Первая и последняя жизнь

POV(Аро): - Разлюбезный брат, - послышался недовольный голос Кая, - может, ты уже оторвешь ему голову, а то он уже успел уснуть. Я стоял, облаченный в черный плащ, и, взявшись руками за голову какого-то вампира в лохмотьях, нарушившего закон, намеревался ее оторвать, но что-то мешало. Опустив руки, я покосился на Маркуса, потом сглотнув и скинув на ходу плащ, я помчался прочь из тронного зала. Перед глазами мелькали длинные коридоры и бесконечные двери, как в страшном сне, когда ты бежишь, бежишь от чего-то, а кругом двери, и все они закрыты, а коридор никак не кончается. Так и я бежал, куда глаза глядят, куда ноги несут. В голове, оглушая, вертелись слова: «Теперь ничего не будет по-прежнему». Что она хотела этим сказать? Что? Зачем я только прикоснулся к ее руке? В тот момент пока я убегал, Кай, впервые за многовековую историю, усмехнулся. Все давно уже заметили, как изменилось мое настроение, привычки. «Рассеянный, вялый и совершенно не такой, каким мы тебя знаем», - однажды сказал Маркус за вечерним кровавым "чаем". Но ничего не изменить. Никогда не думал, что такое возможно. Слишком долго холил и лелеял я свой облик эгоистичного, вечно радующегося властителя, что и сам поверил в его правдивость. Распахнув двери к лестнице, ведущей в башню, я на секунду остановился. - Что ты сделала со мной? – наполненным болью, голосом прошептал и, закрыв глаза, сел на ступеньки, - и это всемогущий Аро? Это тот, кто держит в благоговейном страхе любого вампира, населяющего землю? – вскочив, я широко раскрыл глаза, в которых горел дьявольский огонь, и прорычал не своим голосом, - никто не смеет мучить меня тем более какая-то девчонка. Оставалось понять одно: верю ли я сам в то, что говорю? Разум говорил да, а сердце нет. - Это не возможно, - вновь голосом, с бесцветными нотками, прошептал я и продолжил подниматься в башню. POV (Алексис): Запомните: никогда, даже если угрожают смертью, не отказывайтесь от своего счастья. Пусть вы пока только сердцем чувствуете, что все будет хорошо, все равно, не отказывайтесь и не бегите. Я сидела в «своем» месте, потерянно глядя куда-то вдаль,над городом. - Я волнуюсь за нее, - прошептала Эсми, стоявшая неподалеку от Алексис. - Неделю молчит, как приехала, молчит. Никого ни в голову, ни в будущее не пускает. Она хорошо развила свои способности, гасит любую силу, какая к ней приближается, - грустным голосом отвечал матери Джаспер. - Поговори с ней, прошу. В глазах вампирши было столько боли, что невозможно отказать. Вздохнув, он подошел и сел рядом с сестрой. - Слушай… - начал было Джас. Но один мой взгляд заставил его замолчать. Опустив голову, Хэйл встал и, обняв Эсми за плечи, отправился домой. «Как же все надоело, нигде не скроешься, никуда не убежишь», - мелькали мысли в голове. Взяв палочку, я нарисовала силуэт на снегу: профиль статного мужчины с длинными, чуть ниже плеч, волосами и идеальными чертами лица. С той моей поездки все пошло кувырком: охотиться не получалось, Эммет убивал для меня, прикасаясь к клавишам пианино, не могла играть, все ноты вылетали из головы, даже предстоящая свадьба Эдварда и Беллы не радовала, а наоборот только хуже делала, больнее. Впервые я завидовала им. Ледяное сердце тоже может изнывать от грусти и тоски, и это намного хуже, чем человеческая боль. Ее ты можешь заглушить алкоголем, наркотиком, другой болью, а вампиру ни в чем нет покоя, нигде не найти транквилизатора, который мог бы спасти от мук. Я стала слышать его голос все чаще! Все отчетливей. Он наполнился новыми отзвуками, как будто "ОН" кричал, ревел от боли, и от этого становилось только страшнее. Все было не в радость. От полнейшей безысходности хотелось рвать и метать, но сил не хватало. Полюбив, вампир либо обречен на смерть, либо на счастье, равного которому нигде не найти. Мне подходило первое, значит такова моя судьба, и остается только мечтать, что все будет по другому. Глупо… Безнадежно глупо… Встав, я подошла к краю обрыва и спрыгнула, но благополучно приземлилась и раздосадованная этим медленно побрела к дому, выбрав самый длинный путь, чтоб подольше помучиться и подольше оттянуть момент встречи с семьей, где каждый смотрела на меня, как на безнадежно больную. Невыносимо видеть их переживания. Гадко, что я делаю больно не только себе, но и им. Но как решить эту проблему? Никто не подскажет, а другого варианта я не вижу.