Первая и последняя жизнь

Источник вдохновения: Danity Kane – Stay with me и Within Temptation – Angels - Аро, куда ты? – Кай перелистнул страницу и искоса посмотрел на брата. - Пойду к себе, - кисло улыбнувшись, ответил он. - А с нами сидеть, тебе уже гордость не позволяет? – фыркнул брат. - Зачем ты так? Кай, ты несправедлив к нему, - растягивая слова, отозвался из дальнего угла комнаты Маркус. На это Кай лишь поморщил нос и уткнулся в книгу. - Иди брат мой, - улыбнулся устало Маркус. Аро, покосившись на недовольного брата, закатил глаза и, посмеиваясь, вышел из читальни. Как только он оказался наедине со своими мыслями, среди непроглядной тьмы коридоров, ему стало не по себе. Что-то больно царапалось внутри, и ком в горле мешал говорить. Из Форкса Аро вернулся в одну ночь. Не желая ждать самолетов, он отправился пешком, благо географию за 3000-летнее существование выучил досконально. Закрыв глаза, повелитель воскресил в памяти тот день. «Зал…гости…жених…невеста…счастье…речь…любовь…она…она…она! Тысячу раз она!!!» Сжав руками голову, он прислонился к стене. «Ее глаза, ее холодные ответы…признание и падение» - Боже, Аро, как же ты слаб. Ты пал пред девой на колени, влюбился, как юный глупец, - точно обжегшись обо что-то, он отдернул руки от головы и молитвенно сложил их, касаясь губ, - слабый, наивный глупец! Сорвавшись с места, Аро отправился в свою комнату, не желая больше скитаться по ночной Италии, точно привидение. Влетев в комнату, он сбросил черный плащ на пол и, оставшись в одной белой сорочке с глубоким вырезом (мушкетерская, средневековая, с широкими рукавами) и черных классических, брюках он вышел на балкон. Луна манила к себе, так бы и полетел ей навстречу. Перед глазами мелькали ее глаза, смех, улыбка и тот прожигающий все на своем пути взгляд истинной отваги. Сжав руками бетонные перила, он отломил от них кусок. «Опять. Кай меня скоро убьет, если я еще что-то сломаю, сотый раз за неделю…», - усмехнулся Аро и бросил каменюку вниз. - Что же мне делать с тобой Душа моя, охладевшая. Как победить любовь, В которой ты, онемевшая, Себя позабыв, утопила. И где мне покоя искать, Когда ты весь мир покорила? Как мне себя спасать, Когда без тебя жизнь не милА?… , - прошептал Аро, опершись рукой о дверной косяк и опустив на нее отяжелевшую от горя голову, - Хоть людям показывайся, чтоб тебя же твои же братья убили… Бред… - ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА СО МНОЙ!!!!!!! – прокричал точно раненный зверь Аро, падая на колени. - Тшшш, милый, тшшшш, - послышалось позади. Аро закрыл глаза и проговорил: - Ну вот я и сошел с ума… - Нет. Родной мой, открой глаза, пожалуйста, - умолял сладкий тихий голос. Покорившись ему, ОН открыл глаза и обомлел. Она сидела перед ним на коленях и держала в своих нежных руках его лицо. Казалось, что сейчас луна взорвется от счастья, но он в шоке смотрел перед собой, боясь поверить в реальность того, что видит. Подняв руку Аро коснулся ее щеки, губ, шеи… - Настоящая. Ты не видение, - еле слышно нашептывал он. Тихонько засмеявшись, Алексис кивнула. - Да, я тут, я с тобой и хочу сказать то, что давно уже следовало бы: я люблю тебя, моя несбыточная мечта, люблю до потери владения собой, до дрожи в каждой клеточке тела, люблю и пусть весь мир будет проклят, я не могу больше не видеть тебя, не чувствовать, не слышать…Я рассыплюсь на тысячу кусочков, если когда-нибудь вновь потеряю тебя…моя душа…жизнь моя…Аро… - на одном дыхании, переполненная чувствами, говорила и говорила она. Аро, закрыв глаза, улыбнулся и, не в силах больше терпеть, прижал Алекс к себе, покрывая лицо, руки, шею поцелуями. Весь мир, в этот момент, остановился и любовался на них. - Любовь поистине сладостное проклятье… - проговорил, «задыхаясь» (с трудом от переполнявших его чувств), Аро. - Тшшш, замолчи, разве это все может быть проклятьем… - и улыбнувшись, она припала к его губам, насладившись долгожданным пряным вкусом его губ… Ветер покачивал занавески на окнах. Часы мерно тикали на стене. Ночь шла на убыль, и уже светало. Долгожданное счастье, точно вино 200-летней выдержки, пьянящим дурманом сковывало разум… Он и она, рука в руке они лежали на белых простынях, прижавшись друг другу, и смотрели в глаза, как будто эта ночь для них последняя и эти взгляды и объятия - все, что у них осталось…