где твои крылья?

      Разрушенные мечты и горы ярких воспоминаний в который раз заставили Пашу закрыться в себе, в своих тёмных мыслях.       Спустя год сольного и почти одинокого творчества он всё никак не мог забыть былые времена, когда они с Арсеном проводили вечера с бутылкой пива, просто беседуя ни о чём. Флэш считал его своим самым лучшим другом и в какой-то момент боялся признаться даже самому себе в чувствах к Лизеру. А что, глупо ведь. Неделю назад написал очередную песню про сучек, сегодня уже подозревает в себе влечение к парню.       Паша поднял с пола излюбленный Арсеном «Cabernet Sauvignon» и принялся рассматривать почти опустошённую бутылку. Почему-то, помимо вина, он видел там что-то такое, что заставляло его сердце колотиться, а дыхание сбиваться. Почувствовав слабость, Флэш опустился на край не заправленной кровати и выдохнул, поставив бутылку назад. То ли алкоголь так сильно бил в его голову, то ли он начинал сходить с ума — непонятно. Сам Паша бы даже не потрудился объяснить, что же такого в этой несчастной бутылке, потому что вспомнить было тяжело да и желания особо не возникало.       «Чёртов Лизер».       Ночные огни города мозолили глаза, а проезжающие под окнами машины раздражали своим и так еле слышным шумом. Хотелось уединиться, остаться наедине с собой, но в этом городе было попросту нереально это сделать, ещё и напоминания о прошлом на каждом углу преследовали подавленного Флэша.       До распада «Заката» Паша обратил внимание на то, что Арсен теряет себя, не понимает, где находится и что происходит. Единственным спасением для него стало предложение Павла записать совместный альбом, с которым будет не стыдно колесить по стране. Тогда Лизер даже заинтересовался процессом, был увлечён работой, а Флэш смотрел на него, весь такой счастливый и влюблённый. — «Спасибо, брат. Я всегда знал, что ты лучший», — вспоминает Паша слова друга. «Лучший». Слово, которое влетело в его голову и время от времени пролетало в его мыслях голосом Лизера, когда от рэпера требовалось то, чего он никогда не делал. «А что, если у меня не выйдет?» — «… ты лучший».       Успокаивает.       Конечно, вспоминать подобные вещи было всегда приятно, потому что иногда это даже возвращало в тот день, сознание рисовало оживлённую, совсем реальную, картину. Будто вот, они здесь, Арсен сидит перед Пашей и смотрит в кристально чистые глаза, улыбается, озаряя парня лучезарной улыбкой. Сердце стучится в груди слишком громко, а ладони потеют, взгляд не заостряется на определённом объекте, дыхание становится надрывистым и шумным.       Папка с огромным количеством совместных фотографий тянет к себе, так и крича: «Загляни сюда! Ты обязан в миллиардный раз рассмотреть каждый кадр!»       Здесь и самые первые фотографии парней, когда они впервые увиделись, мыльные снимки с дикой пьянки в честь дня рождения Тимура, которому тогда даже восемнадцати не было, Новый Год.       «Чёртов Лизер».       Паша в очередной раз винил себя в том, что опять открыл эту папку, пролистал все фотографии, а на некоторых даже остановился, решив рассмотреть повнимательнее, хотя уже мог бы и описать их до мельчайшей детали без чьей-либо помощи. Глупо. Однозначно.       Бросив телефон в стену, Паша медленно поднимается и с огромным трудом передвигает ногами. Воздуха становится катастрофически мало, но дойти до окна будет слишком тяжело. Воспоминания душат и сушат глотку; в прихожей стоит полупустая бутылка минеральной воды, оставшаяся со вчерашней вписки. Внутреннее желание выжить не позволяет ему сдаться, упасть тут и тихо умереть, Флэш тянется дрожащей рукой к драгоценному источнику жизни, но сил слишком мало — он падает на пол, ударяется локтем об кафель. Алая кровь растекается по белоснежной плитке. Как можно было так проебаться? — Сука… — кряхтит Паша из последних сил.       Новое утро очередного бессмысленного дня, так сильно похожего на все предыдущие, бьющий в глаза солнечный свет, поющие за окном птицы — всё это прошло мимо Паши, кое-как очнувшегося после ночного приступа. Упал ли он в обморок или уснул? Флэш был бы не прочь узнать, что с ним случилось, потому как сам не помнил ничего. Единственное, что запало в его память, — удар об пол, после которого, кстати, локоть по-прежнему болел, и то, что он снова допустил роковую ошибку, просмотрел фотографии с Арсеном. — Не могу без тебя жить, — потупив глаза в небольшое пятно собственной крови, прошептал он. — Какой же я мудак, да и ты не лучше, собственно. Уже год чувствую себя пустым, ненужным, замкнулся в себе. А с тобой я всегда был собой. Твою мать… разговариваю сам с собой…       Повернув голову в сторону, он заметил стоящий на тумбочке «Шишкин лес», а в зеркале увидел своё измученное лицо. Синяки под глазами стали слишком явными, растрёпанные волосы выглядели как свалявшаяся собачья шерсть, а нижняя губа была разбита, на ней запеклась кровь. Облизнув засохшие губы, Паша надеялся почувствовать этот сладкий вкус металла, хотя понимал, что красная жидкость давно засохла. Удручающее положение, однако.       Глаза закрывались сами собой. Флэш уже потерял счёт бессонных дней и ночей. Да и зачем? Ведь это бессмысленно. Жизнь, в общем-то, бесмысленна. Тогда какой толк считать количество времени, которое ты не потратил на сон?       Усталость и дичайшая слабость взяли своё.       Стучащие по подоконнику капли дождя отвлекали от тяжёлых мыслей и проблем, а витающий в воздухе аромат духов от Гуччи туманил разум. Арсен поправил выбившийся локон чёрных волос за ухо и сел на чистую бордовую постель. На прикроватном столике стояла бутылка красного вина, которое Паша купил для Арсена. «Каберне Совиньон, как ты любишь». Разлив по бокалам манящую жидкость, Арсен взял один и повернулся к Паше. В полумраке его глаза выглядели ещё чернее, чем были на самом деле. Флэш мог подумать, что его пустой взгляд направлен в никуда, что Лизер и вовсе не обращает на него своё внимание, но еле заметный блеск лунного света в его глазах отбрасывал подобные мысли. — Я никогда не признавался, — шёпотом начал Арсен, — но я всегда был влюблён в тебя. Чёрт, — опустил голову и замолчал. — Будет слишком глупо отрицать, что ты чувствуешь ко мне что-то иное, иначе зачем мы здесь сидим? Паш, пойми, что в силу своей национальности мне будет стыдно говорить о том, что я… люблю парня, блять. Своего друга, с которым мы не первый год пишем совместки. Из-за страха быть непонятым я молчал. И мог бы молчать всю жизнь, если бы не случайное стечение обстоятельств. Тебе совсем случайно понадобилась моя помощь, а в твоём шкафу совершенно случайно оказалось моё любимое вино. Точно, случайно.       Лизер усмехнулся.       Паша, не обронив ни слова, взял Арсена за руку. Его ладонь была ледяной, в то время как ладонь Флэша была тёплой и чуть ли не горела ярким пламенем. Не желая ничего говорить, парень подвинулся ближе. Заправив снова выбившийся локон мягких волос Арсена за ухо, он погладил его по щеке. Небритое лицо Лизера ещё больше заставляло Флэша быть как можно ближе. Паша стирал миллиметр за миллиметром, между их лицами становилось всё меньшее расстояние. Арсен всё так же не отводил глаз от Паши, нежно улыбался и совершенно не двигался. В помещении становилось жарче, а всё окружающие объекты будто застыли; время остановилось.       Прикрыв глаза, Паша коснулся губами губ Арсена. Нежное прикосновение сухих и жарких губ повело за собой необратимые последствия: всё вокруг начало рушиться. Державший руку Арсена Флэш уже держал на ладони какую-то пыль, чем-то похожую на космическую. Исчезнувший Лизер улетел куда-то вдаль. Вокруг себя Паша видел лишь пустоту и чувствовал, как падает в бездну.       Ощущение падения заставило Пашу резко поднять голову с мягкой подушки. Он тяжело дышал и смотрел в стену. Сон. Всего лишь сон со сладким началом и ужасающим концом. Оглядевшись по сторонам, Флэш стал постепенно возвращаться в суровую реальность. Вместо опрятной комнаты, в которой каждая вещь имела своё место, по-прежнему был отвратительный беспорядок, убирать который было некому и незачем. На полу всё ещё стояла не допитая до дна бутылка любимого вина Арсена. — Блять, — Паша схватился за голову, — да пошло оно всё.       «Чёртов Лизер».