Алая капля на губах

      Он не умел быть ласковым.       Вернее, он мог сколько угодно шептать после на ухо что-то невесомо нежное, зализывая укусы, оставшиеся от его же зубов, но в момент, когда его тело наливалось жаром похоти — нет, Фобос не нежничал.       И Седрик принимал это. Он не мог представить принца иным в порыве страсти.       Ночи, проведённые в постели Его Высочества, походили на безумие, но советник каждый раз шёл на это с едва заметной улыбкой на тонких устах. Седрику нравилось, как принц за долю минуты распалялся. Нравилось ощущать сильные пальцы, сминающие его податливое тело. Нравились жгучие поцелуи с лёгким привкусом крови.       Фобос был далёк от романтики, но Седрик понимал это.       Тёмная, переломанная душа Его Высочества не знала любви, поэтому в момент откровения молодой правитель был тем, кем его сделали. Тираном, берущим своё. Но советник упивался этой властностью, задыхался в этом пожаре, и со сладостной дрожью подставлял уста, которые тут же раздирали в совсем не трепетном поцелуе.       Фобос не был нежным любовником.       Вот только Седрик никогда и не желал от него ничего подобного. Просто потому, что в ином случае это был бы совсем не Фобос.       Это было грубо. Порой — больно. Иногда советник ещё несколько дней залечивал синяки и глубокие царапины, что оставались на бледной коже после встречи с принцем. Но это было по-настоящему, откровенно и без фальши.       И если бы Седрик имел возможность выбрать свою смерть — он бы, не задумываясь, принял свою погибель от рук этого мужчины. Лишь бы те сжимались на его горле в момент экстаза...       Их любовь сложно назвать светлой. Скорее, она походила на чёрные волны, поглощающие друг друга во время шторма. Тьма, встретившая Тьму и нашедшая отклик.       Это был их маленький секрет, оставшийся алой каплей на губах.