Сны темных богов

Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей, У всех золотых знамен, у всех мечей, Я ключи закину и псов прогоню с крыльца — Оттого что в земной ночи я вернее пса. (с) Марина Цветаева

Тварь выскочила словно из ниоткуда. Они с Лань Чжанем уже возвращались с ночной охоты, и Вэй Ин без умолку болтал, радуясь отличной добыче, что болталась сейчас в мешочке на поясе. — А Цзян Чэн сейчас бы ворчал! — он представлял себе лицо Цзян Чэна и заливисто смеялся. Что не говори, а он на самом деле соскучился по шиди, но тот скорее себя Дзы Дянем отхлестает, чем приедет в Гу Су погостить. Лань Чжань шел рядом, и Вэй Ин украдкой посматривал на него. Иногда он вот так наблюдал за ним ночью, до конца не веря, что это его супруг. Что такой, как Лань Чжань вообще может его любить. Перед свадьбой Цзян Чэн сказал ему, что они не смогут выносить друг друга и лучше всего сразу отказаться от этой идеи. «Влюбленность, быть может. Но это же Лань Ван Цзи!» Зато госпожа Юй была явно довольна. Она не сказала этого вслух, но отчетливое: «Наконец-то избавились» читалось на ее лице. Лучшего человека Вэй Ин и найти не мог. Вопреки всем домыслам и слухам, год они прожили практически душа в душу. Узнавая друг друга, открывая в спутнике жизни все новые и новые стороны. Правда, казалось, что с каждым днем дел становилось все больше и больше, и в один момент Вэй Ин обнаружил, что они проводят вместе совсем мало времени. Поэтому и потащил мужа на ночную охоту. Он остановился и перегородил Лань Чжаню проход, упрямо вскинув подбородок. — Обещай мне, что мы будем чаще выбираться из Облачных Глубин. Не то чтобы мне там не нравилось… Сейчас он еле удерживался от того, чтобы не податься вперед и не поцеловать его. Тогда и появилась тварь. Они не обнаружили ее сразу, но Лань Чжань выхватил Би Чэнь моментально. Вэй Ин отскочил и ударил духовной силой, но промахнулся. Черная и скользкая, напоминающая ящерицу или змею. Только с оскаленной пастью и огромными зубами. «Что это?» Ей удалось увернуться от меча, как только Лань Чжань снова направил оружие в ее сторону, проворно перемахнула по воздуху за его спину и впилась зубами в ногу. В тот же миг Вэй Ин отсек ей голову. — Лань Чжань! Тот лишь кивнул в ответ, осматривая раненую ногу. Мол, все в порядке. Нужно было исследовать шкуру, быть может, это кто-то из древних чудовищ, правда, откуда им взяться в лесу. Но как только пальцы Вэй Ина коснулись обезглавленного тела, то рассыпалось в пыль. Это было очень странно. — Нужно посмотреть в библиотеке, есть ли запись о подобном существе. Они прошли еще немного, и Лань Чжань остановился, прислонился спиной к дереву и смахнул испарину со лба. — Тебе плохо, — руки самого Вэй Ина были ледяными от напряжения и переживаний. — Я отдохну и все будет… Не будет, — Вэй Ин понял тут же. Эта тварь была ядовитая. И этот яд начал действовать. Вокруг собрались Старейшины Ордена. Все целители клана Гу Су Лань. Если на свете есть способ лечения, то они его найдут. Вэй Ин верил в это и не отходил от постели Лань Чжаня, держа его за руку. — Я здесь. Я рядом. Ты только не сдавайся. Его супруг самый сильный. И самый упрямый, даже упрямее самого Вэй Ина. Только вот Си Чэнь выглядел по-настоящему взволнованным, а Лань Ци Жень не переставая выдергивал из бороды волосок за волоском. Вэй Ин поднялся и подошел к кругу целителей, которые замолчали, стоило ему приблизиться. Почему они так смотрят? Уберите из взгляда это сочувствие, от которого только тошно. — Но вы же поможете? Вэй Ин заранее предугадал ответ, но все равно продолжал надеяться. Главный целитель покачал головой. — Мы не знаем лекарства от этого яда. — Вы. Вы все просто бесполезны, — он не хотел бросать обвинения, не хотел говорить этих слов, но сказал. И слова прокатились громом по помещению. — Вэй У Сянь! Но он уже никого не слушал, а развернулся и побежал. Куда угодно, лишь бы не оставаться в Облачных глубинах. Сейчас он со всей искренностью ненавидел это место. Он задыхался, но продолжал нестись вперед, совершенно позабыв о мече, о ногах, что стирал сейчас в кровь. О людях ордена Гу Су Лань, что сейчас дежурили у постели его супруга. Умирающего супруга. Даже звучит бредово. Лань Чжань не может умереть, не может. Он видел его сейчас так отчетливо, ведь запомнил в свое время каждую черточку. Не бледное лихорадочное лицо на смертном ложе. А такого, каким Лань Чжань был всегда — красивым, сильным, идеальным. Да, идеальным. Нога подвернулась, и Вэй Ин, перевернувшись в полете, рухнул в высокую траву. Только это и заставило его остановиться. Куда он попал? Казалось, лес был давно знаком, но за травой переливалось чернотой какое-то озеро. Он встал, отряхиваясь, и подошел к краю берега. Пить такую воду никто бы не стал. Тянуло сыростью, и чем-то еще странным. И вода действительно была очень темной. — Твой супруг умрет, потому что противоядия не существует. В человеческом мире не существует. А у меня есть. — Ты кто? Покажись, — Вэй Ин потянулся к мечу и только тогда обнаружил, что оставил его в Гу Су. По темной воде пробежала полоска света и Вэй Ин увидел в отражении высокого мужчину. Только вот глаза его были совсем не человеческие. Змеиные. — Так лучше? Когда Вэй Ин понял, кто перед ним, он тут же развернулся, собираясь уйти. — Ты — один из темных богов. — Умно. И подобных ему не зря изгнали из человеческого мира. Постепенно боги утратили свое влияние, ушли, затаились. Но все равно всегда хотели снова вернуться, чтобы властвовать над людьми. — Вэй Ин, ты не хочешь меня послушать? — Нет. Я знаю, что ничем хорошим это не закончится, - нужно было сделать шаг назад, выйти из чащи и найти дорогу в Облачные Глубины. Он сейчас нужен Лань Чжаню как никогда. Глупо. — Что значит жизнь одного человека по сравнению с жестокостью этого мира? Черная вода покрылась рябью, и перед лицом Вэй Ина промелькнули образы, четкие и яркие: войны, уничтожающие города и селения, головы, нанизанные на пики, пламя, сжигающее все, до чего смогло дотянуться. И он смотрел. На все то, чему был свидетелем темный бог. Сотни, если не тысячи лет. Это пугало и завораживало одновременно. — А что значит жизнь твоего супруга для тебя? — Что ты хочешь? — он должен отказаться. Отвернуться от воды и уйти. Лань Чжань… ему будет нужна его помощь. Он уже не приходит в сознание, целители развели руками… Он умирает. — Твои руки. Твой меч. Твои глаза. Будь моим оружием и проводником в этот мир. Служи мне, принеси мне души и сердца, чтобы напитать силой. — Ты обманешь меня. Вы все так делаете. Мой супруг поправится и умрет на следующий же день от чего-то другого. И это будет нечестно. В отражении черной воды они стояли совсем рядом, и на какое-то мгновение стали практически неотличимы друг от друга. Наваждение. — В нашей сделке не будет обмана. Я обещаю. Ты сделаешь снадобье сам. Отвар изгонит яд раз и навсегда из его тела. И сколько он проживет, зависит от него. А с тобой или нет — будет зависеть уже от тебя. — Его жизнь не будет зависеть от пролитой крови. Болезнь не вернется обратно, если… — Не вернется. Но ты горько пожалеешь, если захочешь меня обмануть. Ты будешь обязан подчиниться. Договор вступит в силу, как только твой супруг выпьет лекарство и исцелится. Ты талантливый заклинатель, Вэй Ин. Я вижу твою духовную силу, вижу твою душу. Я многое готов тебе уступить, — человек в отражении дотронулся до его шеи, и Вэй Ин как наяву почувствовал это прикосновение, хотя знал, что рядом с ним никого не было. — Я дам тебе рецепт, а ты думай сам. Я буду рядом. Он не будет этого делать. В руках Вэй Ин сжимал свиток со списком ингредиентов. На шее болталась склянка с ядом. Один из пунктов списка. Невозможно. Нужно было сразу швырнуть его обратно в темные глубины вод, отказаться от этого способа и никогда больше не возвращаться к озеру. Вэй Ин так бы и сделал, но перед глазами все еще стоял образ Лань Чжаня, мечущегося на постели в лихорадке. Он практически видел, как яд проникает в тело и уничтожает его медленно и жестоко. Вэй Ин не привык сдаваться и отступать. И пока все оставили надежду, он готов перевернуть мир, пустить ход времени вспять. Лишь бы спасти любимого человека. Он достал кинжал и чашу со змеиным глазом, что вручил ему темный бог. Сначала черная вода из ручья. А потом он выпустит себе кровь. Не хватало лишь последнего ингредиента. Самого жестокого и проблемного. Стоит ли оно того?

***

Си Чэнь все еще сидел у постели Лань Чжаня. Вэй Ин хотел было подойти к нему, но застыл в дверях не в силах нарушить царившее в их комнате неразбавленное горе. Не только одного Вэй Ина эта потеря уничтожит. Целителей уже рядом не было. Они его бросили, бросили. И Вэй Ин сжал ладони в кулаки, возвращаясь в чащу леса. Несмотря на решимость, он медлил. Ты обманул меня. Где я найду… — Где я? Здесь есть кто-нибудь? — девушка, одетая в белые одеяния ордена Гу Су Лань, потерянно моргала, обхватив ладонями ствол дерева. — Я же ходила в город. Она повернулась, и это лицо Вэй Ину было знакомо. — Лань Джу! — он помахал рукой, привлекая к себе внимание, изо всех сил держа себя в руках. Нельзя сорваться, только не сейчас. Лань Джу облегченно вздохнула и улыбнулась: — Если вы здесь, то мне совсем не страшно. Вэй У Сянь, вы же знаете дорогу обратно? Она все еще была растеряна, отчаянно пыталась понять, как зашла так далеко. Я сделал половину работы за тебя. Раздалось в голове, Вэй Ин сделал усилие, чтобы прогнать ненавистный тихий шепот, но получил в результате лишь головную боль. Он заставил себя обнадеживающе улыбнуться Лань Джу. — Конечно. Я проведу тебя. Он не сможет. Не сможет. Лань Джу ничего ему не сделала. Вэй Ин и знал ее лишь мельком, на редких совместных занятиях, куда он приходил, чтобы понаблюдать, или когда девушка навещала родственников. Бесчеловечно. Жестоко. Она доверчиво цеплялась за его рукав, обходя большие темные корни. Весь клан был единодушен во мнении, что Лань Джу самая добродетельная, сочувствующая и понимающая среди женщин Ордена Гу Су Лань. Такая юная, но уже решившая посвятить всю свою жизнь заботе о больных и раненых. И Вэй Ин вспомнил, что в последний раз видел ее именно рядом с Лань Чжанем, она смачивала белую повязку прохладной водой и прикладывала к его покрытому испариной лбу. «Я не буду этого делать». Он просто отведет ее обратно в город, а потом в Гу Су. Без сердца Лань Джу снадобье не подействует. И пока он здесь терзается сомнениями, его супруг отчаянно борется с ядом и проигрывает в этой борьбе. — Вэй У Сянь, куда мы идем? — где-то за спиной пролетела птица, и Лань Джу вздрогнула, сильно дернув Вэй Ина за рукав. — Мы прошли половину пути. Отдохнем у озера и пойдем дальше. Ты устала. Они действительно вышли к озеру. Мог ли Вэй Ин выйти сейчас из этого леса даже если бы захотел? Разросшиеся кусты пришлось вырубить мечом, все вокруг говорило о том, что людей здесь не было очень давно, проход к воде забыт с течением времени. — Не понимаю, почему не помню, зачем пошла в лес. Так странно, — Лань Джу присела на берегу и потерла уставшее лицо. Вэй Ин сел рядом, зачерпнул ладонью черной воды, внимательно вглядываясь вглубь озера. «Она даже не успеет понять, что произошло». Последний ингредиент для противоядия. Сердце чистейшей из дев. — Мне так жаль, что я ничем не могу помочь вам. Лань Ван Цзи… — маленькая ладонь неуверенно погладила Вэй Ина по плечу. Он обернулся и увидел, как по щекам Лань Джу катятся слезы. — Я искала во всех книгах, я делала настойки, но так и не смогла понять, что это за хворь. Вам сейчас тяжелее всего. Простите меня, я совершенно бесполезна. Вэй Ин отвернулся, сжав зубы. Только сейчас он заметил, как дрожат его ладони. — Нет, Лань Джу. Только ты и можешь мне помочь. «Я не смогу. Я не смогу». — Вэй У Сянь? Больше всего на свете он боялся, что промахнется. Что удар не будет смертельным, он не выдержит, не в силах будет добить ее. Ни в чем не виноватую. Ту, чья слеза чище воды из источника. Ту, которая даже не будет сопротивляться. Чего стоит его любовь, если ради нее нужно убивать невинных? Чего стоит его любовь, если он готов сдаться так просто? Прежде чем умереть, Лань Джу увидела перед глазами стальной блеск кинжала. Вэй Ин погрузил кинжал в грудную клетку, ладонями раздвигая плоть и кости, которые оказались такими хрупкими в его руках, они ломались так легко. Вот и сердце, еще теплое, казалось, что оно еще бьется, пытается жить, не сдается. Струйки крови стекали по рукам, за рукава, но Вэй Ину некогда было их мыть. Он разрезал маленькое, но такое сильное и чистое, сердце на множество маленьких кусков, больше всего на свете боясь опоздать. Чаша была уже готова, лежала в траве под камнем. Кровь Вэй Ина. Ядовитые лесные ягоды. Черная вода озера. Яд Змеиного Бога. И сердце девы, чья слеза чище воды источника. Снадобье вспенилось и зашипело, как только Вэй Ин бросил первый отрезанный кусок. Все в чаше бурлило, казалось, черная вода прогрелась до такой степени, что могла бы сварить любое живое существо за секунду. Когда последний кусочек упал на дно чаши, все успокоилось. Не чувствовалось ни стального запаха крови, ни липко-сладкого аромата ягод, ни затхлости черной воды. От чаши исходил приятный травяной аромат, успокаивающий, придающий сил. В руках Вэй Ин держал спасение своего супруга. И свое проклятие. До Облачных Глубин он бежал, не останавливаясь. Наверное, на мече было бы быстрее, но в тот момент Вэй Ин не способен был мыслить рационально. В голове билось только: Лишь бы не было слишком поздно. Я долго колебался. О произошедшем он подумает потом. Упрекнуть можно в чем угодно, но они не смогут упрекнуть его в том, что он опустил руки и не сделал ничего. Остальные не смогли, предпочли сдаться. Вэй Ин же всегда шел до конца, каким бы этот самый конец не был. Что будет, если я не успею? Он успел. Чаша была спрятана широким рукавом. Когда Вэй Ин вошел в комнату, где уже столько времени мучился его бедный супруг, все присутствующие повернули к нему головы. — Вэй У Сянь, — в глазах Си Чэня он видел отражение своей боли. Они все отчаялись. Шаг. Еще один. Лань Чжань не может умереть. Он будет жив, чего бы это ни стоило. Сотни, тысячи сердец Вэй Ин принесет в жертву кому угодно. — Идите прочь. Все, — слова отрывистым эхом пронеслись по помещению, загудели под потолком и рухнули в пропасть. Он был зол и готов выкинуть из комнаты всех силой. Достать меч, ударить духовной силой, вытолкать руками. Кто-то из целителей попытался возмутиться, но его удержали на месте за плечо. — Нужно проявить сочувствие, — зашептали все. — Дадим время попрощаться. — Почти не дышит. — Надежды уже нет. Когда комната опустела, Вэй Ин рухнул на колени перед супругом, вытер ладонью испарину на лбу и ласково провел по волосам. Смертельная бледность уже приняла Лань Чжаня в свои объятия, Вэй Ин когда-то слышал, что перед самой смертью все люди становятся на вид необычайно прекрасными, какими, возможно, никогда не были в жизни. Дыхание было неслышным, а пульс еле прощупывался. — Я спасу тебя, я спасу, — слезы, накопленные за все время, сейчас рвались безудержным потоком, стекали по щекам. Вэй Ин приоткрыл одной рукой рот Лань Чжаня, а второй поднес чашу с отваром. Жидкость, которая сейчас ничем не выдавала своей подлинной сущности, проникала в него, начинала обезвреживать и изгонять яд из тела. Молодое и невинное сердце Лань Джу теперь навсегда будет внутри Лань Чжаня. Вэй Ин изо всех сил старался об этом не думать, но беспокойные мысли так и гудели в голове. Ушла мертвенная бледность. Проиграл бой жар, и яд исчез. В тот момент, когда Лань Чжань открыл свои светлые глаза, шею Вэй Ина пронзила нечеловеческая боль. Он изо всех сил старался не кричать, но крик вырвался. Даже не крик, а утробный звериный рев. Это было последнее, что он запомнил, прежде чем потерять сознание.

***

Теперь в постели очнулся уже он. Приоткрыл глаза и застонал. Шея продолжала пульсировать болью, но теперь почти незаметной, тягучей. Вэй Ин знал, что это означает — договор начал действовать. — Вэй У Сянь, ты нас так напугал, — Си Чэнь подскочил с колен и приблизился к постели. — Мы нашли тебя на полу без сознания. — Лань Чжань! Он… Первый Нефрит просиял, и по огню, вспыхнувшему в глазах, Вэй Ин прочитал ответ. — Ему намного лучше. Лихорадка отступила. Брат пришел в себя и… — Он не умер, — выдохнул Вэй Ин, практически ощущая на кончике языка вкус заветных слов. Можно теперь произносить — отвар действительно подействовал. — Он поправляется, Вэй Ин. — Я… хочу быть с ним, — он попытался встать, но Си Чэнь остановил его. — Ты слишком много перенес за эти дни и совсем лишился сил. Мы слышали крик. — Я думал, что потерял его. Что он умер, — они поверят, в такие дни все ходят не в своем уме от переживаний. — Теперь все будет хорошо. Все будет хорошо. Вэй Ин повторял и повторял эти слова снова и снова. Если сожаление и придет, то не сейчас. Он был счастлив. Лань Чжань жив и снова будет с ним! Поздравляю, Вэй Ин. Надеюсь, ты помнишь и о цене. Как будто об этом можно было забыть. Вэй Ин просидел у постели Лань Чжаня весь день, укладывая его обратно в постель, когда он порывался встать. — Дела никуда от тебя не денутся, а ты все еще слаб. Лань Чжань не спорил, лишь смотрел недовольно. Вэй Ин знал, что это означает: «я полностью здоров и должен приступить к своим обязанностям». Благо, на стороне Вэй Ина был самый могущественный союзник на свете — Си Чэнь. Вдвоем они смогли уговорить упрямца отдохнуть еще хоть немного. — Ты чуть меня не покинул, а уже хочешь снова бросить ради дел, — притворно обижался Вэй Ин, прильнув к нему, ощущая тепло тела. Живой. Его супруг. Чуть не потеряв Лань Чжаня, Вэй Ин, казалось, стал любить еще больше. Нет. Изменилось само настроение. Раньше это была симпатия, тихая влюбленность, потом последовавший брак. Вэй Ин думал, что если бы не узнал о чувствах Лань Чжаня первым, то сам никогда бы не смог обнаружить их в себе. Слишком много эмоций, слишком много чувств, и отличить их друг от друга очень сложно. Теперь это было исступленно и ненасытно. Хотелось проводить вместе каждую минуту, врасти друг в друга, чтобы больше никогда не разлучаться. Все понимающе кивали. Пережить такой кошмар — чуть не потерять любимого супруга. Только дело было не только в этом. На шее отчетливо виднелись две точки, напоминающие укус змеи.

***

Вечером Вэй Ин снова нашел путь к озеру. Тело Лань Джу лежало там же, где он его оставил, вот только вся кровь исчезла. И огромная дыра в ее груди, которую он прорывал кинжалом и руками, заросла, исчезла. Лишь бледное тело в белых одеждах. И вот тогда пришло осознание. — Я чудовище, — прошептал Вэй Ин, наклонясь к мертвой Лань Джу. Так странно, ее не тронули ни звери, ни насекомые. Будто она только прилегла в высокую траву, чтобы уснуть. Она пошла за ним, не испытывая сомнений и страха. Доверяя как благородному заклинателю и супругу второго нефрита клана. — Не знаю, сможешь ли ты меня простить. Прости, Лань Джу. Он не стал оправдываться, потому что оправдания прозвучали бы жалко. Она бы все равно ему не ответила. Из найденных цветов Вэй Ин сплел венок и надел на голову Лань Джу. Он не стал снимать лобную ленту, оставил нетронутыми одежды. И опустил тело в темную воду, наблюдая, как оно медленно опускается на дно, чтобы остаться там навсегда. Правильно Ее не найдут. Не призовут душу и не сыграют Расспрос. Отныне она будет покоиться здесь. Девушка, чья слеза была чище воды источника. За озером Вэй Ин нашел и пещеру — обиталище темного бога. Змеиного бога. Он возвел ему алтарь — место, где будут истекать кровью еще бьющиеся сердца. И они будут поглощены им. Руки будто бы сами знали, что надо делать. Вэй Ин отдал за исцеление мужа свои руки, свой меч, свои глаза. Иногда змеиный бог смотрел на мир его глазами — Вэй Ин чувствовал его присутствие. В поисках Лань Джу Вэй Ин не участвовал, используя свое оправдание — я буду ухаживать за ослабленным мужем. Бродить по городам и лесам в поисках убитой им же девушки — слишком лицемерно. Он помнил, как расширились от ужаса ее глаза, когда он занес кинжал. Всего одно мгновение, но и его хватило. Орден Гу Су Лань искал ее долго. Они играли и играли Призыв, когда отчаялись найти ее живой. Но правда была в том, что душа Лань Джу была отдана в жертву в обмен на исцеляющий отвар для Второго Нефрита.

***

Лань Чжань двигался в нем осторожно, хотя первая боль от проникновения уже прошла. Они слишком поторопились в этот раз, но Вэй Ин сам хотел. Слиться в единое целое, как два источника, что впадают в единую реку. И эта боль будто наказание за все, что ему приходится совершать. За то, что Лань Чжань испил отвар из чужой смерти, сам того не подозревая. Он мало что помнил о том, что было после укуса. «Но я слышал твой голос. Ты звал меня» — Я люблю тебя, — повторял Вэй Ин, подаваясь вперед, впиваясь пальцами в белую кожу, оставляя на плечах синяки, — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Эта любовь была единственным, что заставляло его держаться, быть счастливым. И не думать о том, что же на самом деле сейчас происходит с его собственной душой. И каждую ночь были сны. Сны, в которых он заманивал людей за собой. Доверчивых пьяниц, с которыми перед этим выпивал в таверне. Желающую найти себе жениха служанку. Женщину, которую выгнал из дома муж. Привести их за собой оказывалось так просто. Заболтать. Пообещать. Улыбаться приветливо, и располагающе. Вэй Ин и не подозревал, что может так. А потом он доставал свой меч, чтобы обагрить кровью. Иногда приходилось вырывать или вырезать сердце еще из живого тела, потому что оно должно биться как можно дольше. Такие имеют большую ценность. Свежие. Они кричали, когда Вэй Ин делал надрезы, а кинжал входил в плоть так легко, что казалось, что это все не взаправду. Сначала он кричал и выл. Руки тряслись, но договор заставлял их брать оружие. Забирать жизни. Сон. Кошмар. Это наяву. Вэй Ин старался не смотреть им в глаза, не запоминать лиц. Он не хотел воспринимать их как живых, как личности. Так становилось чуть легче. Тела упокаивались на дне озера, а сердца приносились на алтарь. И темный бог был доволен его службой. После десятого убийства Вэй Ин перестал просить прощения, когда сбрасывал очередное выпотрошенное тело в воду. Каждую ночь он возвращался домой, в постель к Лань Чжаню. Обнимал его, вдыхал родной запах и говорил самому себе: «это того стоило».

***

— Вэй Ин, — спросил Лань Чжань, когда они сидели на берегу, подставляя лицо солнечным лучам. Вэй Ин дремал, расслабленный. Ночь выдалась слишком длинная, он забирался каждый раз все дальше и дальше. Как можно дальше от Ордена Гу Су Лань. — Что? — он лениво потянулся, недовольный тем, что Лань Чжань пытается его растормошить. — Что у тебя на шее? Инстинктивно Вэй Ин прикрыл укус рукой. Метку змеиного бога. Их связь. — Упал в колючие кусты. Очень неудачно. А потом расчесал, так и не зажило. Не беспокойся. По недоверчивому взгляду Лань Чжаня он понял, что тот не очень-то поверил в эти россказни. Но расспрашивать дальше не стал. Вэй Ин положил ему голову на плечо и погладил ладонь, успокаивая. Это не ноша Лань Чжаня. Свой выбор Вэй Ин сделал сам. И справляться со всем тоже будет сам. Но с того момента он начал закрывать шею, чтобы избежать неудобных вопросов.

***

Он проснулся от того, что на веки пролилось что-то вязкое, отдающее сталью и солью. Даже не открывая глаз, Вэй Ин знал, что это такое. Кровь, он всегда будет покрыт кровью, даже несмотря на то, что сегодня не видел кошмаров (ему все еще удобнее притворяться, что это на самом деле только кошмары, почему так трудно признаться себе, что все происходит по-настоящему), а значит, не могло быть крови. Он не вырезал сердец этой ночью, не приносил дары на алтарь. Откуда тогда кровь? Вэй Ин приподнялся, с трудом продрал глаза, быстро-быстро заморгал. В темноте различить что-либо было трудно, но даже самый тусклый свет мог разбудить Лань Чжаня. Откуда могла появиться кровь на лице? С потолка ничего не капало, но темная жидкость пропитала всю подушку. — Вэй Ин? — Лань Чжань, видимо почувствувавший подозрительное шевеления рядом с собой, открыл глаза и протянул руку. Встрепенулось пламя свечей, освещая комнату. Вэй Ин резко отпрянул, закрывая лицо руками. Ему нельзя видеть! — Не смотри, я, видимо, чем-то облился, сейчас схожу за водой и умою лицо. — Вэй Ин. — Случайно вышло, — он продолжал оправдываться и на ходу придумывать невероятные теории, уже заранее зная, что Лань Чжань, если и не увидит, то почувствует запах крови и не обманется нелепыми отговорками. — У тебя на лице ничего нет. — Что? — он опешил и медленно, будто опасаясь неожиданного удара, отвел руки от лица, аккуратно прикоснулся ко лбу и глазам. То, что еще мгновение назад не давало разлепить веки, исчезло. Ничего не было. Лицо осталось именно таким, каким и было с вечера, когда они с Лань Чжанем легли в постель. Ткань подушки была абсолютно чистой. Вздох облегчения слетел с губ, у Вэй Ина не было сил его сдержать. — Всего лишь кошмар. Прости, я тебя разбудил. Но он же видел своими глазами? Или действительно перепутал кошмар с реальностью, провалившись в дурманную пелену? — Тебе все чаще снятся кошмары, — Лань Чжань ласково и аккуратно, словно боясь прикасаться, провел пальцем на щеке Вэй Ина. Внутри того все сжалось от страха, что кровь проявится снова, кожа покроется струпьями и отвратительными ранами. И Лань Чжань увидит, каков его супруг на самом деле. — Я просто устаю, — с учетом того, что он не делал ничего особенного в последнее время. Но ему постоянно хотелось находиться рядом, убеждаться раз за разом, день за днем, что все в порядке. Лань Чжань жив и не умрет. И за эти долгие годы Вэй Ин принесет на алтарь еще много вырванных из грудных клеток бьющихся сердец. Во имя темного бога. Во имя своей любви. Он запечатлел на губах Лань Чжаня невесомый поцелуй, прижался лбом. Никаких кошмаров сегодня больше. Просто жарко и нужно немного подышать. Лань Чжань перебирал пальцами его волосы, пригладил запутавшиеся от лихорадочного ерзанья по подушке волосы. — Когда я закончу с делами — пойдем на ночную охоту, ты начинаешь задыхаться, если долго сидишь на месте.

***

Лань Чжань сдержал свое обещание, и они покинули Гу Су и отправились подальше от всех известных мест. Чтобы провести время вдвоем и отвлечься. Забыть ту самую роковую охоту, которая перечеркнула все, что было до этого. Для Вэй Ина это была еще одна маленькая передышка, несмотря на то, что он слышал, как в голове недовольно шипит змеиный бог, напоминая о себе болью. И это была славная охота. Они поймали несколько темных сущностей, и мешочек Цянькун горделиво раскачивался у Вэй Ина на поясе. Вырваться из удушающих Облачных Глубин и правда было замечательной идеей. — Вот почему ты такой умный? — Вэй Ин шел лицом к Лань Чжаню, двигаясь спиной вперед. Приходилось постоянно лавировать между деревьями, но он не мог удержаться от искушения немного подразнить супруга. Тот покорно позволял. До того момента, пока Вэй Ин не споткнулся и не улетел спиной во взявшийся будто из ниоткуда обрыв. Он должен был удариться о землю очень быстро, но что-то замедлило падение. В рту появился вкус меда, да и вообще Вэй Ин будто бы плавал в чем-то вязком. А потом это закончилось, и его ноги коснулись травы. Лань Чжань приземлился следом, тут же хватая его за руку. — Что случилось? — Ну что же, добро пожаловать. Давно у меня не было гостей, очень давно. Навстречу им вышел человек, нет, заклинатель, от него несло духовной силой такой мощи, что у Вэй Ина на мгновение сперло дыхание. Лань Чжань пришел в себя раньше и низко поклонился. — Приветствую отшельника. Мое имя Лань Ван Цзи из ордена Гу Су Лань, а это мой супруг Вэй У Сянь. Вэй Ин, прежде чем отдать приветственный поклон, кинул внимательный взгляд на заклинателя. Никаких знаков клана, нейтральные светлые одеяния. А лицо одновременно молодое и старое, оно изменялось с каждым новым поворотом головы. Вэй Ин получил в ответ такой же пронзительный взгляд. Это ощущалось так, будто с него заживо в один момент содрали кожу. — Это мое зачарованное обиталище. Поверьте, с каждым прожитым годом от мира хочется удаляться все дальше и дальше. Позвольте мне быть невежливым и оставить свое имя неназванным, оно давно уже потеряло свое значение. Если вам удобно, зовите меня просто учителем. Это место действительно было потеряно для всего мира — ветер, колышущий верхушки деревьев, сюда не проникал. Трава казалась необычайно зеленой и такой мягкой, что Вэй Ин не смог побороть в себе желание снять обувь и прогуляться по ней босиком. Лань Чжань бросил на него неодобрительный взгляд, но ничего не сказал. — Вы можете остаться здесь на всю ночь, гости у меня бывают редко, но для них построено отдельное жилище. — Вы не берете учеников? — встретиться с настоящим отшельником — надо же такому случиться! Мать самого Вэй Ина когда-то обучалась у заклинательницы, достигшей высшей точки просветления, да только расспросить матушку он не успел, да и был слишком мал для этого. — А ты хочешь стать моим учеником? — он добродушно улыбнулся. — Впрочем, ты и сам можешь многому научить младшее поколение. И кто знает, если бы мы встретились чуть раньше… Непростительно пройти мимо подобного потенциала. Внезапно стайка голубых бабочек подлетела к Лань Чжаню, одна зацепилась за одежды, а еще одна села прямо на голову. — Лань Чжань, ты им понравился! Если бы они смогли однажды сделать также — поселиться отдельно от всех, закрыть проход, сделать свое жилище недоступным для недоброжелателей. Свой уголок тепла и вечного счастья. Вопреки мнению Лань Чжаня, он бы не скучал — ходил на охоту, читал (иногда), рыбачил и проводил время с Лань Чжанем. Всегда вместе. Подальше от тревог этого мира. Наивная мечта. Цзян Чэн бы посмеялся: «Мечтать надо о великом». Например о том, как наберет силу и возродится один темный бог. Вопреки опасению, воспоминание о нем не опалило огнем укус на шее, не заставило голову раскалываться от боли. Ничего. В зачарованное место одного из могущественнейших заклинателей не смог проникнуть острый змеиный взгляд. Где глаза Вэй Ина были глазами темного бога. — Мы останемся, — кивнул Лань Чжань, терпеливо дожидаясь, пока бабочка переползет на палец и вспорхнет, чтобы полететь дальше. — Я буду только рад, — он указал на заросшую травой песчаную тропинку, — там уже готов приют для вас обоих. Лань Ван Цзи, можешь отдохнуть, а я поговорю с твоим супругом. Вэй Ин недоуменно уставился на заклинателя, затем перевел взгляд на Лань Чжаня и покачал головой, мол, сам не понимаю. Но спорить и сопротивляться не было смысла, да и не хотелось. Было бы глупо упустить такую возможность. Они прошли вниз, мимо желтых цветов, от которых несло чем-то пьянящим и медовым. В полном молчании, тишину нарушало лишь журчание воды в небольшом ручье. Вэй Ин не решался заговорить первым, терпеливо дожидаясь, когда молчание прервет заклинатель. — Он чувствует, что с тобой происходят плохие вещи. Не знает что, но слишком любит тебя, чтобы не замечать. Впрочем, сильное чувство способно долго закрывать глаза на все. — Вы… знаете? — Твоя борьба отчетливо видна на твоем лице. По крайней мере для меня. Что он сделает теперь? Достанет меч и убьет на месте? Достигший высшей точки духовной силы сможет уничтожить его и без оружия. Не останется ничего. Ни души ни тела. Как не осталось ничего у молоденькой Лань Джу, которая так доверчиво взяла его за рукав и пошла навстречу своей гибели. Учитель подвел его к ручью, там, где он расширялся более всего. — Что ты видишь в отражении? Он видел свое растерянное лицо, которое было словно бы поделено на две половины. Левая была самой обычной, таким он видел себя каждый раз, как смотрелся в воды рек, источников Гу Су, ручьев… Правый же глаз налился красным, а зрачок, казалось, сузился и стал похож на тонкую темную черту. И кроме этого глаза не было больше ничего. — Моя душа темнеет, — прошептал Вэй Ин. До сего времени он боялся произносить это вслух, тщетно надеясь, что все действительно со временем разрешится. Что все те вещи, что он делал были только сном. И даже не его сном. Снятся ли сны богам? — Мне стало любопытно, поэтому я и пустил вас. Как только вы приблизились к убежищу, я сразу ощутил эту двойственность в тебе. Ведь изначально этого в тебе не было. Зла, смерти и мрака. Поэтому есть и силы сопротивляться. Внутренний огонь, талант, стремление к справедливости. Быть может, поэтому он и явился тебе. Именно тебе. — Вы сильно осудите меня, если я скажу, что не сожалею? — Вэй Ин не смотрел на заклинателя, но потом подобрался и впился в него упрямым взглядом. — Я жалею о многом, но только не о том, что мой супруг сейчас жив и со мной. — Разрушил бы целый мир, если потребовалось… — краешки его губ приподнялись в улыбке, но глаза не улыбались. Однако и осуждения в этом бездонном взгляде не было, лишь понимание. И вечность. Наверное, именно так и должен выглядеть взгляд человека, прожившего долгие-долгие годы. — Я не осуждаю, любовь толкает иногда на поистине страшные поступки. Ты думаешь, что это был твой выбор, но так ли это на самом деле? — Вы имеете в виду… — На твоем лице две стороны. Одна еще не поборола другую. С богами можно заключать сделки, их можно просить и умолять. А можно и требовать. Особенно, если с тобой поступили не совсем честно. «Всегда должна быть лазейка» — Боги, как бы сильны они ни были, не могут иметь полной власти над человеческой душой. Слова давали маленькую надежду, что еще не поздно. Быть может, тщетную. Прежде чем оставить его одного, заклинатель добавил: — И долго ли будет пылать огонь любви, если поливать его чужой кровью? Лань Чжань ждал его в хижине, которую отвел гостям хозяин зачарованного убежища. Он задумчиво перебирал струны гуициня, и лишь поднял взгляд, когда Вэй Ин приоткрыл дверь. — Что он тебе сказал? — Что здесь нет входа кошмарам. Я не разбужу тебя ночью. На секунду мелькнула мысль, что Лань Чжань специально его сюда привел, что он давно обо всем догадался… Нет. Он подозревает, но не может ничего знать наверняка. Какие тайны скрывают от своих супругов другие пары? Потраченные впустую деньги? Старые влюбленности? Пристрастие к алкоголю? Вряд ли сделку с давно забытым темным богом. — Здесь хорошо, — Вэй Ин сел рядом, положил голову на плечо Лань Чжаню. Это место действительно заставляло позабыть все тревоги, и наверное, впервые с того дня, как его супруг очнулся после длительной лихорадки, Вэй Ин ощущал настоящее тихое счастье. Самое главное, что Лань Чжань сейчас с ним. Будто прочитав эти мысли, Лань Чжань отставил гуцинь в сторону и притянул Вэй Ина к себе. Тот блаженно вдохнул знакомый запах и улыбнулся. Больше ничего на свете не имело значения. Было бы невежливо и неблагодарно заняться любовью прямо здесь, в выделенной им хижине, пусть они и супруги. И сейчас Вэй Ину этого и не хотелось. Лишь лежать в объятиях мужа, живого и теплого. Все, кто говорят, что Лань Ван Цзи походит на ледяную скульптуру — глупцы. — Я люблю тебя, — неожиданно прошептал Лань Чжань, касаясь губами уха Вэй Ина. Дыхание щекотало и заставляло тело покрываться гусиной кожей. — Мне стоит говорить тебе это чаще. — Я знаю это. Я наоборот говорю слишком часто, но это правда. Мне не нужно подтверждение. — Можешь сомневаться, что огонь обжигает кожу. Можешь не верить сказаниям о легендарных заклинателях. Чужие слова часто глупы и бессмысленны. В моей любви к тебе не сомневайся никогда.

***

У входа в их дом были развешаны разноцветные бумажные фонарики. Горящие, чтобы указывать путь, подобно звездам в ночи. Вэй Ин замер возле них, а приятное удивление сменила тревога, взявшаяся будто бы на пустом месте. Да что может быть не так? Это мой дом, меня ждет мой супруг. — У нас праздник? — он приоткрыл дверь, заглядывая в комнату. Лань Чжань сидел у накрытого столика и обернулся на его голос. — Разве у тебя не каждый день — праздник? — Мне просто стало интересно, с чего вдруг фонарики. Не похоже на скучного и такого правильного тебя. Кстати, у вас на стене нет правила, запрещающего фонарики, или я до него не дочитал? — Для того, чтобы ты не потерял дорогу домой. Поужинаем вдвоем? Кувшин с вином оказался на столе будто бы сам собой, Вэй Ин не стеснялся наливать себе, а вот Лань Чжань свою чашу отставил. Суп, пряный рис, никогда еще Вэй Ин не чувствовал себя таким голодным. Спустя некоторое время взгляд его плывет, но оторваться от созерцания Лань Чжаня невозможно, наверное, пройдет еще много лет, прежде чем Вэй Ин привыкнет в этому идеально-прекрасному лицу. Он не поверил бы сам себе, если бы не видел перед собой этот образ каждый день. Каждую ночь. Снова и снова запечатлевая в памяти родные черты. Ладонь легла на колено, Лань Чжань резко поменялся в лице. Если он планировал ужин вдвоем, то наверняка рассчитывал и на продолжение? Вэй Ин не против, совсем нет. Щеки уже горели, и одежда в этом пекле явно была лишней. — Вэй Ин, я хочу рассказать тебе одну историю. Скорее, сказку. Я разбирал книги в библиотеке и нашел запись о ней. — Так ты читаешь не только скучные трактаты о благопристойности? — Вэй Ин совсем не хотел выслушивать какие-то сказки, ему хотелось притянуть к себе Лань Чжаня, заключить в объятья, снять уже эти мешающиеся одежды. Опрокинуть на кровать или на пол, пусть будет неудобно. И забраться сверху… Нет, пусть Лань Чжань нависнет над ним, а Вэй Ин будет призывно облизывать губы и умолять. Ему всегда нравилось, как казавшийся каменным Лань Чжань взрывался, наседал, в страсти кусая его за шею и губы, переходящий от трепетной нежности к неистовости. От этого кружилась голова и бешено стучало сердце. — Послушай меня, пожалуйста, — Вэй Ин скривился обиженно и подлил в чашу еще вина. Впрочем, долго дуться он все равно не умел, а отвести взгляд от Лань Чжаня и вовсе было невозможной задачей. — Я слушаю. — В одном небольшом поселке жила девушка. Когда-то ее семья жила в достатке, ведь ее мать умела шить прекрасные одеяния из шелка. Но потом она заболела и умерла, работницы не справлялись одни и очень скоро отец девушки разорился. Но ему посчастливилось взять в жену богатую вдову, у которой уже были сын и дочь. Так они могли сводить концы с концами. Девушка была красавицей, это признавали все жители деревни, и она не осталась бы без жениха, который смог бы упорно трудиться и обеспечить ее. А талант к шитью она унаследовала от своей матери. И красоте и таланту завидовали мачеха и сестра. Когда отец внезапно захворал и скончался, жизнь ее стала совсем невыносимой. Мачеха могла больно ударить ее бамбуковой палкой и давала самую грязную работу. Однажды в деревню приехал сын мачехи, который долгое время путешествовал, пытаясь нажить богатства, но так ничего и не достиг. Он увидел свою сводную сестру и возжелал. Она отказала, ведь вот-вот должна была состояться ее свадьба с простым, но работящем юношей, который копил деньги для новой жизни. Тогда брат пробрался в ее комнату ночью и взял силой, узнав об этом, сводная сестра обвинила ее в распутстве, обрезала волосы и полоснула кинжалом по лицу, оставив на щеке глубокую рану. В великом отчаянии девушка убежала в лес, в самую темную чащу, куда местные жители старались не забредать, ведь многие так и не смогли вернуться. Она заблудилась и печально ходила среди деревьев. И в тот момент к ней явился бог. Чаша с вином застыла у приоткрытого рта на последнем слове. К чему был этот ужин, это вино? Чего Лань Чжань хочет добиться? Какой реакции. — И что было дальше? — Бог спросил: «Хочешь ли ты отомстить за свои унижения? Эти люди разрушили твою жизнь!» Девушка подумала немного и ответила: «Да». Тогда он протянул ей кинжал и одарил силой. Это был один из темных богов, что когда-то свободно ходили по земле, но в долгой борьбе они потеряли свои силы и вынуждены были уйти. Девушка вернулась в деревню и убила своего насильника. Кинжалом она вырезала его сердце и проглотила его, еще теплое. Потом она убила сестру и мачеху, их сердца отдав своему благодетелю. — Что темный бог потребовал взамен? — Душу, Вэй Ин. С каждым новым сердцем он поглощал и души, становясь все сильнее и сильнее, несмотря на то, что души родственников девушки были ничтожны и слабы. Ему этого было мало. Поэтому… — Они поглотили всю деревню, — закончил Вэй Ин, кивая. Прекрасный пример. Он не знал, выдумал ли эту историю Лань Чжань или действительно прочитал в свитках, но это была хорошая попытка вывести его на чистую воду. — Когда туда добрались заклинатели, они не нашли никого живого. Лишь опустошенные тела и следы крови повсюду. — Очень мрачная сказка. Такой хороший вечер, а ты говоришь мне о мести и крови. Не понимаю, зачем все портить. Вэй Ин все прекрасно понял. И к чему была эта история, и что пытался выяснить Лань Чжань. Он не должен узнать. Ничего. Он спросил равнодушно: — И что стало с девушкой? — Она стала супругой темного бога, его новой жрицей. Они принесли в мир смерть и боль. — Боги, души, смерть, сердца… Не хочу об этом думать, я хочу думать о тебе. О том, что ты собираешься сделать со мной сегодня. Этой ночью все боги спят. Он отмахнулся от слов, как от мухи, отодвинул столик и встал, утягивая Лань Чжаня за собой. — Вэй Ин… — Что они видят в своих снах? — от одежд давно пора было избавиться. Ханьфу упало на пол. — Обычную жизнь людей? Мир? Они не отрывали взглядов друг от друга. Глаза в глаза несмотря на то, что Вэй Ин скинул уже все и теперь стоял перед супругом обнаженный. «Как будто ты сможешь устоять». Была ли его кровь разгорячена вином или странный разговор и жестокая сказка так подействовали, но Вэй Ина вело, ноги дрожали и подкашивались. Он действовал, словно пробиваясь через вязкий густой туман, будто в горячечном бреду. Губы иссохлись, и он облизнул их языком, наблюдая, как расширяются зрачки Лань Чжаня. Тот тоже его хотел. — Иди же ко мне, — сказал он и сам сделал шаг навстречу. Прижался всем телом, облизнул губы и щеку, потерся носом. Я здесь, я с тобой, возьми меня. — Тебе плохо? — ладони Лань Чжаня прошлись по спине и остановились на ягодицах. — Мне хорошо. До постели они не добрались. Вэй Ин прислонившись к стене, пытался закинуть ногу повыше, обвить спину Лань Чжаня. Перед глазами все плыло, он терялся в ощущениях. И хотелось, чтобы было сильнее. Грубее, до боли. Сейчас он хотел этой боли, впитывал ее, питался ей. Он задрал голову, тяжело дыша, чувствуя каждое резкое движение внутри себя. Впивался ногтями в ответ и громко стонал. — Я так тебя хочу… Лань Чжань смял его губы, кусая, будто хотел поглотить. А потом опустился к шее, к змеиному укусу и поцеловал… Это было похоже на разрывание тела на части. Когда ломаются кости и рвутся мышцы и сухожилия. Или так разрывается человеческая душа. Вэй Ин кричал, срывая голос. Так долго, что воздуха внутри почти не осталось. Это было похоже на смерть. *** Шейные позвонки хрустнули так, словно Вэй Ин сжал в руках чашку из тончайшего фарфора. Человек не успел издать ни звука, он даже не понял, что случилось. Теперь вырезать сердце. Это раньше казалось сложным, теперь кинжалом он орудовал лучше любого заправского мясника. Правда, все равно ломал ребра. Сердце показалось из груди, красное и трепещущее. Они бьются гораздо сильнее, когда испытывают страх, успевая осознать свою смерть. — Вэй Ин, что ты наделал? — этот голос он узнал бы и глубоко в бездне. Вэй Ин так и застыл с еще живым сердцем в руках. Это конец. Никаких отговорок. Никаких оправданий. Лань Чжань застыл напротив него, и в глазах Вэй Ин видел боль, разочарование и страх. Наверное, для любви там места уже не осталось. Как долго он следил за ним? — Очень жестокая сказка у нас получается, правда? — Вэй Ин ухмыльнулся горько и зло. — Но ничего не имеет значения, потому что я люблю тебя. Лань Чжань медленно достал меч, но опустил лезвие в землю. — Вэй Ин, ты убил их. — Что значат несколько жизней по сравнению с жестокостью всего мира? — спросил Вэй Ин, вспоминая слова змеиного бога. — А что значат все эти жизни по сравнению с одной твоей? Лань Чжаню вряд ли понравились эти слова. От волнения Вэй Ин сжал руку с сердцем, слишком сильно сжал. И оно лопнуло. Он отбросил остатки в сторону и рухнул на колени. — Я люблю тебя. Люблю тебя, и ради тебя разрушил бы весь мир. Я ненавижу эту сделку, но знаешь, я знал, на что шел и сам согласился на это. Зато ты будешь жить. Я люблю тебя. Он протянул ладонь. Ладонь, испачканную в крови. Пальцы коснулись белого одеяния и оставили красный след. Только не смотри на меня с отвращением. Отвращения не было. Как не было больше теплоты и нежности. — Что останется от твоей любви потом? Во что превратится наша любовь такой ценой? Ты думал, Вэй Ин? О чем ты думал… Вэй Ин был готов умолять. Если бы он мог плакать, то заплакал бы. Жестокое: «я сделал все это ради тебя, а ты» чуть не сорвалось с его губ, но он не позволил себе опуститься до подобной манипуляции. Лань Чжань всегда был строг к окружающим его людям. Но наиболее строг он был сам к себе. Он не простит Вэй Ину убийства. И не простит себе, что стал причиной всего этого. И он ушел не оборачиваясь. Вэй Ин встал с колен и смотрел, как растворяется в темноте белое пятно. Он вернется. Он не сможет его отпустить, не отпустит то, что между ними было. Он любит его. Вэй Ин стоял под пронизывающим ветром и ждал. Лань Чжань не вернулся. Тогда Вэй Ин пошел прямо в пещеру темного бога. Укус кровоточил все сильнее. Вэй Ин облокотился о стены пещеры и сжал зубы. Холодное змеиное тело обвилось вокруг и душило. Сколько времени прошло с того момента, как он пришел в пещеру и отказался приносить жертву? — Прекрати упрямиться, это все равно ничего не изменит. Ты подчинишься, возьмешь свой меч и продолжишь выполнять наши условия, — темный бог, чья сила возросла до того, что он смог обрести реальное человеческое тело, дотронулся до его лица почти ласково, завел прядь волос за ухо. Если бы не сдвоенный змеиный язык, Вэй Ин никогда бы не отличил его от просто прекрасного юноши. Он смеялся над ним. — Я так и знал, что он не примет тебя, когда раскроется правда. Они все такие. Предают, уходят, перестают любить. Стоило ли оно того? — Стоило. Все равно стоило. — Какой упрямый, — когда язык оказался совсем близко к лицу, Вэй Ин отвернулся. Он заткнул бы и уши, если бы на руках не было оков. — На ваших чувствах и желаниях так легко играть. Просто кому-то нужно богатство, кто-то жаждет безграничной власти, а есть и такие, как ты, кому не нужно ни то, ни другое, хотя они могли бы ее получить. Ты до сих пор можешь разделить со мной силу, я поделюсь. Просто продолжай быть моим воином. — Я не буду больше убивать. — Ты хотел, чтобы он жил. Ты согласился на плату. Разве я не честно обошелся с тобой? Я не обещал, что он будет с тобой вечно. Ха, — и снова этот тихий шипящий смех, — А твой любимый муж тебя бросил. Люди, что с вас взять. Только души и ничего более. — Но я не перестал его любить. И в то же время Лань Чжань был прав. Поэтому и нужно было покончить со всем, пока все не изменилось окончательно. Пока любовь была сильна и теплилась в сердце. — Просто убей меня. — Еще чего. От тебя живого мне толку больше. Твои руки. Твои глаза. Твой меч. Моя сила растет с каждым новым сердцем. И ты принесешь мне новые. Нет. Если его душа еще не до конца почернела, то есть смысл сопротивляться. Должна быть лазейка. Да, он не сможет вернуться к Лань Чжаню, но, быть может, со временем ему удастся искупить хоть часть того, что он натворил. Смерти невинных. Не спасение любимого человека. Или… он просто останется здесь навсегда. Терпя мучения, но не убивая больше. — Ты не можешь расторгнуть нашу сделку, мой дорогой, — он все еще был в его голове, проникал в тело и переворачивал все внутри. И змеи. Черные змеи были повсюду, обвивали тело и торс, душили и шипели в ушах. А еще вокруг них была непроглядная тьма. — Как интересно. У нас гости, — змеиный бог вскинул голову и прислушался, оторвавшись от Вэй Ина. Тот с трудом разлепил глаза, но ничего не видел вокруг. Вдруг в проеме пещеры показалось белое пятно. — Кажется, кое-кто пришел меня о чем-то попросить, — змеиный бог вышел навстречу, загородив Вэй Ина своей спиной. Кандалы сильнее впились в кожу, запястья закровоточили. — Я пришел не просить. Верни мне моего мужа. Голос. Этот родной голос. — Лань Чжань, — он хотел бы позвать громче, но сил осталось так мало. Все высосали змеи, все забрали холодные камни пещеры. В ответ раздался лишь смех. — И ты требуешь? И на каком же основании? — Он — мой. Мы поклялись в храме, его душа, какая бы она не была — моя. Я заберу супруга с собой. — Мы заключили сделку. — Мы вступили в брак раньше. — Как нагло. Люди, — он сплюнул пренебрежительно, — и все равно вами так легко манипулировать. Никто не скажет «у меня все есть». Но вот у твоего супруга было все, ему ничего не хотелось. Только, чтобы любимый супруг был жив и здоров. А ты от него отказался. Уходи. Он теперь не твой. — Я не уйду. И Лань Чжань достал меч, осветив пещеру так, что от непривычки заслепило глаза. Он всерьез решил сразиться? — Это становится все интереснее. И из щелей пещеры вылезли твари. Они вырастали все больше и больше, оскаливая пасти. И взгляд… Тот самый, змеиный. Как бы Вэй Ин не был сейчас измучен и изранен, он не мог не узнать то, что… — Это был ты! Твои твари напали на нас тогда! — он скопил последние остатки сил, чтобы выкрикнуть это, когда Лань Чжань снес голову первой. — Мне нужен был сильный заклинатель. Мой верный воин. И мне нужно было что-то тебе предложить. Он сам их подослал. Лань Чжань не должен был умирать, этого не было в его судьбе. Манипуляция. — Какое теперь это имеет значение? Всегда есть лазейка. Можно и требовать. — Ты меня обманул. Между нами не должно было быть обмана, но ты нарушил это! Первый не выполнил условия договора. Поэтому сделка недействительна больше. Прекрасное лицо исказилось, змеиный бог занес руку для удара, но Би Чэнь, брошенный Лань Чжанем, закрыл Вэй Ина. — И поэтому власти твоей нет надо мной, — первыми уползли змеи и скрылись твари. Нужно вложить больше сил. Иссушить себя досуха, но освободиться. — Власти твоей нет надо мной. С диким звоном рассыпались оковы. Вэй Ин поднялся, пошатываясь. Ничего. Он сильный и справится. — Власти твоей нет надо мной. Начали разрушаться стены пещеры. Нить, которая связывала Вэй Ина сделкой, лопнула. Больше не было чужого присутствия в теле. И тогда Вэй Ин призвал свой меч. Они нанесли удары одновременно с Лань Чжанем, пронзив человеческое тело темного бога. И оно сползло с него, словно змеиная кожа. Остался лишь голос. — Ха! Можешь забирать его, Лань Ван Цзи. Только его душа никогда уже не станет прежней. Она потемнела, и ты будешь видеть это каждый день, не в силах исправить сделанное. Но я знаю, ты заберешь его и таким. Глупец. Вэй Ин, кровь с твоих рук не смоет ни один водоем. Ты навсегда запомнишь лица тех, чьи сердца держал в ладонях. И он ушел. Растаял в воздухе, не побежденный и не победитель. И однажды повторит попытку снова. Людьми так легко манипулировать. Рухнул еще один камень. Скоро от пещеры ничего не останется. — Идем, — Лань Чжань взял Вэй Ина за руку, но тот покачал головой. — Я останусь здесь. Он прав — мне уже никогда не исправить содеянного. Мне жаль, очень жаль, но что поделать. Я не имею права выйти в мир. — Неужели ты думал, что я тебя здесь оставлю? В моей любви к тебе не сомневайся никогда. И у Вэй Ина просто не было сил сопротивляться, когда супруг поднял его и понес на руках к выходу. На них сыпался песок, за спиной разрушались стены и падали камни. Но Лань Чжань шел и Вэй Ин никогда еще не видел его таким величественным и прекрасным. Они рухнули на траву, растущую у озера, и в тот же миг вход закрылся навсегда.

***

Вэй Ин лежал на его коленях, обессиленный настолько, что готов был закрыть глаза и провалиться в сон прямо здесь, в высокой траве. Кровь из укуса на шее наконец-то перестала течь, да и сам укус исчез бесследно, оставив после себя только легкий зуд. Пещера за ними была завалена, и вряд ли еще когда-нибудь случайный путник сможет найти в нее проход. Вода в озере осталась такой же темной, и Вэй Ин знал, что еще не один десяток раз вернется сюда мысленно — место, где в омуте похоронены десятки (если не сотни, он однажды просто перестал считать) выпотрошенных тел. В голове больше не звучал голос змеиного бога, но последние его слова глубоко отпечатались в памяти и, скорее всего, не сотрутся уже никогда. Как не смоется кровь с его рук. Пусть ее не увидит никто более — Вэй Ин будет знать, что она там есть. Как и сердце невинной девушки продолжает жить в Лань Чжане, который выпил колдовской отвар. — Я так устал и больше не смогу идти. — Отдыхай, — Лань Чжань ласково перебирал его волосы, дотронулся до лица, провел пальцем по щеке, будто никак не мог убедиться, что Вэй Ин сейчас с ним, живой, теплый и… свободный. Да, он свободен от слова, данного темному богу, то, что он успел сделать легло на душу не одним черным пятном. И ничто, ничто на свете это уже не исправит. Быть может, даже эта борьба была зря. — Мы найдем решение, Вэй Ин. Все будет хорошо, — Лань Чжань будто бы уловил отголосок мыслей, наклонился и легко поцеловал в макушку. Странно, но будто бы действительно стало легче. Вэй Ин устало улыбнулся. Они живы. Они вместе. Достаточно для того, чтобы суметь противостоять всему миру, пусть недолго и безнадежно. — Ты проснешься утром отдохнувшим и свободным. Да, свободным. — Я рядом, — Лань Чжань убрал волосы с его лба, провел ладонью, вытирая пещерную пыль и пот. Вэй Ину хотелось сказать, как он его любит, на самом деле любит, что теперь он точно исправится и будет стараться изо всех сил. И раз Лань Чжань сказал, что все хорошо… Только вот язык отказался подчиняться, тоже устал. Если боги и спят, то что видят во сне? Быть может, мечты о великой любви, великом, но потерянном могуществе, войнах и победах? Вэй Ин засыпал, убаюканный нежными прикосновениями своего супруга, наконец-то провалившись в желанную и дарующую покой темноту. И снов не было.