Сильная женщина больше не плачет у окна

      Настал день Х. День съемок Рождественских Встреч 92'.       Зрители постепенно начали заполнять зал. И чем больше людей, тем быстрее, кажется, они слетаются к сцене, как мотыльки к огню. Свет постепенно гаснет, а за кулисами проходят последние приготовления. — Витя! Где вторая скамейка?! -эти восклицания были столь резкими, похожими на рёв, что все вокруг невольно вздрогнули. — Так вон же, стоит, Алла Борисовна… — Вторая скамейка, Витя, б… — и давай четырехэтажным матом. А что делать? Работа с Пугачевой — она такая: права на ошибку нет, — ее нет, я же говорила, скамеек должно быть 2, чем вы слушаете?! — Сейчас, сейчас вынесем, Алла Борисовна, сейчас все будет.       Всё суета, суета. Но кое-кто был вовсе не на суете, а даже наоборот, пребывал в полном спокойствии. На чиле, так сказать! Догадываетесь, кто?       Сквозь мелькающие огни софитов, камеры и толпы людей плывет тень. Высокая и темная тень. С чёрной кудрявой головой.       Он находился в зрительном зале. Как он туда попал, одному Богу известно. Но, как и сказал, попал «не в качестве артиста, а в качестве зрителя». И это еще не ясно, что является меньшим из зол… Филипп подошел к левой стороне сцены и остановился. Подошел очень близко, уже чуть ли не залез на эту сцену. Казалось он не собирается садиться на своё место! Стоит себе, облокотившись о лестницу, ведущую в зал, и смотрит в кулисы, как она снуёт туда сюда; то исчезнет в темноте, не оставив надежды, то появится снова. Что-то куда-то переставляет, уносит, приносит, раздавая всем указания и волшебных п******й.       Он завороженно наблюдал за ней: за активными жестами ее хрупких кистей и пальцев, за ее большими, от гнева серых глазами, обрамлёнными золотой челкой, за короткой юбкой цвета фуксии, которая то и дело задиралась.       Удивительно, что из-за кулис Киркорова никто не заметил! Настолько все были сосредоточены на предстоящих съемках и выступлениях. Однако наш-то все равно ждал. Лукаво улыбаясь, с волнением ждал момента, когда Алла его заметит. Это была настоящая провокация! Как она отреагирует? А что сделает?       Стоять там бесконечно, как бы ему ни хотелось, было невозможно, поэтому Филипп занял свое место, в конце-концов. Шли номера, сменяясь один за другим. Он с нетерпением ждал выхода своей любимой, а она, в свою очередь, волновалась сильнее обычного, сама не понимая, почему…       И вот, дождался, называется! Алла Пугачева и Сергей Челобанов выходят исполнять свой непревзойденный дуэт «Сыграем в любовь». Ах, какая же прекрасная песня! Как, казалось бы, «наши, совковые» артисты могут так тонко чувствовать джазовые гармонии и ритмы…       Но, как читатель может догадаться, такие мысли могли посетить кого угодна, только не нашего главного героя. В нем будто уже не было той ярости, той бушующей ревности. Он словно устал испытывать эти чувства, разрываться от такой боли. В эту секунду его настигло опустошение, отчаяние. Он не мог понять: то ли ему уже все равно, то ли он не видит выхода из этой ситуации, то ли нужно просто набраться терпения и подождать. И в тот самый момент, когда такое паршивое состояние Филиппа достигло своего апогея, послышалось вступление такой знакомой композиции! Киркоров сидел с поникшим взглядом, почти сполз с этого треклятого кресла, которое казалось таким маленьким, жестким и неудобным, вдруг, как молнией ошарашенный, подскочил. Сразу так оживился, уселся поудобнее и вперил взгляд на Примадонну.       Аллочка с первых секунд, как и всегда, начала колдовать над залом всеми своими средствами выразительности. Вот она и взор свой устремила куда-то в сторону. Конечно, она не подозревала, что в той самой стороне сидит Киркоров. В кромешной тьме по бокам и в ослепительно-белом пятне от софитов по середине, с такого расстояния, она его не увидела бы, но что-то в ее сердце ёкнуло. Какое-то непонятное чувство. Она не сразу смогла распознать, что оно означало бы, однако через несколько мгновений вихрь мыслей привел ее к нему. Опять. Начало POV Алла       Если… а если он все-таки пробрался? Ну и черт с ним. Но почему же меня трясти начало? От одной только мысли… надо попробовать разглядеть его. Нет! Ни в коем случае… нельзя, ни то собьюсь. Да и не увижу я ни черта. Ладно, все. не хочу знать, здесь он или нет. Плевать. Конец POV Алла       Проигрыш. Эти ноты как будто раздирали сердце, а мелодия выворачивала душу. «Я прошу, не надо говорить неправду; Другом себя называть не спеши.»       Пусть! Пусть Она его не видела, но чувствовала. Чувствовала, что Он где-то рядом. Этот же самый «Он», со своей стороны, был уверен, что Аллочка поет именно про него, смотрит только на него, и вообще, чуть ли не ему в глаза, а потому и сидел с довольным лицом.       Песня закончилась, оглушительные аплодисменты, крики «браво!», букеты цветов… Алла не без удовольствия приняла все эти почести и, преисполненная благодарности, убежала за кулисы. Тут же ее улыбка сменилась серьезным выражением лица: она подозвала помощника: — Вить, поди сюда. Слушай меня: Киркоров здесь? Витя замешкался! — Алла Борисовна, я не знаю. Такой информации не было. — Значит так, ко мне в гримерку никого не пускай, ясно? Чтоб из зала никто не смог пройти сюда. Проследите. Он в недоумении посмотрел на Аллу Борисовну, но перечить не стал. Лишь кивнул головой: не пускать, так не пускать. Начало POV Алла       Он точно здесь. Как его пустили сюда?! Я же отдала распоряжения… а если он проберется в гримерную? Мне что делать? Господи, Господи, за что мне это! Конец POV Алла       Она боялась встречи с ним, как боятся чего-то страшного. Она испытывала тревогу, ей не давали покоя параноидальные мысли и учащенное сердцебиение. Было ощущение, будто ты бежишь от человека, думаешь, что тот хоть немного отстал, оборачиваешься и видишь его в метре от себя! В такой момент хочется упасть, закрыть глаза и закричать, что есть мочи. Нет ощущения безопасности, первостепенного для человека. Вот она заперлась в своей гримерке. Ей казалось, что если она увидит Киркорова, то тут же умрет.       Есть здесь те, кто думал, что Филипп опосля спокойно уедет домой?       Формула их отношений выглядит примерно так: преследователь-жертва. Роли Вы в праве раздать сами.       После окончания концерта он с букетом алых роз пошел по направлению к кулисам. Он и сам чувствовал волнение и еще больше — интерес. За сцену он прошел без труда: хотя тот год был далеко еще не пиком его карьеры, все равно — Филипп Киркоров, как никак. Ходит аккуратно, медленно, но уверенно. Он свой. Высматривает ее гримерку. Глаза его судорожно бегают по стенам и коридорам, ища нужную дверь. И вот, бинго! «Так, что за звуки? — думает он, — откуда? Шум… вон и люди стоят кучкой… Да это ведь она!» Но оказалось, на удивление, люди, собравшиеся у двери были не поклонниками Аллы, а организаторами, менеджерами, помощниками и тд. — Здравствуйте, — сказал Филипп, подойдя к охране, словно это было обычным делом для него.       Пугачева, сидевшая за дверью за столиком у зеркала, поправляя прическу, застыла. Сквозь разговоры, шум и гам это «здравствуйте», произнесенное не так уж и громко, поразило ее как гром. Словно то, чего она боялась больше всего, настигло ее. Привидением, призраком, тенью, с этим глухим «здравствуйте». — Ну здравствуйте, блять, — прошептала Алла, тяжело выдохнув и собрав, точно перед боем, все свои последние физические и моральные силы, — как же он мне надоел! — и начала вслушиваться в диалог. — А вы к Алле Борисовне? — Да, именно к ней. — Она просила ее не беспокоить. Я не могу вас впустить. — А вы спросите ее, она меня ждет.       У Аллы, конечно, от возмущения так округлились глаза, это надо было видеть. — Нет, ну каков нахал!       Стук в дверь не заставил себя ждать. — Да! — рявкнула Пугачева.       Филипп улыбнулся этому резкому «да!», словно это было что-то мягкое и ласковое. Он понял, что она узнала его, услышала, увидела, почувствовала.       Охранник просунул голову в дверь и полушепотом сказал: — Алла Борисовна, тут к вам сами знаете, кто. Говорит, Вы его ждете.       Она решила притвориться, будто не понимает, о ком речь. А то вот еще, заняться ей нечем, кроме как прислушиваться к голосам и к тому же распознавать их. Она сделала невозмутимое лицо, вскинула брови и спросила: — Кто? — Ну… Киркоров, Алла Борисовна. — Ну, так так и говори: Киркоров! И тогда уж не «сами знаете кто», а Филипп Бедросович. Он такой же артист, и вы обязаны и будете его уважать хотя бы потому, что он МОЙ коллега. Это должно для вас что-то значить. А во-вторых, я никого не жду. Начало POV Филипп       «Кто? Я никого не жду.» Ха! Рассказывай, милая. Ты знала, что я здесь, что пришел именно я, и никто другой, и мечтаешь только о том, чтобы я запер эту дверь и взял тебя прямо здесь и сейчас. А вот это «Филипп Бедросович, будете его уважать» — это приятно… Конец POV Филипп       И его вдруг пронзило такое чувство признательности, смятения и сожаления и стыда вместе, что он потерялся. Ему было так тепло от того, что, несмотря на все передряги, Алла заставляла других проявлять уважение друг к другу и не позволяла рабочим и личным отношениям влиять друг на друга.       В общем, он решил не донимать уже Аллу, дать человеку в конце-концов отдохнуть, и попросил только передать хотя бы цветы и извинения.       Алла получает цветы — удивительно красивые красные розы -, рассматривает их и вдыхает их аромат, улыбается, и вот Филипп уже развернулся, чтобы уйти, одним глазком только взглянув в дверную щель. Артистка увидела его удаляющуюся фигуру, чуть помедлила и вдруг воскликнула: — Стой! Пусть войдет. — Но Алла Б… — Я сказала, пусть войдет.       Противоречивая женская душа — ну, чего тут поделаешь.       А Киркоров-то тоже хорош! Такую манипуляцию провернуть. Никто не умаляет его искренних и добрых побуждений, но… Напором она бы его не пустила, значит, надо отступить и «сдаться». Тогда заподозрит что-то неладное, почувствует интерес, мол, че это он так легко ушел? И даже дверь не выломал? И захочется узнать, что, да как. На все эти рассуждения у Филиппа ушло буквально несколько секунд, и после он был на 99 процентов уверен, что Алла сама попросит его войти. Поэтому после того, как отдал букет, он развернулся и начал шагать от гримерки, медленно потирая ладони и сложив их в молитвенной позе у носа и губ, как это делают злодеи в мультфильмах, когда заранее предчувствуют успех. Ох, эта дьявольская улыбка, когда он услышал «пусть войдет»! Как он не мог сдержать ее и нагло ухмылялся всем, кто стоял у кабинета! — Саш, оставь нас.       Александр — помощник — неуверенно посмотрел на Примадонну и немо переспросил ее, точно ли стоит выходить. Та лишь надменно пару раз кивнула в ответ, чуть приподняв брови и опустив веки.       Дверь захлопнулась с той стороны.       И вот сидит она перед ним с его букетом роз. И вот стоит он перед ней в черном костюме, высокий и кудрявый. — Здравствуйте, Алла Борисовна, — он озарился мягкой улыбкой. — Здрасьте, — процедила она.