The salvation of his own

      Тишина наконец-то успокоила бешеное сердце, но разбудила опасные мысли. Совсем недавно на него кричали за то, что он столкнул любимую вазу тёти на пол из-за Дадличка, а теперь все как обычно легли спать и наплевали на него.

***

- Ты понимаешь, что ты надел, тупой ребёнок?! - тётя Петуния не могла скрыть свою злость, из-за чего все ее лицо напоминало красный морщинистый перец. - Неужели так сложно ценить чужие вещи? Мне снова нужно учить тебя манерам?!       После этих слов Гарри побледнел и в один миг понял, что ему пытаются сказать. Не так уж и сложно вспомнить, что было в прошлый раз, когда его учили манерам. Он помнил как тётя держала его голову в мокром полотенце, после того как он не успел помыть все тарелки после ухода гостей. - Извините, но это был не я... - очередное оправдание, которое не поможет бедному мальчику. - Как ты смеешь спорить со мной?! - на этих словах женщина резко подошла и взяла ребёнка за шкирку, больно натягивая кончики отросших волос. - Нет! Нет, пожалуйста! - Гарри отчаянно вцепился руками за край дверного проёма, пытаясь оставаться на месте. Такие попытки обычно не давали результатов, в конечном итоге его избивали или кидали тяжелыми предметами, по словам Дурслей, ради воспитания. - А ну марш наверх! - женщина с силой дёрнула его на себя, от чего порвала его футболку.        Малыш, воспользовавшись моментом, вывернулся из футболки и побежал в свое убежище ( Гарри всегда пытался найти что-то хорошее в плохом). Но от резкого толчка упал и зацепил зонты, которые мирно стояли в положенном для них месте, от чего они с грохотом упали на его ноги. Боль была не настолько сильной, но стало больно шевелить ногой. - Теперь ты решил разнести наш дом полностью? - Петуния с открытым презрением смотрела на ребёнка ее сестры, который пытался встать. - Ха! Ты только мешаешься! - Дадли с весёлой усмешкой наблюдал за всей картиной - Мам, когда уже ужин? Я хочу пудинг! - Сейчас милый! Как только кое-кто уйдет с глаз, так и начнем. - Неужели так сложно сделать что-то правильно!? Зря только тратим на тебя время! - дядя Вернон кричал так, что уже болели уши. - Пойдем сынок, незачем тут стоять, только время теряем. - Ну? Сколько еще ждать, пока ты встанешь? - Петуния была раздражена, очень. - Сегодня будешь без еды, не хочу кормить кого-то такого неблагодарного.       Малыш ничего не ответил, это не имело смысла. В итоге, Гарри все-таки смог подняться и, хромая, дойти к чулану. Как только он зашёл, семейство принялось во всю обсуждать его. - Господи, не нужно было его оставлять, одни проблемы. Надо было и правда оставить его на улице в тот вечер, - Петуния с непривычной для нее резкостью собирала разбросанные зонтики. - Может отдать его в цирк? Там даже неумелых животных могут научить слушаться команд! - Дадли был на веселе, он действительно считал, что Гарри был животным, обезьяной, которая должна его слушаться, и с которой можно делать все, что угодно. - А хорошая идея! Какой ты у нас умный, сразу видно, мой мальчик! - Вернон обрадовался такой идее, ведь можно будет избавить себя от такой заботы, как воспитание 7-летнего мальчугана. Гарри только и смог, что сесть на кровать и надеть на себя порванную куртку, которую они ему отдали. Из-за того, что теперь на нем не было майки, было прохладно, и как назло снаружи послышались капли дождя, стучащего по крыше. Поэтому, чтобы сохранить тепло, он подогнул свои ножки к груди и обнял их руками. Семейство пошло ужинать и обговаривать сегодняшних гостей и какой Дадли умный, а Гарри решил немного успокоиться. Слишком много крика за сегодняшний вечер, затылок саднил после тётиной хватки. Зачем так тянуть, он ведь не тряпичная кукла!

***

      Теперь, когда сердце больше не стучало в голове, непрошеные мысли разрывали голову. Тётя говорила, что на улице ему было бы хуже, чем здесь, но за все то время, когда его туда выгоняли, никто не кричал на него и не бил. Все просто проходили мимо, будто его нет, хотя на улице было холодно, и, на самом деле, это было лучше, чем постоянные крики в тёплом доме. Не имеет значения, в помещении ты или нет, с семьей ты или без нее, если ты не чувствуешь, что тут твое место, то тебе все равно будет плохо. Дурсли хоть его и приютили, дали крышу над головой, но это не стоило всех тех мучений и истерик, которые он испытывал.       Холод медленно, но верно заставил кожу покрыться мурашками и невольно съёживаться. Гарри вспомнил, что под кроватью была старая, изношенная футболка, которую он ненавидел больше всего, но выбора у него сейчас нет. Поэтому малыш достал ее из под кровати и напялил на свое худощавое тельце, наверх надев все ту же куртку, хоть немного, но она защищала его от сквозняка. Если подумать, то его ничего не держит. Даже если он будет совсем один на улице, чем это будет отличаться от жизни сейчас? Не будет еды? Дурсли неделями не давали ему есть, когда он был слишком болтлив. Холодно? Они часто оставляли его спать на заднем дворе, когда его присутствие надоедало им или мешало семейной идиллии.       Так, что он потеряет? они ведь родственники, единственная семья, которая у тебя есть!...Но разве семья делает такие вещи? Как можно называть их СЕМЬЕЙ?       Гарри часто чувствовал себя ужасно. Как только он заходил в этот дом, ему хотелось убежать, он пытался даже не дышать, чтобы не чувствовать запаха ненужности, исходящего от этих людей. Да-да, именно запаха. Он не раз замечал, что от людей, приходивших сюда или на улице, когда с ним стоят слишком близко, пахнет эмоциями, даже если на их лице улыбка. После того, как он услышал запах (а значит, и настоящие эмоции) людей, которые к нему обращались, улыбка на их лице выглядела очень странно и немного жутко. Как можно улыбаться, когда хочешь уйти... Нет, убежать отсюда или заплакать? От осознания, что люди врут даже смотря в лица, Гарри постоянно грустил, он пытался найти что-то хорошее, даже если ничего не было. Но в груди все равно было больно, было обидно, что он не может ничего изменить. И теперь, после слов о том, что его хотели оставить на улице, у него не было никакого желания оставаться в этом месте. Может, он встретит кого-то хорошего, может и нет, невозможно узнать это, не попробовав . Чтобы не говорили тётя с дядей, Гарри был смышленым и удачливым, как тогда он остался все ещё жив после такой ненависти? - Мне нечего терять. Я уже и так все потерял, когда был маленьким. У меня с самого начала ничего не было, - его голос был очень звонким в темной комнате, хотя говорил он шёпотом.       В таком случае, можно попробовать получить, что-то своё? Раз назад нет смысла возвращаться, то оставаться в месте, где тебе не рады, глупо. - Я точно сделал правильный выбор? - спрашивать это было бесполезно, ведь внутри себя он уже знал ответ. По крыше все стучал легкий дождь, уменьшая свою силу. И сомнений в принятом решении становилось все меньше. В конце концов, он единственный, кто у него остался, а значит, за себя нужно бороться. Верно? Он медленно приоткрыл дверь своего чулана...