Lose yourself

      Отдаться ему — означало продать душу дьяволу. Попасть в его лапы — значит потерять самоуважение, растоптать себя как личность, уничтожить остатки гордости, забыть свое имя. Ты была слишком осведомлена, чтобы идти у него на поводу, делать то, что ему хочется делать. Однако, сценарий был прописан настолько не идеально, что ты сама пришла к нему, преподнося желаемое на блюдечке с голубой каёмочкой.       Вокруг слишком темно, как в твоём сердце и душе. Ты словно смотришь со стороны на эту незнакомую ни тебе, ни ему девушку, которая сама подставляет шею для поцелуев. А он твоим состоянием пользуется, лижет за ухом, кусает мочку, оставляя засосы, чтобы всем показать, что теперь ты его девочка.       Давно желанная девочка.       Ты не знала, а Чимин тебя с первого дня хочет, а не тех, вечно увивающихся за ним, девчонок.       Тебя и только тебя.       Потому что ты была единственной, кто был к нему равнодушен, потому что никак не реагировала на него.       Он и правда тебя с первого дня приметил. Зацепила ты его тем, что была не как все: шла не за толпой, а против нее, одевалась не как все, красилась не как все, была такой одной.       Единственной.       Чимин был сыт по горло от всех этих ничего не стоящих дешёвок, они просто опускались перед ним на колени, в то время пока ты проходила мимо с высоко поднятой головой. Ты плевала на всех, а он был восхищен этим.       Ты клялась себе, что никогда в его объятия не бросишься, что сама при здоровом рассудке к губам этим не прильнешь, не прижмешься к его паху так, как сейчас, не застонешь, когда его пальцы скользнут к тебе в трусики.       Что случилось? Ты сломалась.       Нет, не он тебя сломал — это была жизнь, жестокая и беспощадная. Сегодня ты думаешь, что все прекрасно и замечательно, а завтра просыпаешься в холодном поту, неспособна пошевелить и пальцем. Изо дня в день тебя сковывает ужас, постепенно высасывающий жизнь из твоего бренного тела.       Ты больше не можешь жить как прежде, дышать, как дышала до этого, даже думать ты больше не в состоянии. Твоя жизнь больше никогда не вернется в норму, и это факт.       Ты долго от этого бежала, игнорировала, не придавала значение, старалась вести себя как обычно, будто в твоей жизни ничего не происходит, будто тебя не сталкерит какой-то псих двадцать четыре на семь.       По началу все казалось невинным: кто-то просто присылал незамысловатые сообщения на твой телефон, ты успешно игнорировала это, пока те самые «сообщения» не стали вполне написанными на бумаге записками в твоей сумке.        Тогда-то ты и начала относится к этому серьезно.       Этот человек был реальным, он знал тебя, и ты, возможно, знала его. Поначалу тебе это льстило, куча внимания и комплиментов, любая девушка будет рада тайному обожателю. Ты получала цветы, конфеты, даже подарки. Какое-то время все казалось безобидным, пока однажды, после прогулки с одним твоим другом, ты не получила записку гласящую: «Ты принадлежишь мне. Если увижу тебя с ним еще раз, будут проблемы. Не хочу делать тебе больно, крошка. Но сделаю, если ослушаешься».       У тебя внутри все похолодело тогда, ты поняла, что за тобой следят.       Ты стала оглядываться по сторонам, закрывать окна, ходить на занятия и обратно. Этот некто наблюдал за тобой, ходил по пятам, «провожал» до дома и даже забирался внутрь.       Он играл с тобой, держал в страхе. Твой сталкер стал твоей тенью, сводящей с ума. Ты плакала, билась в конвульсиях и просто молилась, чтобы все это прекратилось. Он был рядом, но и нигде одновременно. Ты видела человека в черной толстовке у своего дома, и когда шла в магазин, и даже когда шла спать, уже дремая, видела тень в дверном проеме.       Однажды ты подумала, а что если это паранойя? Что, если нет никакого сталкера? Что, если это плод твоего больного воображения на фоне дефицита внимания? Что, если ты сама себе пишешь эти записки и даришь цветы?       А ведь тебе диагностировали шизофрению. Долгие годы ты лечилась от этого недуга, посещала психотерапевта в школьные годы и, по итогу, вылечилась.       К двадцати одному ты начала задумываться, что если болезнь вернулась, и ты снова ненормальная психопатка? Тебе было страшно, ты боялась саму себя, того, что могла учудить. Ведь бывали случаи. Ты вредила людям. Своим друзьям, и не только. Заставляла других делать страшные вещи.       Например, спрыгнуть с крыши.       Твоя подруга сделала это, потому что ты ей сказала. Потому что ты завидовала людям, завидовала, когда их любили, а тебя нет. Она осталась жива, только вот, по твоей вине, девушка до конца жизни прикована к инвалидной коляске. Ты плакала и ненавидела себя все эти годы за то, что допустила это, за то, что дала болезни взять над собой вверх.       После того случая, ты и начала лечиться, стала ходить ко всем возможным специалистам. Все прошло. Теперь уже все было хорошо. В этом была уверена не только ты, но и врачи. Ты начала жизнь с чистого листа, в другом городе, где тебя никто не знал, где тебе было спокойно.       Однако все хорошее не может длиться вечно.       После очередной выходки твоего сталкера, ты сидела в ванной на холодной плитке и плакала, умоляя господа Бога, чтобы все это прекратилось. Ты уже не знала кто ты, кому можно доверять, можно ли, в первую очередь, доверять себе или нет. Ты запуталась, просто по-человечески запуталась во всем.       Тебе страшно.       Боишься спать, боишься жить, всего вокруг боишься. Не понимаешь, зачем живешь. А ведь раньше такого не было. А ведь раньше все было хорошо, пока не началось это. Ты смеешься с друзьями, делаешь вид, что все нормально, но все ненормально.       Уже никогда не будет.       Срываешься с места и идешь к человеку, к которому думала, никогда не обратишься. Ты просто вспомнила его слова, кинутые в шутку: «Приходи, когда будет плохо».       И ты пришла.       Вот и предыстория.       Он хочет трахнуть тебя, а ты и не против. Не против проиграть. Не против стать «еще одной» в его длинном списке.       Теперь уже все равно.       Больше нечего терять: рассудок свой ты уже потеряла, раз стоишь здесь и позволяешь делать Чимину все эти вещи.       Смахивает бретельку платья, а за ней и лифчика, мажет губами по оголенному плечу, а ты дрожишь, понимая, что уже сама этого хочешь. Хочешь, чтобы он взял тебя, чтобы трахнул на этой двухспалке, чтобы все дурные мысли ушли одна за другой. Понимаешь, что хочешь еще ярче, когда твое черное платье летит на пол.       Ныряешь под его футболку, пальчиками водишь по рельефному прессу, задирая ткань все выше, предоставляя себе больший обзор подкаченного тела. Пак ухмыляется, твоя инициативность приятно удивляет. — Сними ее, — шепчет на ухо.       И ты снимаешь с него футболку.       Губами снова припадаешь к нему, целуешь, как до этого не целовала, притягиваешь к себе за затылок, а он окольцовывает твою талию. Ставишь засосы и на его шее. Потому что теперь уже все равно, кто что подумает, кто что скажет, кто покажет пальцем.       Ты больше не принадлежишь себе. — Хорошая девочка стала плохой, — мурлычет Чимин, пока ты спускаешься языком к его соску, лижешь там, кусаешь, но ничего не говоришь в ответ.       Опускаешься на колени, расстегивая его ремень. Он удивлен, не думал, что ты сама захочешь. Но нет, Чимин совсем не против.       Неуверенно опускает руку тебе на голову, гладит шелковистые волосы, пока ты расправляешься с ширинкой. У тебя самой ощущение, будто это и не ты, однако руки тянутся к кровью налитому члену, освобождая его от боксеров. Вбираешь в рот орган и начинаешь сосать.       Причем умело, что сразу подмечает Пак.       Ты его удивила, и саму себя, пожалуй. Тихо стонешь, потому что это начинает нравиться, да и его всхлипы не на шутку заводят. Заглатываешь глубже, поражая Чимина своими навыками, работаешь язычком, пока он, не стесняясь, срывает голос. Ты чувствуешь, как тебе становится лучше, будто ты выпустила всех своих демонов.       Наконец-то ты — это ты, в своем лучшем белье и на коленях перед Пак Чимином. Он этим моментом наслаждается, потому что даже мечтать не мог о том, что ты сама к нему придешь и зайдешь настолько далеко.       Резко останавливает тебя и поднимает на ноги. Смотришь на него своими дрожащими глазками, он медленно проводит большим пальцем по твоей нижней губе и целует, сначала нежно, а потом до неприличия несдержанно, переплетая ваши языки. — Давай притормозим, ладно? — ухмыляется парень, он был и не против кончить, однако на тебя у него большие планы. — Трахни меня, — возбуждено шепчешь ему куда-то в шею, попутно оставляя еще новый засос. — Да ты та еще сучка, Т/И, — смеется Пак, а ты тем временем уже сама себе в трусики лезешь, ласкаешь клитор, тяжело дышишь, — Эй! — хватает тебя за руку и тащит на кровать.       Садится и укладывает тебя животом себе на колени, снимает с тебя трусики и со всей силы шлепает по заднице. Комнату пронзает твой истошный крик. Больно. Все произошло так неожиданно резко, что ты даже не успела опомниться. Шлепок, и еще один за ним. Ты уже плачешь, не кричишь, а тихо скулишь, лицом уткнувшись в простынь. Его звонкие удары выбивают из тебя остатки душевного равновесия, ты словно сходишь с ума. Почему? Потому что тебе начинает это нравится. Боль сменяется наслаждением. Тебе хорошо, и он это знает. — Не трогай себя при мне, поняла? — в последний раз, уже легонечко, ударяет распухшие ягодицы и переворачивает тебя на спину, нависая сверху.       Снимает с тебя лифчик и принимается поочередно посасывать горошины давно затвердевших сосков. Его ловкий язык вновь сплетается с твоим, а член резким движением оказывается в тебе. Стонешь в поцелуй, потому что большой, да и произошло все слишком быстро. Пак остервенело трахает тебя, а ты сжимаешь его изнутри. Ему крышу сносит, слишком хорошо сейчас. Стонешь, как самая настоящая порно-актриса, потому что до одури ахуенно, ты не ожидала, что такое случится однажды. Случайный секс не по тебе, ну не такой ты человек и все.       Вернее, ты думала, что не такая, что ты особенная, а на деле такая же как и все.       Все мы порочны, нет смысла это отрицать.       Закидываешь голову назад, выгибаешься, вгоняешь ногти в свою ладонь, во время вспоминая, что для этого есть широкая спина Чимина. Он шипит от боли, но в душе радуется, ему такой ты нравишься. Жмешься к нему вся, дрожишь, до крови кусаешь его шею. Чимин замедляется, еле толкается внутри, смотрит своими лисьими глазами на тебя голую.       Он победил. Получил тебя по итогу, оказался прав, что даже такие невинные овечки, как ты, склонны к греху. А тебе впервые за эти месяцы спокойно, он из тебя все беспокойство вытрахал, оставив голову пустой.       Кончаешь первой, выкрикивая его имя. Пара финальных толчков, и Чимин изливается тебе на живот и устало валится сверху. Вы так засыпаете и спите до утра, как младенцы.       Ты ему дашь, и еще не раз, так и не узнав, что твой тайный сталкер — это он.