Дельтогард

— Ну что же, вот и оно, — тучный мужчина отдувался и утирал пот со лба и толстой шеи старым засаленным платком, — Хогвартс-экспресс. Маггловская чертовщина, но всё же есть в нём что-то, а? Сколько там времени, небось опоздали почти…       Мужчина одёрнул рукав вычурного пиджака, такого же клетчатого, как и его платок, и взглянул на наручные часы. Мальчик же начал озираться по сторонам в поисков часов настенных. — Без четверти одиннадцать, — отчеканил мальчик. — Без пяти минут…       Они сказали это одновременно, после чего ненадолго воцарилась пауза. — Ай, рухлядь, а не часы, — махнул рукой мужчина, — спешат должно быть. Ладно, тогда можно расслабиться. — Пап, давай тогда погуляем немного? — Давай, только сначала фото на память. Ох, подумать только, как быстро время летит!       Только недавно был такой крохой, а сегодня сын уже поступает в Хогвартс! Ох, как летит, как летит… — Пааап, — мальчик заулыбался чуть смущённо и взял у отца камеру, — она с выдержкой? — Это то старьё? Нет конечно, откуда. Зато! — он поднял вверх толстый указательный палец, — заколдованная на мгновенную проявку. Давай, вставай, я тебя щёлкну. — Нет, я хочу с тобой! — Ой, да что ты. Я ж не люблю это всё. — Ну пожалуйста! Один раз!       Мужчина некоторое время колебался, затем расплылся в умильной улыбке. — Ладно, давай! Уважу студента в его важный день! Надо только теперь найти кого-нибудь, кто нас сфотографирует…       Взгляд водянисто-голубых, чуть слезящихся глаз заскользил по толпе. Куча народа, кто в строгих мантиях, а кто очень неумело пытался одеваться как магглы. И все они были с детьми — обнимались, давали наставления, кто-то грозил пальцем, вероятно, полушутливо, по-родительски, наказывая не нарушать школьные правила хотя бы в этом году. Дети помладше с восторгом рассматривали алый поезд, старшие переговаривались между собой, соскучившись за лето. Через некоторое время взгляд зацепился за мужчину в смешном длинном колпаке. — Простите! Эй, сэр! — начал звать фотограф, а потом уже тише добавил, — знакомое что-то видится, Уизли, что ли?       Упомянутый рыжий мужчина отвлёкся от разговора с рыжей женщиной, возле которой стояли такие же рыжие дети, обернулся, но после того, как он посмотрел на человека, окликнувшего его, понимания на его лице не прибавилось. — Артур, Артур Уизли! — отец мальчика протягивал руку, чтобы поздороваться. — Да, — оторопело протянул руку в ответ Артур, — а вы, простите?.. — Сектор по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов, — лукаво прищурился мужчина, — интервью с Бетти Брейтуэйт где-то… Пару годков назад, — и, решив спасти уже совершенно смущённого мужчину, он засмеялся и добавил, — я вас фотографировал.       Выражение облегчения и радости озарило лицо мистера Уизли, и он энергично пожал фотографу руку. — Ах, вот оно что! Простите, не признал. — А, да нас, фотографов, всех и не упомнишь, — весело махнул рукой мужчина, — мистер Уизли, я к вам, собственно, почему обращаюсь? Вот я вас фотографировал, а теперь, не откажите в услуге, вы нас с сынишкой сфотографируйте, будьте так любезны. — О, конечно, — Артур принял фотоаппарат.       Отец с сыном встали рядом, мужчина обнял мальчика за плечи одной рукой. Его лысая голова светилась чуть менее ярко, чем солнце, а толстые щёки, растянутые в улыбке, почти закрывали глаза. Мальчик, хитро улыбнувшись, поднял руку и подставил отцу «заячьи уши» двумя пальцами, не замечая того, что отец сделал то же самое. Вспышка фотоаппарата, и всё это попало на колдографию. Когда они её увидели, то синхронно рассмеялись. — Сразу видно — отец и сын! — Весело похохатывал мужчина, — вот спасибо, мистер Уизли! Замечательная колдография! Вы тоже фотограф?       Артур заулыбался ещё сильнее — морщины у глаз, которые бывают только у тех, кто часто улыбается, стали гораздо заметнее. Смятение, вызванное знакомством, поставившим мистера Уизли в неловкое положение, исчезло. — Нет, что вы, мистер?.. — Ой, ко мне, да такие формальности! — рассмеялся толстый мужчина и ещё раз пожал руку мистеру Уизли, — Том Реддл, сэр! — А юноша, должно быть?.. — Гарольд Реддл, сэр. — Очень приятно, молодой человек!       Артур Уизли и мальчику пожал руку, совсем по-взрослому. — Первый раз в Хогвартс? — он лукаво улыбнулся. — Да! Я столько про него читал, уже хочу посмотреть на него! — О да, как письмо получил, так за книжки засел, что за уши не оттянешь! — хохотнул Том.       Пока они разговаривали, один из мальчиков рыжего семейства подошёл к ним и стоял чуть позади отца. — Рон, вот, тоже первогодка, — и похлопал своего сына по плечу. — Привет, — радостно поздоровался Гарольд. — И тебе привет, — с менее радостной, но всё же улыбкой ответил Рон.       Алый поезд протяжно загудел. — Ой, время-то! Ладно, приятно было познакомиться, мистер Уизли, — заторопился Том, — но давайте уж детей на поезд сажать, а то ж уедет без них!

***

      Состав медленно набирал скорость, и, закончив махать отцу из открытого окна, Гарольд откинулся на мягкую спинку сидения. Ехать одному было непривычно, но в хорошем смысле волнительно.       Отец немного соврал, говоря, что мальчик не открывал носа от книг с момента получения письма. Нет, он начал делать это гораздо, гораздо раньше. Целыми днями он сидел в домашней библиотеке, сводя с ума няню отказами есть, спать и выходить гулять на улицу. «Совсем пылью покрылся» — так она говорила, тепло улыбаясь и качая головой. — Тут не занято? — дверь купе открылась, и в проём заглянула девочка с безумно кудрявыми волосами, — в других вагонах такой балаган, у меня голова от них разболелась. — Присаживайся, — Гарольд улыбнулся и указал на сиденье перед собой. — Спасибо, — девочка закрыла дверь и уселась с важным видом, отряхивая с джинс невидимую пыль, — я Гермиона Грейнджер. — Я Гарольд Реддл. — Как ты думаешь, на какой факультет ты поступишь? Я перечитала всю «Историю Хогвартса» от корки до корки, а часть с факультетами вообще несколько раз. Я хотела бы попасть в Гриффиндор или, может, Рейвенкло.       Мальчик на некоторое время задумался. Почёсывая затылок, запутавшись в следка вьющихся светло-каштановых волосах он, наконец, произнёс: — Знаешь, я не уверен. Я подумал, что Шляпе лучше знать. — Да, я читала, что Шляпа в буквальном смысле содержит в себе интеллект четырёх основателей и обладает навыками Легилименции, что позволяет ей проникать в мысли надевшего её, но ведь она учитывает и личные предпочтения. Я читала, что желание ученика перевешивает все другие доводы.       Гарольд слушал девочку вежливо улыбаясь, но мысленно слегка кривился — хвастовство в её словах напрягало.       Развиться диалогу не позволил заглянувший в купе полный мальчик. Вид у него был совершенно несчастный — создавалось впечатление, что он сейчас заплачет. — Вы не видели жабу? — плаксиво спросил он. — Нет. — Нет, извини.       Посетитель собрался уже уходить, как Гарольд вдруг подскочил. — Давай я помогу её найти?       Не к чести Гарольда — ему больше хотелось отвязаться от девочки, чем помогать искать жабу. Гермиона тоже встала. — Да, точно, я тоже помогу. Как тебя зовут? — Невилл. — Я Гермиона, а это Гарольд, — заодно девочка представила и Реддла.       Не сказать, что Гарольда это обрадовало — он и сам мог представиться, но сделать уже ничего было нельзя. Дети покинули купе, переговариваясь о том, где Невилл видел жабу в последний раз.       Было решено разделиться — Гарольд пошёл в одну сторону, а Невилл и, к облегчению Гарольда, Гермиона — в другую.       За следующие несколько минут мальчик столько раз повторил слово «жаба», что оно начало терять смысл. И каждый раз, как Гарольд спрашивал — он получал отказ.       Искать жабу — которую, кстати, зовут Тревор, и он коричневого цвета — мальчику наскучило довольно быстро, но бросить это занятие ему не позволила совесть. Поэтому он упорно продолжал заглядывать в каждое купе и повторять потерявшее смысл слово.       Очередная дверь открыта, и Гарольд видит знакомые лица. Точнее — рыжие головы. — Привет, вы жабу не видели? Коричневую. — Нет. Но я могу помочь, — Рон с крайне наигранной заинтересованностью встал с места и, не дожидаясь согласия, вышел из купе.       Вслед ему засмеялись два брата близнеца и ещё какой-то мальчик.       Стоило двери купе закрыться, как Рон облегчённо выдохнул. — Надоели со своими приколами, — пожаловался он.       Познакомившись ещё раз, на всякий случай, мальчики продолжили поиски.       Общаться с Роном Уизли было приятней, чем с Геримоной. Во-первых, он тоже был мальчишкой, а с ними Гарольду всегда легче. Во-вторых, они оба любили квиддич, но болели за разные команды — Рон болел за «Пушки Педдл», а Гарольд за «Стоунхейвенских сорок». Обсуждение команд было таким жарким, что ребята и думать забыли про жабу, и просто стояли в коридоре.       Когда же они, наконец, вспомнили о своём задании и заглянули в одно из купе, то увидели белобрысого мальчишку, смерившего их надменным взглядом. Напротив него сидели ещё двое — очень крупные ребята, которых можно было бы принять за чуть более старших студентов, нежели первогодок, если бы не их детские лица. — Я должен был догадаться, что за команду неудачников будет болеть такой же неудачник. Ты же Уизли, да? Я не удивлён, — и, потеряв интерес к Рону, перевёл взгляд на Гарольда.       А Гарольду, в свою очередь, хоть и было неприятно за Рона, которого он уже был готов назвать своим другом, но одновременно с этим ему было смешно. Этот блондин хотел выглядеть внушающим, но Гарольд, который частенько ходил с отцом на работу — фотографировать всяких важных шишек и один раз даже самого министра — уже повидал много серьёзных взрослых, и на их фоне этот выскочка выглядел нелепо. — Тебе смешно, да? — с вызовом спросил он. — Нет, что ты, — притворно удивился Реддл. — Постой, я тебя, кажется, знаю. Я видел тебя рядом с тем толстяком, который фотографировал моего отца. У него тогда брали интервью — он стал председателем Попечительского совета Хогвартса. — Так ты, значит, Малфой? — Так и есть. Драко Малфой, — Рон прыснул со смеху, но Малфой его проигнорировал, — это мистер Крэбб, а это мистер Гойл. Невежливо будет просить тебя не представиться. — Гарольд Реддл. — О, вот как. Крэбб, Гойл, выйдите, и захватите с собой Уизли.       Тот, было, запротестовал, но двое громил смели его, как соринку. — Послушай, Реддл, — придвинувшись ближе, вполголоса заговорщицки начал Драко, — мой отец по какой-то причине намекал, что дружба с тобой мне будет полезна. Я прислушаюсь к нему и предложу тебе начать общаться с правильными людьми, отринув всякий лишний сброд, — закончив, он протянул руку. — А мой отец говорит, что связи лишними не бывают. Тот, кто пренебрегает знакомствами — остаётся в проигрыше. — Ну так что? — Я буду с тобой дружить, если ты не будешь за меня решать. — Чтобы я через тебя связи с предателями крови имел? Ну нет, спасибо, — Малфой скривился, будто лизнул лимон.       Рукопожатия так и не случилось. Гарольд вышел из купе, позвал Рона и они пошли дальше.       Встретившись в середине поезда, «поисковая команда» поделилась результатами. Тревора нашли Гермиона с Невиллом — жаба была в купе у старшекурсников — поэтому ребята решили вернуться к себе. Рон не вернулся к братьям, а пошёл за Гарольдом. Невилл тоже решил к ним присоединиться.       Дети искали жабу довольно долго, так что успели за это время проголодаться. Гарольд купил немного сладостей у старушки с тележкой, хоть и более «серьёзная» еда у него была с собой. Рассевшись, дети начали молча есть. Однако, когда дело дошло до сладкого, разговоры возобновились. Гарольд открыл шоколадную лягушку, но та оказалась заколдованной, поэтому она, пропрыгав по откидному столику, вылетела в окно. На удивлённый взгляд Гермионы мальчики ответили, что такое бывает. — Говорят, заколдованные лягушки сидят на очень редких вкладышах. Кто у тебя? Гарольд начал читать вслух: «Каспиан Либериус, в настоящее время директор ирландской школы волшебства «Авис». Известен своими исследованиями и новаторскими идеями в сфере изготовления волшебных палочек, а так же совместной работой с Николасом Фламелем над «зельем молодости».» — Не, у меня с ним пара штук уже есть. Эх, вот если бы попался Агриппа… — Я читала про Авис, — тут же встряла Гермиона, — после того, как мне пришло письмо и от них, даже раньше Хогвартса. Я могла бы поступить туда, но мои родители не захотели, чтобы я училась в Ирландии, поэтому я поступила в Хогвартс. Плюс, у Ависа не такая долгая история, как у Хогвартса — около трехсот лет. — Их письма мои родители обычно выкидывают не читая, — прожевав, сказал Рон, — они учились в Хогвартсе, поэтому решили, что и мы с братьями должны.       Гарольд согласно покивал. Его отец тоже предпочёл отправить его в Хогвартс, по той же причине.

***

      Незадолго до прибытия поезда дети переоделись в школьные мантии и сидели молча — все уже немного устали, и темы для разговоров не шли на ум. Наконец, когда совсем стемнело, и за окном уже ничего не было видно, поезд начал замедляться, пока совсем не остановился. По громкой связи сказали, что вещи донесут отдельно, поэтому дети, рассовав по карманам оставшиеся сладости, начали выходить из вагона.       На перроне, на вид не особо «волшебном» их уже ждал великан с фонарём. Он был такой огромный, что приходилось задирать голову, чтобы увидеть его лицо, которое, правда, было скрыто лохматыми волосами и такой же лохматой бородой. Его громкий голос было слышно со всех концов платформы: «Первокурсники, сюда! Все ко мне!»       Великан, назвавшийся Рубеусом Хагридом, сказал им сесть в лодки по четыре человека — Гарольд, Гермиона, Рон и Невилл решили остаться все вместе. Подождав, когда все рассядутся, лодки сами, без команды, начали движение.       И вот, спустя пару минут плаванья, ребята, наконец, увидели его — огромный, величественный, волшебный замок школы чародейства и волшебства Хогвартс.