Часть 1
20 октября 2018 г., 20:06
Ясное утреннее летнее солнце озаряло Токио. Зеленая листва на деревьях пребывала в покое. Город только просыпается. И уже назревает повседневный городской шум.
Утро девушки началось, как и всегда — без радости и без спешки. Сквозь щели в жалюзи на её лицо падали полосы тёплого солнечного света, но она их не замечала. Солнце ничего не меняло. Был просто очередной день, который надо прожить — как обычно, без лишних слов, без иллюзий. Каждый день был обыденным для девушки. А если происходило что-то положительное, это мало каких оптимистичных эмоций вызывало, если же что-то плохое - то удивление или печаль в ней не разглядишь. Её эмоции были подарком для этой жизни. Да ей и не надо никаких перемен. Она давно прикипела к своей стабильности.
Она молча села на край кровати, потянулась, но неохотно. Тело ещё было тяжёлым, как и мысли. Пальцы нащупали расчёску на прикроватной тумбе — старая, с треснувшей ручкой, но служила исправно. Расчесала волосы быстро, без удовольствия, просто чтобы убрать их с лица. И нужно умыться, чтобы окончательно пробудиться. А душ примется вечером. Ибо утренний душ каждый день - равно обморочные счета в конце месяца.
Эрза никогда не красилась. У неё не было в этом опыта, в отличие от её сверстниц. И это её не заботило, считала это глупым. "Для чего и зачем?" - отвечала она на это. Но естественная красота девушки никак не требовала какого-то косметического продукта. Если бы не её пугающая порой серьёзность на лице, никто бы и рядом не стоял по сравнению с её обликом.
Скарлет надевает на себя заранее выглаженную школьную форму. Рубашка до локтя, галстук, темно-синяя юбка умеренной длины, и такого же цвета пиджак с логотипом школы, который она оденет на выходе.
На кухне пахло холодом и затхлой сыростью. Старенький линолеум с пузырями под ногами, облупленные обои, чайник с пожелтевшей ручкой и один-единственный стул с шаткой ножкой. Столешница — искусственный мрамор, местами отклеенный, а на подоконнике — пустая бутылка, оставленная матерью со вчера.
Они жили одни. Все внешние данные Скарлет получила от матери. Отец девочки умер, когда ей было пять лет. Это событие сильно сказалось на матери. Женщина забыла обо всем, даже о своём ребёнке. Тогда, молодая мама впала в глубокую депрессию, ничего вокруг не замечая. А её маленькую девочку тогда очень угнетало одиночество, в котором она оказалась. Она потеряла отца и заботу матери. Тогда ей пришлось быстро начать взрослеть. И тогда она привыкла к одиночеству и сырости в своём детстве. Вскоре Эйлин, мать Эрзы, начала увлекаться алкоголем и после это переросло в зависимость. Бывало даже, что её ночами не застать дома. Она неоднократно раздражалась и порой поднимала руку на дочь, когда та начнёт просить что-нибудь, хотя аловолосая никогда не беспокоила мать по пустякам. Эрзе повезло, что на тот момент у неё была бабушка. Она хоть как-то скрашивала детство внучки, но отсутствие родителей давало отклик в её грустных глазках. И всё же женщина заботилась о девочке как могла, но лишь до её 12-летия. Вскоре бабушка скончалась и девочка полностью осталась на матери. Эрзе приходилось самой где-то подрабатывать и содержать себя и мать. Положение в стране было такое, что многие подростки сами зарабатывали деньги от безысходности, потому у Эрзы от этого не было комплексов. Но всё же их семья жила сравнительно бедно и это привлекало внимание окружающих. Мать с дочерью жили также на пособие по потере кормильца, которое уходило в основном на личные расходы Эйлин. В лучшие времена страны соседи что-то приносили ребёнку из пищи. Женщина в основном спускала пособие на алкоголь и забирала заработок у дочери. А если взять было нечего, или женщине было мало, то от гнева она могла и руку поднять на дочь. Несмотря на всё это, Эрза не потеряла свою человечность, не озлобилась на людей, но и открываться им не желает, а наоборот. Она стала замкнутой. У неё не было друзей. Парней она отшивает. Никого к себе не подпускает. Хотя для этого ничего не приходилось делать - один ее хмурый взгляд отпугивает. Но если кто-то нуждается в помощи, Эрза всегда идет на выручку.
Всё, чего ей хотелось бы — это материнская забота. Но на это чудо она потеряла всякие надежды. Она давно уже осознала, что мать умерла вместе с отцом в один день.
Холодильник гудел натужно, как будто тоже был уставший. Внутри — кусок чёрствого хлеба, маргарин и одинокий ломтик колбасы. Она быстро намазала бутерброд, не включая свет — утреннего солнца хватало. Села, жуя медленно, глядя в одну точку.
Из соседней комнаты донёсся хриплый кашель — мать. Значит, проснулась. Девушка сжалась внутренне, но не пошевелилась. Время поджимало.
Поставив кружку с недопитым чаем в раковину, она сунула тетради в потёртый рюкзак. На прощание ещё раз огляделась: всё на месте. Беспорядок, бедность, усталость — всё осталось, как всегда.
Она надела пиджак и вышла за дверь, плотно её прикрыв. Улица встретила солнцем и пением птиц, но в её взгляде не отразилось ни того, ни другого. Только спокойная, хмурая решимость — идти дальше. Учёба, потом работа. Потом снова домой. И снова утро.
***
Времени было мало и нужно было спешить. Холодный воздух бодрил, но не освежал. Она шагала быстро по тротуару, почти бегом — рюкзак подскакивал на плечах, резиновые подошвы отбивали ровный, торопливый ритм по потрескавшемуся асфальту. Щеки горели от быстрой ходьбы, а волосы выбивались из под капюшона, прилипая к лицу. Солнце било в глаза, но она не щурилась — в её голове была только одна мысль: не опоздать. Эрза бежит к пешеходному переходу. Она даже не смотрит, какой свет горит на светофоре. Лишь одним взглядом посмотрев, что дорога примерно чиста - значит можно идти. Не сбавляя шага, она ступает на дорогу. Но тут резкое шипение тормозов. Миг — и перед ней замерла чёрная машина. Глянцевая, тяжёлая, словно чуждая всему, что её окружало. Девушка застыла, затем с облегчением выдыхает, но сердце от страха также бешено стучит и мурашки присутствуют на теле. Аловолосая смотрит вниз, переводя дыхание, но краем глаза видит, как водитель был недоволен. И не он один. Водитель — мужчина в чёрном, крепкий, внимательный — уже собирался выйти, но из задней двери уверенно выходит он. Холодный взгляд, строгий костюм, идеально собранный, как будто даже в такую мелочь, как утренний проезд, он не мог позволить себе расслабленности. Он бросил короткое: — Останься в машине. Водитель, конечно, хотел воспротивиться, но под грозным взглядом своего хозяина, смиренно склоняет голову. Неизвестно и самому мужчине, от чего он сам захотел разобраться с возникшей ситуацией, когда было проще дать на это команду водителю. Он хочет хоть как-то проветрить голову. Иначе мысли просто съедят его. Со съедающим взглядом, горящим пламенем оливковыми глазами и в некомфортном расположении духа выходит мужчина. Его синие прямые пряди слегка развивались на ветру, красная татуировка на лице справа так ярко бросалась в глаза, но ни чуть, как у многих любителей тату это бывает, ни портило строгий деловой имидж и не бросала тень на всю серьёзность мужчины. А его верхняя расстёгнутая рубашка так и бросала знак на то, как трудно удаётся ему сейчас сдерживать своё негодование. Он легкими, но недобрыми шагами направляется в сторону девушки. — Очевидно, — произнёс он ровным, бархатным, но прохладным голосом, продолжая идти на неё — в твоей школе не преподают основы дорожной безопасности. Или манеры? - он останавливается в четырех шагах от неё. Эрза застыла, будто налетела на невидимую преграду. Медленно повернулась к нему — глаза вспыхнули, губы искривились в гневной усмешке: — А вы, очевидно, привыкли, что улицы расстилаются под вашими шинами, потому что слишком много нулей на вашем банковском счёте? Во взгляде мужчины мелькнула тень удивления. Брови чуть приподнялись, но лицо по-прежнему оставалось безмятежным, как гладь озера перед бурей. — Очаровательная дерзость, — произнёс синеволосый спокойно, даже с ленивым интересом. — И, пожалуй, избыточная для школьницы. — Не вам судить, кто на что способен, — парировала она, шагнув ближе. — Или вы думаете, что костюм и охрана делают вас всесильным? Люди вроде вас давно оторвались от реальности. Джерар едва заметно склонил голову, пристально глядя на неё. — Реальность, — повторил он с лёгкой насмешкой. — Благодарю за напоминание. Обычно я сам решаю, какой ей быть. — Говорите это тем, кто на вас работает, если ещё остались такие, кто не в подчинении из страха, — отрезала она. — Только вот меня вы запугать не сможете. Ваш холодный взгляд и важный вид — жалкая попытка выглядеть выше остальных. Он молчал мгновение. Пауза была долгая, как удар молота в тишине. — Странно, — наконец заговорил он, сдержанно, почти тихо, — но обычно мои собеседники выбирают выражения аккуратнее, когда стоят передо мной. Видимо, ты предпочитаешь экспериментировать с пределами дозволенного, - в воздухе почувствовалось, что цепи спокойствия держатся с большим трудом. — А вы, видимо, не привыкли к тем, кто говорит вам правду в лицо, — бросила она, зло глянув на него. — Печально, — затем Скарлет резко поменялась в лице, взглянув на часы, — У меня есть дела. В отличие от вас, я не трачу утро на бессмысленные демонстрации власти. И, не дожидаясь ответа, развернулась и зашагала прочь, с тем самым упрямым, быстрым шагом, который не предполагает оглядки. Но Скарлет кипела как вулкан. А он остался стоять у машины, глядя ей вслед. В лице всё ещё сохранялось ледяное спокойствие, но пальцы, опущенные в карман, слегка напряглись. Он смотрел ей вслед с лёгкой, еле заметной улыбкой. Его глаза прищурились — не от ярости, а от удовольствия. Интересная. И очень зря бросила вызов. — Прелестно, — бросил он себе под нос. — Встретить хамство в кроссовках на переходе — именно то, чего не хватало моему утру, — он обернулся и вернулся в салон. — Поехали, — сказал водителю. — Всё в порядке, сэр? — осторожно спросил тот, бросив взгляд в зеркало. Мужчина усмехнулся уголком рта, холодно и почти безрадостно: — Представь себе, мне перечитала школьница. Мир катится к черту, — он отвернулся к окну. Но её дерзкий голос и взгляд с вызовом, неожиданно живой, всё ещё звучали в его голове. Уже в машине, он устроился в кресле, как всегда — идеально прямо, одна рука на подлокотнике, другая — у виска. Водитель молча тронулся с места, но мужчина, глядя в окно, не видел ни улиц, ни домов. Внутри него, вопреки привычной сдержанности, что-то раздражающе пульсировало. Какой тон. Какой взгляд. Как будто она имела право. Он сжал челюсть. Девчонка, в поношенном пиджаке, с торчащими из-под рюкзака наушниками, которая явно хорошо дружит с наркотическими средствами и дешёвым пивом, дерзко посмотрела ему в лицо — и ушла, как будто не заметила, кто перед ней стоял. Как будто он — никто. Взгляд стал ещё холоднее, скулы чуть напряглись. — Она хоть поняла, с кем разговаривала? — произнёс он себе под нос, вполголоса, почти удивлённо. В этом было что-то унизительно абсурдное — быть проигнорированным кем-то, кто и близко не должен был находиться в его мире. Но вместо привычного раздражения внутри теплилось другое чувство — зудящее любопытство, настойчивое, как заноза. — Узнай, кто она, — бросил он, не глядя, водителю. Тот кивнул, даже не задав лишних вопросов. Он молча откинулся на спинку кресла. Лицо вернулось в привычную маску спокойствия и контроля. Но в глазах, в тени под ресницами, затаилось напряжение — началось что-то, что он ещё не осознал до конца.***
Грудь поднималась тяжело, будто она не просто шла, а боролась с чем-то. Ситуация, как ком, стояла в горле. Чужой голос, холодный и надменный, всё ещё звенел в ушах. Его взгляд — цепкий, пронзающий — будто вытолкнул её из собственного утра. Так не смотрят на человека. Так смотрят на помеху. Неприятные впечатления оставил он Скарлет. Она не могла выносить высокомерие, тем более от таких богатеньких пижонов. Эрза ненавидела их всем сердцем. Пока 80% граждан этого государства сводят концы с концами, эти наживаются на их бедах и получают свою долю от налогов. Она была в этом уверена. Она злилась. На него, на себя, на этот чертовски солнечный день, который будто насмехался — красивый и ненужный. Ей было не до погоды. Она опаздывала. Свернув во двор, она миновала старую лавку с облупившейся краской и нырнула в переулок, где пахло сыростью и мусором. Привычная дорога. Школа уже маячила в конце улицы — панельное здание с облезлой штукатуркой. Эрза глубоко вдохнула, сдерживая раздражение, которое никак не уходило. На лице застыли сдержанность и напряжение. Она не привыкла жаловаться. И тем более — не привыкла, когда её кто-то пытается осадить. Слегка расправив плечи, она шагнула на школьный крыльцо, всё так же быстро, не оборачиваясь ни разу. Вот Эрза буквально пролетает мимо вахтерши, которая чуть с ног не сваливается. — Скарлет, осторожней нельзя быть? — прокричала ей вслед женщина. — Извините, — крикнула в ответ Эрза. Уже по всему зданию прозвенел звонок, а Эрза так и не добежала до кабинета. А у неё первым уроком — биология. Самый ненавистный предмет для девушки. Ведь по этому предмету вела ворчливая женщина по имени Полюшка. А она не любит, когда кто-то опаздывает на её урок. Эрза доходит до кабинета. Лицо красное. Не хватает полноценного вдоха. Отдышаться остаётся лишь уже в кабинете, а сейчас нужно срочно войти. Она постучала в дверь, открыла её и зашла в помещение. Как назло, Полюшка была на месте. — Извините за опоздание, сенсей. Можно войти? — с тяжелым вздохом сказала Эрза. — Скарлет! Как можно? Ты опоздала на 13 секунд. Уж я от тебя такого не ожидала, - учитель была до невозможности придирчивая, что не могло не раздражать Скарлет. Но девушка всегда была пунктуальной. — Этого больше не повторится, сенсей. — Я надеюсь на это, Скарлет, - безразлично произнесла женщина, - Проходи! Настолько перфекционистом была эта женщина. Она вызывала у Скарлет раздражение ровно как и уважение, ибо этот учитель знает своё дело. Ученик, хочешь не хочешь, но с ее уроков без знаний не уходит. Эрза сидела за последней партой, одна. Она любит одиночество. Однако и является грозой школы. Поэтому к ней никто не подходит. Разве, что кроме буйственного Нацу, Грея, и Люси, которая точно, как она, правда поспокойнее Скарлет. Только с ней Эрза и общалась. И то из вежливости. Не дружила. Просто хорошая знакомая. Хотя Люси отчаянно пытается стать ей чуточку ближе. Люси так же не любила несправедливость, она тоже одинока и тоже осталась без родительского внимания. А Нацу и Грей… Они никогда Эрзу не оставляют в покое. Это её порой раздражает. И сами друг другу прохода не дают. Всегда дерутся. Ну, а Эрза их разнимала, и не забывала им добавить за драки. Она и с ними не желает близко не общаться. Не хотела, поскольку в принципе не видет нужды заводить друзей. Одиночество ей по душе. Эрза ничего об этих парнях не знает. Да и неинтересно ей. Но всё же этих пацанов она узнает из тысячи. Хотя они очень хотят стать ей ближе и считают за свою. Зазвучал с коридора звонок. Сегодня в классе необычайно шумно. Из-за чего — Эрза не могла понять. Но стоило ей только об этом призадуматься, как причина этой гула сама подходит к ней. Её имя — Мираджейн Штраус. В их классе она самая милая и очень дружелюбная, но также не смогла пробиться в круг девушки. У неё есть ещё младшие брат и сестра — Эльфман и Лисанна Штраус. Эрзу очень удивляла их крепкая любовь. Если кого-то из них обидят, то разбираться они всегда идут вместе. Они всегда поддерживают друг друга и преодолевают препятствия вместе. Братская любовь! Эрза порой им завидовала. Она подумывала, что может ей было бы легче, если бы был у нее кто-то младшенький. — Добрый день, Эрза, — приветливо поздоровалась девушка с пепельными волосами. — И тебе, Мира. Что-то случилось? - безчувственно отвечает Скарлет. — Нет, - также лучезарно говорит девушка и спокойно продолжает, - Но как знаешь, у моей сестренки Лисанны день рождения. — Я помню, — соврала она зачем-то, ибо Эрза даже не помнит про свой день рождения, ни то что про чей-то. — И вот я хотела пригласить тебя к нам домой на вечеринку. Я уже позвала весь класс, - радостно предлагает Мираджейн. Теперь у Эрзы сошёлся пазл в причине нарушения дисциплины. Эрза не любит подобного рода мероприятия. Хотя и никогда на них не была. А где бы она была? Она не желает ни с кем близко контактировать. Так Скарлет чувствует себя безопаснее, спокойнее. Девушка иногда сама про себя подмечает, как она с окружающими порой резка и строга, когда они пытаются подойти со всей душой. А Эрза на это всегда выставляет шипы. И тут такая дружелюбная одноклассница, как Мира, которая легко парирует острые углы, удачно избегает конфликтов, пытается сейчас, хоть и не в первый раз, подступиться к зашуганной жизнью Эрзе. Но Скарлет считает всё это легкомысленным и ненужным для неё. Да и какие ей вечеринки? Чтобы она сидела в углу одна? Скорее все одноклассники от неё будут сидеть в углу. Да и к тому же её ждет ежедневная вечерняя подработка в заведении. — Я не смогу. Дел много, - холодно отказывает она. — Ну, пожалуйста. Не огорчай меня. К тому же, кто, как не ты, сможет приструнить наших оболтусов, - всё пытается уговорить её Мира. Она в классе очень мягка и мила ко всем, особенно старается подступиться к Эрзе. Она наблюдала за ней, за ее серым взглядом на окружающих. И ей хотелось хоть как приукрасить для Эрзы эту жизнь. — Хорошо, — отмахнулась аловолосая, — Если получится, то я подойду. — А твоя мама волноваться не будет? Скарлет усмехнулась про себя. Если бы она только знала истинное положение дел в доме Эрзы. — Нет. Не будет, — быстро ответила аловолосая, — Тогда договорились. — Смотри мне! Чтобы пришла! — Постараюсь. И, естественно, Эрза никуда не собиралась. Она, как и всегда, пойдёт после уроков на работу и поздней ночью пойдет домой. Ходить на вечеринки — это не для неё. Почему бы её одноклассникам не устраивать тусовки у себя дома, или не ходить по клубам? У них в жизни всё хорошо. Они живут в любящих их семьях, в достатке. Им и остается только развлекаться и получать положительные эмоции в соответствии своему беззаботному возрасту. Хотя, так живут практически все подростки. Но не Эрза. Эрза сама зарабатывает себе и матери на пропитание, чтобы хоть как-то выжить. Государство хоть и платит им пособие, если это можно было бы назвать пособием, но с такой пьющей матерью, как у Эрзы, этого слишком мало. Она была бы рада её бросить. Но где ей жить? Мать она не сможет выгнать, точнее не осмелится. И мешает совесть. Чтобы там не было, она её мать. Эрза этого не забывала. Она слабо, но всё ещё надеется, что Эйлин одумается, придёт в себя и прижмёт к себе свою дочку, и будет о ней заботиться. Но это лишь мечты. И уже не сбываемые.***
Просторный и шикарный кабинет, как и у любого крупного бизнесмена. Широкий, деревянный, лакированный рабочий стол, а перед ним черное кожаное кресло. Широкое пластиковое окно освещало рабочее место. Помимо этого в правом углу стоял большой черный кожаный диван, рядом с ним лакированный деревянный столик. Недалеко стоят два, такого же состава, шкафа, один заполненный документами, а второй вещами самого босса. Это всё показывало любовь к классике, тонкий вкус, холодность владельца. Как раз за рабочим местом сидел синеволосый мужчина с красной татуировкой на глазу. В кабинет заходит мужчина, его водитель, с черной шевелюрой, в деловом костюме. — Докладывай, — произносит строго мужчина, сидящий на кресле, не отрывая взгляд от документов и прекрасно зная, о чем будет говорить его ассистент. — Господин Джерар, эту девушку зовут Эрза Скарлет. Восемнадцать лет. Учится в старшей школе. Двенадцать лет назад умер отец. Мать, после этого происшествия, стала алкоголичкой. Её зовут Эйлин Скарлет. — Что ещё? — Девочку воспитывала бабушка, но через семь лет после кончины отца, она тоже умерла. То есть, у её семьи непростая ситуация. С двенадцати лет девушка подрабатывала в маленьких магазинчиках и училась одновременно. По словам соседей, она даже терпела побои со стороны матери. В нынешнее время работает официанткой в маленьком кафе «Чудо». Результаты в школе хорошие. Друзей нет. По словам её знакомых, она замкнутая, но с характером. Он молча взял папку, пробежал глазами. Ни титулов, ни статуса, ни богатства. Обычная девчонка. Таких — тысячи. Но что-то в этом имени щёлкнуло внутри. Как будто запала пружина. — Эрза, — повторил он, почти вкусив это слово. — Мда. И губы у неё тоже дерзкие. Помощник смущённо кашлянул. Он не осмелился комментировать. — Предупреди Эрика и Савьера. Сегодня мы вновь выезжаем на охоту, — на лице мужчины заиграла самодовольная ухмылка. Хватит ему страдать и летать в нежелательных мыслях. — Разве вам надобно... - хотел было Миднайт возразить, что не стоит их главе так напрягаться. Тем более, что Джерар никогда не отбирал персонал и девушек тоже, достаточно было его слугам знать его вкус или следовать личным распоряжением. Но его ассистент был заткнут одним жестом ладони. Тот же повиновавшись, удалился для исполнения приказа. Когда помощник вышел, он ещё раз пролистал досье, задержав взгляд на фотографии, прикреплённой к анкете. Неофициальной. С камеры наблюдения у школы. Взгляд у неё тот же — колючий, не по возрасту взрослый. Губы плотно сжаты, брови чуть сведены. Он откинулся в кресле, глядя в потолок. В потёртой школьной форме, с таким видом, будто уже десять лет как надоела себе самой. Волосы небрежно распущены, хоть и причесаны, лицо хмурое, глаза — колючие, привыкшие к грубости. Она не просто не улыбалась — она смотрела, как те, кто давно понял: от людей лучше держаться на расстоянии. "Из тех", — мелькнуло у него в голове. Он видел таких и раньше: рано повзрослевшие, слишком хорошо знающие вкус дешёвых сигарет, липких подъездов и пустых обещаний. Тем более мать, как изложено в личном деле - алкоголичка, не проявляющая никакого внимания к жизни дочери. А подрабатывать в кафе вынуждена. Возможно зарабатывает там и более платежными способами. Взгляд её — вызывающий, словно бросала вызов самому миру: "Давай, бей, мне не привыкать". А походка как у уличной шпаны. И наглая до костей. Такие не читают книжек — они читают сигаретный дым, впитывают подъездный жаргон и жизненную философию с дешёвых мемов и пьяных разговоров. Пробует, ищет «новое»: травка, мутные вечеринки, парни постарше, сиги за гаражами. А государству — плевать. Система давно прогнила, дети растут как сорняки на трещинах асфальта. Выживание стало нормой. Таких не спасают — таких списывают. Мелкий отход человеческого ресурса. — И зачем ты мне попалась на пути? — произносит себе он.***
Вот уже закончился учебный день Эрзы. На улице время близилось к вечеру. Покинув учебное заведение, девушка направляется в маленькое кафе, в своё место работы, которое находится через дорогу. Идти до него было недолго, что и радовало аловолосую. Добравшись до нужного места, Скарлет заходит в помещение и мимо уже прибывших нескольких посетителей, направляется к раздевалке для того, чтобы одеться в свою униформу. — О! Скарлет, привет! На этот раз без опоздания? — спрашивает девушка, сидя на лавке. — И тебе привет, Эвергрин. Было немного уроков на этот раз. — Ладно. Давай переодевайся. Симон ждёт. Быстро расправившись с одеждой и надев на себя униформу официантки, Эрза берёт блокнотик и ручку для принятия заказов от клиентов и выходит из раздевалки. Навстречу ей направляется брюнет с широкими плечами и достаточно высокого роста. — О, Эрза. Здравствуй. Ты уже здесь? — спрашивает приветливо Симон. — Да. Как видишь, без опоздания, — с легкой улыбкой отвечает девушка. — Я понимаю. Учеба, - сочувственно и с доброй улыбкой говорит он девушке, умиротворенно взглядываясь, - Ладно. Не буду отвлекать. — Спасибо, — сказала Эрза и пошла принимать заказы от клиентов. Форма хоть и не была открытой, но идеально сидела на Эрзе, чем она и привлекала мужское внимание. Девушка не любит свою работу, но выполняет её добросовестно. Да и делать было нечего. Надо же на что-то жить.***
Кафе закрылось. Последние клиенты с неохотой разошлись по домам. Главный вход в кафе был уже на замке. Осталось лишь сотрудникам собраться домой. По сбору Эрза была шустрой. Поэтому через пять минут она уже была готова идти домой. — Эрза, может вместе пойдем? Нам как раз по пути? — интересуется Эвергрин, складывая форму. — Хорошо, Эвергрин. Я не против. — Тогда подождешь меня? — Я у выхода, — воклицает Эрза и, взяв сумку, направляется к входу. Эвергрин не заставила долго ждать и уже через семь минут девушки были готовы уходить. Но и, естественно, нужно предупредить босса. — Симон, мы пошли, — прикрикнула Эрза начальнику. — Хорошо, девочки. Будьте осторожны, — отвечает брюнет, после этих слов девочки вышли с заведения. Девушки идут в тишине. Было темно. Об освещении мэр города не особо заботится. Кругом практически ничего не видно. Но они знают о каждой ямке на дороге. Поэтому свет был ни к чему. Эвергрин глазами оглядывается по сторонам, ожидая чего-то. Позади слышались шорохи, от которых Эрза резко оборачивается по сторонам и прищуривается. — Эрза, ты чего? — будто бы тревожно спрашивает русоволосая. — Такое чувство будто за нами кто-то идёт, - с опасением произносит мысль Скарлет. — Да брось ты. Тебе кажется, — отмахнулась Эвергрин, но резко замолчала и встала на месте из-за вдруг разразившегося выстрела, от которого Эрза вскрикнула. На землю падает Эвергрин с красным пятном на спине. Кровь. Даже Эрза сквозь темноту её видела. Эрза панически задышала и оглядывается по сторонам. Она не знала, что делать. Первое, что пришло ей в голову: побежать обратно в кафе за Симоном. Девушка уже хотела броситься в бег на обходную дорогу к кафе, но не смогла. Скарлет, и не успев шелохнуться, получает удар в спину, от чего и теряет сознание. Девушку подловил мужчина с черной маской на лице. И, взяв аловолосую на руки, понес в машину и укладывает её на заднее сиденье. Он же и начал давать распоряжение остальным. — Отлично, парни. Труп в мешок и засуньте в багажник. До утра вы должны выбросить его в море. Сейчас в особняк. — Как прикажете, господин — после этих слов, Джерар сел в машину на заднее сиденье. Он изучая осматривал бессознательную девушку. Мужчина с ухмылкой смотрел на нее, убрав с лица алые волосы средним и безымянным пальцем.
