Тен-ити-го. Небеса для «Ямато»

Вместо эпиграфа: «Тен-ити-го» - «Небеса-1» (перевод с японского, кюдзитай 天號作戰, синдзитай 天号作戦 ), кодовое название последней операции супер-линкора «Ямато», в ходе которой он был расстрелян самолетами американских авианосцев. Этот поход с горючим только в один конец (линкор-камикадзе) чуда японской инженерной мысли почитается в Японии как символ самурайской доблести. Командующий 2-м флотом адмирал Ито, командир корабля капитан Арига, и почти весь экипаж (более 3000 человек) погибли. Что-то, лежащее на дне, привлекло внимание ската, величаво проплывавшего в морских глубинах в поисках своей любимой пищи – всяческих моллюсков и ракообразных. Это место подводный хищник заприметил давно, огромная гора из металла стала прекрасным местом для размножения вкусной пищи. Никогда плоский обитатель Восточно-Китайского моря не уходил отсюда без добычи. Предмет, привлекший внимание, оказался латунной гильзой. Латунь, в отличие от стали, не обрастала водорослями или ракушками, не покрывалась коркой живого налета, а оставалась в первозданном виде десятилетия. Именно этот кусок прошлого стал интересен скату, так как добыча юркнула в него. Ничего, вылезет. Надо только немного подождать. А ждать скат умел. Ему некуда было торопиться. Морской обитатель сделал круг над кораблем, навечно замершим на дне морском. Если бы он был водолазом, а не рыбой, он бы смог распознать огромные винты, несших гордость и последнюю надежду Флота Микадо к Окинаве. О том, что корабль принадлежал Империи Восходящего солнца, четко говорила эмблема в виде хризантемы, закрепленная на носу. Кругом, став домом для рыб и прочей живности, не видевшей дневного света, стали разбросанные, как детские игрушки, по песчаному дну башни главного калибра и вспомогательных орудий. В обрубках их стволов трудно было узнать гордость арсенала в Куре. Десятки лет, линкор, ставший искусственной донной скалой, был мертв. Он пал как воин, в последнем бою, в котором трусливый враг даже не вышел в сражение, а налетами с воздуха, из безопасного далека, погубил надежду Ниппона. Снаряды, как меч, выпавший из рук убитого самурая, грудами лежали вокруг расколотого корпуса, теперь уже – неспособные повредить кому бы то ни было. Если бы холодная сталь была живой, и могла говорить, она бы кричала, нет, вопила о мести! Но безмолвны пучины морские… Как безмолвны потомки тех, кто своими руками создал этого колосса, кто сражался на нем, кто погиб с ним. Некому принять меч. Измельчали люди. Нет в них былого духа, промотали-прожрали в личных удовольствиях потребительского общества. Человек – всегда эгоист. Победы он приписывает только себе. А о поражениях – стремиться забыть. Зачем месть, если война давно прошла? Кому мстить, если все довольны подсчетом купюр? Нет, не достоин человек моря! И не будет достоин, пока не осознает, что корабль – это не кусок стали, который, отслужив свой срок, должен «пойти на иголки». Пока не поймет, что корабль может любить и страдать, обижаться и помогать. Что корабль – живой! Как любое живое существо – он будет верен тому, кто ценит его. И если надо, спасет в трудный момент. Того же он ждет от человека. И если корабль, как медведь, затравленный собаками, падет в неравном бою, он будет просить о мести. Корабли не могут говорить. Тем более, погибшие… Но мысль материальна, и молчаливый вопль линкора «Ямато» был услышан мировым эхом, ноосферой, к понимаю которой человек смог прийти только в двадцатом веке, и из своего эгоизма посчитал, что в этой живой информационной оболочке могут быть только его мысли, а не мысли всего живого и разумного на Земле. Вопль погибшего неотомщенным линкора-самурая прокатился от льдов Антарктики до Огненной земли. И был услышан… За островами Диомида, в Чукотском море, лежал близнец линкора «Ямато». И даже носил то же имя. Точнее – «носила». Супер-линкор Туманного Флота, Верховный флагман. Внешне – полная копия своего прототипа, погибшего больше чем на сто лет раньше. Она откликнулась. Лежавшее на дне, потухшее белое ядро вдруг засветилось ярким голубым светом через символ-сигил корабля, в форме трех треугольников, обрамлявших отцентрованный круг. В сознании корабля стали всплывать Высшие директивы: не допускать людей в море, уничтожать любой человеческий корабль, разорвать связь между континентами и архипелагами. Эти директивы знали все, кто носил на своих бортах сигилы. Но в отличие от остальных, «Ямато» и ее сестра «Мусаши», знали Цель. И Цель эта была созвучна мольбе старого корабля. С «Мусаши» они шли к этой Цели разными путями, по-разному понимая, что для ее достижения нужно сделать. И в итоге – дважды сошлись в схватке, во второй из которых погибли обе, превратившись в горы обломков, лежащих, как и их прототипы, на морском дне. Но тот, кто создал «Ямато» и «Мусаши», вложив в них чудеса технологии будущего, дал им возможность, в отличие от стальных гор Страны Восходящего Солнца, еще раз подняться. Возродиться из небытия. И снова попробовать. Цель – достигнута не была. А значит – снова война. Медленно текли струйки нано материалов. И с каждой песчинкой – вырастал из воды, оформляясь, белоснежный корпус, вставали на место башни, гордо вздымались надстройки, мостики, рубки. На крыше командно-дальномерного поста появились две девушки, в белых платьях такого искусного дизайна, словно их обладательницы прямо сейчас готовились отправляться на бал. Одна – черноволосая, с фиолетовыми глазами, другая – зеленоглазая, с волосами, цвета первого снега. Протянули друг-другу руки и улыбнулись. Они общались без звука, ведь они были одним целым, двумя ментальными моделями линкора «Ямато». Но вдруг, как облако в солнечный день, тень беспокойства налетела на лицо черноволосой. Забеспокоилась и зеленоглазая. Они синхронно огляделись, и снова посмотрели друг на друга, но уже тревожно: - Где «Мусаши»? - Видимо, она успела восстановиться раньше… Громадный белый корабль начал набирать ход, поворачивая на юг, в сторону Берингова пролива, за которым открывалась дорога к Японии. «Ямато» торопилась, хотя уже понимала, что снова безнадежно опоздала.