представителей расы. — Не могу согласиться, дружище, — произнесли все три головы одновременно. — Вот ты здесь его удерживаешь, а на корабле сеодринцев наверняка суета да паника. Наследничек-то пропал. А где он? Где? — спросила ликующе одна голова. — А здесь он! — воскликнула вторая. Дазай и Чуя одновременно закатили глаза. — Вот заберет он тебя на борт корабля и выкинет в открытый космос, — торжественно заявил Афолаби. — Выкинет в космос! — повторила третья голова писклявым голосом, наконец выковыряв из зуба крупный кусок мяса. Афолаби его понюхал. Удовлетворенно кивнул, вновь закинул в рот и принялся жевать. Дазая едва не стошнило. Кожа его на миг стала фиолетовой. Но едва Чуя успел удивиться, как тот пришел в норму. — Прости. Слабый желудок, — вымолвил Дазай, стараясь больше не смотреть в сторону Афолаби. — Ага, бывает, — изрек Чуя, недобро косясь на напарника. — Итак, я отправлю запрос на твой корабль. И пока не будет ответа, тебе придется остаться тут. — Не надо! — резко воскликнул Дазай. Накахара и Белло удивленно воззрились на него. — И что прикажешь делать? — спросил Чуя. — Отпусти меня, а? Ну, перенервничал и первый раз в жизни решил наркоту прикупить. Знал бы ты, как тяжело мне живется. Все от меня чего-то ждут, да и смотрят как на божка! Спятить можно! — Да, очень тяжело. Особенно когда каждое утро тебе подтирают задницу мягкой золотой бумагой. Предлагают по десять, двадцать блюд и предоставляют личный корабль, который обычному смертному не приобрести и за сто прожитых жизней. Вот же бедняжка! Как же ты влачишь столь ужасное существование? — осведомился Чуя. Кожа Дазая стала целиком красной, затем мертвенно бледной. — Не выводи его из себя, Чуя, — раздраженно сказал Белло. — Мне неприятности не нужны. Отправь отчет, да и все. Жди ответа. Накахара редко соглашался с Афолаби Белло. И этот случай был один из них. Игнорируя обиженный взгляд Дазая, он потянулся к объемной клавиатуре. Кабинет озарился ярким светом, и на экране компьютера высветилась крупная надпись: «Добрый день! Доброго денечка! Чем могу помочь?». А спустя пять секунд раздался громкий голос: «Привет и добрый день! Всегда к вашим услугам! Рад служить Межгалактическим псам! Жду команды, хозяин!» Дазай медленно опустил голову, содрогаясь от душащего смеха. А Чуя и Белло переглянулись. — Какой урод запрограммировал его называть нас псами? — Истину глаголит, — сказал Дазай хохоча. — Заткнись, — буркнул Чуя. «Перед тем, как вы отдадите мне команду, хозяин, не хотите ли послушать новости на сегодняшний день?» — Нет, — прошипел Накахара. «Кхем-кхем, как же так? Какой вы тогда коп? А может вам интересно…» — Завали! И выполняй все без комментариев! «Конечно, сэр! Как скажете, сэр! Рад, что вы решили воспользоваться мной!» — И все-таки, полагаю, — сказал прагматично Афолаби, — стоит попросить у начальства новый компьютер. Дазай подвинулся ближе, водрузил подбородок на ладонь и вновь изучающе уставился на Чую. Янтарные глаза смотрели на него неотрывно, не моргая. Еще одна особенность Сеодринцев — высокий интеллект и феноменальная память. Сеодринцы любят прикинуться идиотами, тем самым сбивая оппонента с толку. Сеодринцы любят вводить в заблуждение. И самое важное знание для представителя любой галактической расы — никогда и ни при каких обстоятельствах не доверять сеодринцу. Они переменчивы, как погода на планете Блисс. На планете Блисс погода меняется каждую минуту. — Когда мне стукнуло двести лет, отец подарил мне одну книгу, — вдруг произнес Дазай тихим таинственным голосом. - Называлась она «Особенности рас». Ну, знаешь, детальное описание того, как выглядит тот или иной житель планеты. Чуя вздрогнул. Но перебить сеодринца не решился. — Так вот, как-то листая эту скукотень, я наткнулся на одну маленькую, крохотную планету под названием Земля. Ее выкупил какой-то богач. А вскоре уничтожил. По правилам межгалактического закона, он обязывался сохранить жизнь двум представителям земли. И звали их Роланд Уилсон и Амели Брукс. Забавно, да? — Дазай усмехнулся. — К чему это он клонит? — непонятливо спросил Афолаби и пожал зелеными плечами, на которых в тот же миг лопнул очередной гнойный пузырь. — Какое нам дело до мелкой бесполезной планеты? Ну сгинула, так сгинула. Как и миллионы других до нее. А уничтожают — правильно делают. Все рты не прокормишь, — Белло спешно поднялся, взглянув на свои плечи. Серая форма пожелтела от гноя, и в кабинете поднялся отвратительный запах тухлых яиц. — Я это… отойду на пять минут. Чуя и Дазай одновременно кивнули. И как только Афолаби скрылся за дверью, Дазай слабо звякнул тяжелой цепью. — Голубые глаза… — протянул он глумливо. — Это не то, что ты… — Чуя сглотнул и потупил взгляд, словно загнанный в клетку зверь. — Рыжие волосы, — Дазай согнул второй палец. — Веснушки. Манера речи. Мне продолжить? — Нет, я… — Позволь спросить, Чуя Накахара. Как тебе удалось выжить? «Хотите я расскажу вам о возможной…» — Заткнись! — крикнули Чуя и Дазай. Компьютер обиженно что-то пробубнил и отключился. — А ведь мог просто меня отпустить. — Мог, — тяжело ответил Чуя. — Но какой тогда из меня коп? — И то, верно, — благосклонно и почти восхищенно произнес Дазай. — Я готов сохранить твой секрет. Никто не узнает, что ты землянин. Ведь в обратном случае, тебе грозит изгнание. Ты это понимаешь? — Понимаю. И так же понимаю, что тебе что-то от меня нужно. Верно? Глаза Дазая обрели лиловый оттенок. Он сцепил длинные тонкие пальцы в замок и победно усмехнулся. — Розовый бант ждет тебя в моей каюте. Но и сексуальный черный, думаю, найдется.