Reunification

      Изнурительный семнадцатичасовой перелёт утомил шестерых парней, что наконец прибыли на Мальту, страну, в которой они проведут свои небольшие каникулы, кривляясь на камеру и расхаживая по различным местам. А так хотелось просто побыть дома. — Боже мой, я просто не выдержу, — взвыл Хосок, падая на первый попавшийся диван и расслабляя конечности. Даже его, самого весёлого участника группы всё конкретно так заебало. — Как же я с тобой согласен, — измученно прохрипел Юнги, который был одет во всё черное, из-за чего солнце нещадно пекло его многострадальную голову, да и не только.       Он уселся рядом с Хосоком, пихая в сторону его ноги, но был легко перехвачен за талию и усажен на колени Пака, что всегда заботился о своей второй половинке. Вошедший Чонгук лишь невесело улыбнулся по некоторым причинам: он очень сильно заебался искать этот грёбаный отель, как, между прочим, и все; и рядом с ним нет его любимого хёна, расписание которого отняло у них долгожданный отдых, который планировался на двоих, без остальных мемберов, но, видно, не судьба. Сев рядом с Сокджином, что рылся в своей сумке, Гук открыл переписку с Тэхёном, который был в пути к отелю, где он остановился. Чонгук; 10:47 Хён, мы только недавно нашли отель, скоро начнётся съёмка, где мы якобы будем выбирать комнаты.

Тэхён; 10:49

Хорошо, малыш, завтра я уже вылетаю. Потерпи немного.

Чонгук; 10:50 Хорошо, хён, я постараюсь, но я уже скучаю по тебе…       Ответа не последовало, а затем начались съёмки, где все мемберы сначала вышли на улицу, а после по очереди выбирали себе комнату, что по-настоящему было довольно весело. После расселения участники разделили обязанности и разбрелись кто куда: Чонгук с ребятами пошёл за чемоданами, когда запиликал его телефон.

Тэхён; 11:27

Ты очень хорошо вёл машину, детка, умничка.

Чонгук; 11:29 А ты откуда знаешь?

Тэхён; 11:31

Вас снимают и некоторые кадры мне скидывают, чтобы я вовсе не заскучал

Чонгук смущённо улыбнулся экрану, хотя, по сути, улыбаться было незачем, но это же Тэ, его самый любимый Тэхён, что сейчас очень далеко от него, но даже так он может наблюдать за своим малышом.

***

      После многих дневных событий шестеро парней оказались на арендованной лодке, где все дурачились, пили пиво, а Юнги пускал слюни на закуску, мирно потягивая свой напиток. Чимин начал снимать послание Тэхёну, показывая ему всех мемберов. — Эй, Ви! — Эй, Ви! — Тут нереально жарко! А там жарко? — Приезжай! — Народ, давайте каждый скажет, что любит Тэхёна! — предложил Чимин под весёлые и немного пьяные улюлюканья. Чонгук сразу влез в объектив. — Тэхён, я люблю тебя! — сказал он, мило и нежно улыбаясь. Далее все остальные говорили о любви к одному из их макнэ, а Шуга в никакую начал отпираться, мол не скажу — не буду, но после ощутимого щипка, всё же выдал недовольное признание.       С хорошими напитками, закусками, смехом и танцами никто не заметил, как наступила ночь, звёзды освещали путь, под размеренное покачивание четверо мемберов уснули. Чонгук сидел около самых перил, смотря на горящий огнями город, и в этот момент он по-настоящему скучал по Тэхёну, что сейчас мог подойти с тёплым одеялом в руках, укрыть нежно-нежно и обнять бережно, будто он, Чон Чонгук, единственное сокровище его жизни. К горлу подступил большой ком, что приносил боль даже на физическом уровне, а плечи, облачённые в лёгкую кофту, чуть подрагивали от ветра, что гулял по морю.       Чимин работал на камеру, что получалось у него совершенно естественно, ведь он был искренен и по-настоящему радовался и восхищался небывалой красоте, которая предстала перед ним. Он рассказывал о том, как же красив вид и высмеивал других участников, что отрубились при первой же возможности, пропуская такую прекрасную картину. Он осторожно попросил оператора снять то, как мило спал его Юнги, приложив руки перед лицом, закрывая его от тусклого света ламп. После того, как отсняли эту сцену, Чимин крепко обнял Чонгука, даря ему своё тепло, ведь он обещал когда-то Тэхёну, что, если того не будет рядом, он позаботится о Гуке. И, раз за разом, он всегда выполнял свои обязанности.

❖❖❖

      На следующий день без Тэхёна Чонгук стал рассеянным, делая всё на автомате, но прогулка с Чимином его взбодрила: сначала они хотели поесть в ближайшем заведении, но то было закрыто, и во избежание потери времени, они гуляли по городу, несколько раз сталкиваясь с другими мемберами. Когда они столкнулись с Джином и Шугой, Чимин с улыбкой на лице стёр потёкшее мороженое со рта Юнги, заставляя того раздражённо материться, а стафф на некоторое время приостановить съёмку, наблюдая за милующейся парочкой и украдкой кидая взгляды на плохо скрываемую зависть самого младшего. Один из главных операторов исподтишка сфотографировал его и отправил Тэхёну, что на данный момент ждал свой рейс.       За весь день все были счастливы, побывав в новых неизведанных ранее местах, попробовав местного кролика, оценить архитектуру и живопись, но каждый ощущал, что они неполны, будто ценный кусок оторвали от их дружной семьи. Странное это чувство, вроде почти шесть лет живешь всемером, иногда ненавидишь кого-то, принимаешь один душ, если нет времени, помогаешь друг другу, знаешь, что этот человек будет с тобой 24/7, но потом вы становитесь более популярны, и некоторые, как Тэ, выбиваются из общего режима, ему выделяют более сложное, загруженное расписание, он снимается в дораме, заводит новые знакомства, укрепляет их, создаёт с ними тайные рукопожатия, хотя создавал их лишь с Чонгуком, что, несомненно, задевало последнего тем, что в промежутки между работой он выбирал не его, а встречу со своими хёнами из Хварана. Но всё равно, он часть семьи, он и есть их семья. Ведь семья — это когда все вместе, как разрезанный торт, куски которого сложены воедино.       Поэтому без Тэхёна и его отменного вкуса всем было не по себе. Особенно скучал Чонгук, ведь Тэ его вторая половинка, которыми они стали ещё в самом начале их сложного пути, клянясь на мизинчиках, что никогда не предадут друг друга и всегда будут вместе, и даже смерть не разлучит их. Последний раз, когда Тэ был дома, был ровно месяц назад, но и тогда он заскочил лишь на завтрак, который макнэ благополучно проспал и проснулся лишь от лёгких поглаживаний по голове от Тэ, что уже был одет в верхнюю одежду и ждал машину, не удержавшись и придя в комнату макнэ, которая, по идее, была их общей комнатой. Он осторожно поглаживал младшего по голове, но так как Чонгук в это время спал всего наполовину, то вторая часть мозга быстро проснулась и с сонным, хриплым воплем бросилась к Тэхёну, ну, а сам Чонгук лишь потакал ей, прижимаясь сонной мордочкой во вкусно пахнущую мужским одеколоном щеку, ощущая себя наконец-то защищённым в любимых объятиях. У них было всего около пятнадцати минут, пока Чимин отвлекал водителя, но они использовали его сполна: успели пообниматься, поделиться некоторыми новостями, которые в частности рассказывал Тэхён, а так же самозабвенно целоваться, чувствуя привкус зубной пасты, нежно, неторопливо, всё как они любят. То утро было сродни глотку воздуха, что на данный момент был истощён настолько, что можно было задохнуться друг без друга.       К концу дня Юнги и Чонгук отправились в бар, где выпили парочку коктейлей «Айриш бомб», чтобы закрепить свою дружбу, которая закончилась сразу после конца съёмки. Никогда у Гука не ладилось с этим сложным хёном. И как только Чимин его терпит? Правильно, любит, как и этот вечно смущённый от любых любезностей в общественных местах хён.       Гуляя по городу, Чонгук слушал прекрасные голоса уличных исполнителей, заблудившись и всё же найдя нужную дорогу, встречая по пути Джина с Хосоком и желая спеть песню. Да уж, не давайте Чонгуку алкоголь и не сводите его с Юнги! Это две несовместимые вещи, скрестив которые, мы получим огромный взрыв, ведь на трезвую голову Чонгук ни за что бы не согласился петь перед публикой, да и на улице… стыдоба-то какая! Но всё же, собравшись, он исполнил одну из своих любимых песен, чей текст он более или менее хорошо знал. Он пел чуть запинаясь и кое-где не попадая в ноты, но в целом он справился с поставленной задачей. Когда песня закончилась, он поклонился и сказал смущающимся голосом: — Простите. Спасибо большое, — все, кто был на площади, начали аплодировать, а Хосок с Джином ещё и кричать. Вечер был прекрасен.

❖❖❖

      В отеле была абсолютная тишина, пока её не разрядил крик Хосока о том, что он уже вот как три часа не спит и хочет есть. Вот кто не страдает от похмелья. Все (да не все) мемберы двинулись в ресторан, чтобы позавтракать, стафф объявил, что именно сюда должен прибыть Тэхен. Началась съёмка, все участники сидели как на иголках, пока вдалеке не прошли пара девушек, за которыми спрятался Тэхен. Его появление вызвало шквал эмоций, восторженных криков, мокрых ладоней Чонгука и его же закушенной губы. Наконец-то его Тэ вместе с ним. Он так скучал.       Весь день для Чонгука пролетел словно в тумане: голоса, звуки, касания. Он всё это пропустил, смотря на своего Тэхёна, что был со всеми дружелюбен, но не выпускал Чонгуковой руки из своей. Ему особенно понравилось то, как Тэ катался на лошади. Как истинный Хваран. Только его Хваран. Мемберы сидели за столом, ужиная и бросая задорные взгляды на парочку, что, кажется, начала светиться, как только встретилась. И так на протяжении всего дня. Они уже давно договорились погулять по городу, притворившись, что спят. Надо же голубкам поворковать.

Ночь.

      Тэхён и Чонгук слышали, как старшие хёны уходили, перешептываясь, а стафф уезжал. Но им было совершенно не до этого, ведь они наслаждались друг другом, обнимаясь и разговаривая абсолютно обо всем и одновременно ни о чём. Тэхён много рассказывал о том, что делал, а Гук жаловался на то, что скучал очень-очень сильно. Как маленький ребёнок, коим, он, кажется, и являлся. Что ж, Ким Тэхён, тебя хотя бы не посадят за совращение, ведь этому ребёнку уже больше двадцати одного. Когда голос Тэхёна, рассказывающий о чем-то, во что Гук даже не вслушивался, затих, он полежал немного для пущей вероятности, смотря на ровную спину хёна, а потом чуть привстал на локтях, из-за чего Тэ чуть отклонился назад, и провёл кончиками пальцев по гладкой щеке Тэхёна. — Я ведь правда, так скучал, хён, — Тэхён вдруг развернулся всем корпусом, переворачиваясь на спину и пристально глядя в его глаза, заставляя младшего смущённо отвести взгляд. — Я… я думал, ты спишь, — Тэхён улыбнулся, за подбородок поворачивая голову младшего в свою сторону, заставляя смотреть в глаза. — Как я могу думать о сне, когда ты рядом? Когда ты наконец-то рядом, малыш, — Чон ошалело смотрел на него, пытаясь понять, врёт он или нет, но Тэ не врал, притягивая его к себе и шепча в самые губы. — Я тоже скучал, — а после целуя до кружащейся головы и ощущения полной эйфории лишь от поцелуя, от которого Гук нервно выдохнул через нос.       Перекатившись, Тэхён занял лидирующую позицию, прижимая руки младшего над его головой, крепко сжимая в своих, а после отпуская, чтобы заняться маленькими пуговичками на его пижаме, которая была одна из немногих исключений из чёрно-белого мира макнэ. Расстегнув все пуговицы, Тэ резко дёрнул полы в стороны, вызывая тем самым у Чона несдержанный вздох. Тэхён трогал абсолютно везде, желая запомнить каждый кусочек, ведь никто не знает, когда выпадет следующая возможность побыть наедине. Чон пытался поспевать за старшим, но тот был словно сорвавшийся с цепи зверь, которому наконец-то дали жертву на растерзание, чем он сейчас и занимается. — Тэ… — задыхался от такого напора Чонгук, — подожди, ах, не так быстро, — Ким, оторвавшись от истерзанной засосами шеи, поднял на него взгляд, полный страсти, но сразу же переходя в нежный. Старший потянулся к губам макнэ, целуя его, а после ехидно шепча. — Нет, малыш, сегодня я наслажусь тобой до того момента, пока ты не будешь просить меня остановиться, — Чон боязливо посмотрел на него, держа лицо в руках, чтобы он, не дай бог, не продолжил начатое, а после неуверенно выдал. — Тэ. Я. Мы. У нас не было… больше двух месяцев. Тэхён открыл рот, чтобы что-то ответить, но после резко закрыл его, обдумывая что-то в своей голове, а после наконец решая. Он навис над Гуком, вжимая того в кровать и смотря в нервно бегающие глаза. Возбуждение отошло на второй план. Сейчас главное не спугнуть этого сладкого крольчонка, о сладости которого Тэ и забыл вовсе. Не сахарный, не растаешь. Пожалуй, его Чонгук-и совсем наоборот. Очень-очень сладкий, добавь каплю слёз — затвердеет и закроется в себе, не став больше таким сыпучим и мягким.       Тэ осторожно, боясь спугнуть, расцеловывал опухшими от поцелуев губами лицо Чона, вызывая довольную и смущённую улыбку, щекоча кожу. Чон, в свою очередь, прижался телом к Тэ, обнимая поперёк туловища и благодаря Всевышнего за то, что подарил ему такого человека, как Тэхен. Они как те соулмейты, про которых читал Чонгук в одном молодёжном романе из-за нехватки вдохновения. Два сердца сливались воедино, образуя одно целое. Тэ был осторожен, как никогда прежде. Он стягивал с Гука пижаму, смотря в глаза, давая поддержку, за которую младший был безумно благодарен. Он не был ни в одном месте забитой плаксой, наоборот, но на данный момент хотелось быть в центре внимания Тэхёна, которого ему всегда будет мало из-за давления агентства, менеджера, что постоянно кричал на них за нечаянно брошенный взгляд. Они безмерно благодарны АРМИ по всему миру, агентству, директору, что вывел их «из грязи в князи», родителям, что вырастили их, дав им жизнь, но были моменты, в которые они хотели собрать вещи и отправиться на остров, где их никто не найдет и никто не будет тыкать пальцем, рассказывая о стереотипах и о том, что отношения должны строиться на аксиоме «парень/девушка» и никак иначе.       У Тэ были недолгие отношения ещё перед дебютом с девочкой из соседней деревни, с которой он потерял свою девственность, но, как оказалось, он не был первым плугом в этих землях, что были давно распаханы. У Чонгука тоже были отношения в четырнадцать лет с девочкой на три года старше, но дальше невинных поцелуев они не заходили по той простой причине, что Гукки не понимал, что нужно семнадцатилетней девушке от него, когда она старалась залезть в его трусы со спанч бобом, после этого высмеяв его за них. Тогда Чонгук очень сильно обиделся на неё, вытолкав за дверь своей квартиры ночью и оставаясь совсем один, ведь родители опять были в разъездах.       Именно тогда он и стал стесняться своего тела, прибыв в общежитие чуть не со слезами выталкивая за дверь прилипчивого хёна, что, вообще-то, был очень понятливым и старался побороть барьер макнэ, что у него в итоге получилось, ровно до того момента, когда у них не появилось чуть больше денег, и Тэ с Чимином не потащили мелкого в тренажёрный зал, в котором тот засел на долгие пару лет, но когда в сети прошла волна его фото с надписью «Накаченная свинья», то, увидев это, он впал в депрессию, перестав ходить в зал и активно худея, совершенно не жалея себя. Тэхен ненавидел всех этих людей, что так влияли на его парня, но и в этом нашлась выгода для него: он наконец смог поднять младшего, чего раньше не мог, что непосредственно влияло на его эго.       Тэ стянул нарочито медленно с ног макнэ бордово-чёрные боксёры и воззрился на его полувставший член, хватая его в руку и оттягивая крайнюю плоть, дуя на головку и слыша сверху протяжный стон, и видя краем глаза сжатые в кулаках простыни. Чонгук приподнялся, смотря на играющегося старшего, а после упал обратно, от того, что если бы он продолжал смотреть, то позорно кончил как подросток. Он зарылся рукой в жёсткие волосы Тэ, оттягивая, но тот сбросил руку, наконец заглатывая до основания, упираясь носом в гладкий лобок. Тэхён доводит младшего до исступления, заглатывая до основания или посасывая лишь головку, игрался и облизывал. Чонгук выгнулся дугой, собирая простынь около себя и постанывая имя своего хёна, сжимая его голову мощными бёдрами. — Хён, я сейчас… — простонал предупреждающе Чон, и Тэхён отстранился, доводя парочкой движений до финального конца, выдавливая семя до тех пор, пока член не опал.       Отойдя от оргазма, Чонгук толкнул Тэ на кровать, устраиваясь меж его разведённых ног и, хитро улыбаясь, схватил зубами член Тэхёна сквозь штаны, под которыми не было ничего. Немного подразнившись, младший стянул свободные штаны своего любовника и отбросил их где-то около кровати. Он обхватил руками член, медленно ведя от основания к головке, а затем коснулся головки губами, вбирая её в рот и проводя языком, посасывая. Тэхён судорожно выдохнул. Гук медленно начал водить головой, вбирая глубже, почти до основания. Чонгук всегда умел хорошо делать минет своему хёну, ведь практики у него было в несколько раз больше, поэтому, когда Тэ кончил, он проглотил семя, в то время, как сперма вызывала у старшего рвотный рефлекс, который он, увы, не мог пока что побороть. — Где смазка? — спросил Тэхён, отойдя от оргазма и прикусывая мочку уха Гука. — В тумбочке. Мх, — ответил дезориентированный макнэ. Тэхён вытащил из тумбочки небольшую баночку смазки и начал разогревать её в руках, после чего приподнял таз младшего, разводя его ноги ещё шире, тем самым заставляя смущаться. Он выдавил смазку на пальцы, подставляя их к тугому сфинктеру и массируя сморщенные края, расслабляя, а после вводя средний палец, прокручивая, вскоре добавляя второй, а за ним и третий. — Хён, давай уже… — простонал Гук, насаживаясь на пальцы и прося большего. Собираясь ещё раз насадиться, Гук понял, что пальцев в нём больше нет, поэтому посмотрел на раскатывающего по члену презерватив Тэхёна, что смотрел на него в ответ, а после ободряюще улыбнулся. Младший встал на колени, вытягивая вперёд руки и верхнюю часть тела, оттопыривая задницу. Тэхён пододвинулся ближе, укладывая руки на округлые половинки, поглаживая, а после любовно шлёпая. Добавив смазки на вход, Тэхён направил головку, надавив и оказываясь точно в младшем, проталкивая член дальше, пока он не уперся в комочек нервов, из-за взаимодействия с которым Чонгука подбросило и забило крупной дрожью. Такой чувствительный.       Тэхён задвигался сначала осторожно, а после набирая обороты, вдалбливаясь в эту упругую задницу. Выходя, Тэ похлопал Чона по боку, как бы намекая на смену позы. Старший сел на кровать, а Гук, придерживая член правой рукой, насадился на него, одной рукой держась за шею старшего, а второй поддерживая собственную поясницу. Два тела сливались воедино, постанывая имена друг друга басом и фальцетом. Чонгук брал настолько высокие ноты, что учителя по вокалу, будучи здесь, наверняка бы похвалили его.       Они подходили к вратам рая вместе, держась за руки, а после открыли их, видя белый свет оргазма, потом медленно-медленно падая вниз, ощущая безмерную слабость и эйфорию от пережитого. Отойдя от оргазма, Тэхен дотянулся до пачки с влажными салфетками, что лежали рядом с кроватью, вытерев обоих от семени. Уже почти засыпая, Чонгук проговорил сонным голосом: — Хён, знаешь, я окончательно понял кое-что, — Тэ заинтересованно взглянул на него. — И что же, Гуки? — Я не могу прожить без тебя. Я просто задыхаюсь, когда тебя нет рядом, — Тэ расплылся в широкой улыбке, прижимая младшего к себе. — Я тоже, малыш. А сейчас спи, хён рядом. И всегда будет. Веришь? — Верю, — сквозь сон прошептал младший, спокойно засыпая в любимых объятиях.