Концентрация

      Дремлющий где-то внутри, не выдающий своего присутствия, симбиот приятно радует, не заваливая Эдди бессмысленными вопросами, мечущимися от соблазнительно аппетитных котят до людей, оторвать голову которым тому так и не терпится. За полгода Брок привык делить своё тело с чёрной липкой жидкостью, то возникающей в виде головы с белёсыми глазами и сотнями острых, как иглы, зубов, то растворяющейся чернильным пятном на груди у Эдди.       Перезаряжая пневматическое оружие, мужчина вгоняет полный магазин в рукоять, засовывая его за пояс. Накидывая капюшон на голову, Эдди выдерживает пятисекундную паузу, ощущая пробудившегося пришельца, засуетившегося от неприятного для него звука. Клинтарец высовывает голову из плеча носителя, свешивая свой длинный слюнявый язык, раскрывая пасть от осмысления происходящего.       «Ты где этих игрушек понабрался, Эдди?»       Эдди, изумлённый словами симбиота, повернул к тому голову, недовольно поджимая губы, наблюдая за тем, как медленно липкая слюна стекает по его толстовке.       — Да мы его вместе покупали, у того парня, что после без головы остался, по твоей милости, — возразил он, подхватывая бумажное полотенце, стирая слюни с мягкой материи.       Эдди принюхивается, приближаясь ближе к пасти симбиота.       — Опять сожрал зубную пасту?       «Послевкусие у неё такое приятное… клубничное».       Пришелец быстро втянул мощный длинный язык, улыбаясь во все свои наточенные, как клинки, зубы.       Проведённое в обоюдном симбиозе время позволило им двоим чувствовать, распознавать эмоции и потребности друг друга. Для Эдди стало открытием: обидчивая натура симбиота, сжирающего в приступах голода всё, что вкусно пахнет, или всё, что движется. Брок помнит, как уговаривал пришельца не есть свою печень, предлагая тому взамен парочку недобрых людишек, чьи головы нуждаются в хорошенькой встряске. Пускающий две недели слюни, клацающий в паре сантиметров от печени зубами, он напоминал Эдди обезумевшего хищника, готового без разбору распотрошить что угодно и кого угодно, только бы полакомиться вкусняшками.       Но эти воспоминания, возникают на ментальном уровне не только у Эдди, отчего симбиот изображает подобие улыбки, смущаясь. Волнение, связанное с утратой всяческого контроля пришельца над собой, растекается по телу Брока, отчётливо ощущающего обволакивающие его вязкие клешни. Обвёрнутое вокруг него приятное тепло постепенно исчезает, нырнувший в него клинтарец убаюкивающе напевает песню Eminem — Venom, засевшую в головах обоих. Эдди поражался: как столь недружелюбное, настроенное крайне враждебно существо, может быть таким ранимым, нежным и чувственным?.. Превращая сложный для повторного воспроизведения рэп в колыбельную, без которой, не стыдно признаться, журналист не может уснуть.       «Напомни-ка, зачем нам нужен региональный офис британской корпорации?»       — Видишь фотографии людей, висящие на стене? — Эдди смотрит прямо на них, пряча руки в карманы джинсов.       «Выглядят аппетитно», — заключает голос в голове мужчины, выделяя «но» в конце слова, как бы раскаиваясь в сказанном.       Будь у Брока возможность ткнуть симбиота хоть куда-нибудь, чтобы тот перестал думать всё время о еде, он непременно воспользовался бы ею, но плавная иссиня-чёрная сущность исчезала, прячась в его же собственном теле.       — Нам нужны деньги, немаленькие такие деньги, дабы начать журналистское расследование о торговле людьми, поэтому мы и соглашаемся на тривиальное дело, где одна компания пытается подогреть задницу другой.       Сложностей с полученным незаконным поручением от одной из компаний Сан-Франциско, занимающей ведущее место в промышленности страны, не доставит. Используя интеллект и силу, сплотившиеся в едином целом в их телах, удастся обойти систему безопасности и проникнуть в региональный офис с такой же лёгкостью, как ударить два пальца об асфальт.       Взявшись за масштабную, волнующую социальное общество тему, экс-репортёр предполагал, что ему понадобятся деньги. Подзаработать приличный начальный капитал для расследования можно было простым способом — выполнить мелкие, но чреватые последствиями задания. Выставить козлом отпущения потерявшего любимую работу журналиста-неудачника куда проще, чем рисковать многомиллионным состоянием, действуя напрямую.       Выкрасть оригинальные отчёты с реальными цифрами о выбросах в атмосферу диоксида серы, загрязняющего окружающую среду, на утро предоставить засекреченные, не предавшиеся огласке, подлинные отчёты британской корпорации, всеми действенными способами намеренными убрать сильных конкурентов в нефтеперерабатывающей промышленности.       — Оставить тебя дома не представляется возможным, поэтому я настоятельно тебе рекомендую не высовываться до действительно, — Эдди подчеркнул это слово, проводя сомкнутыми пальцами линию в пространстве, — опасного момента. И, — шипя, чувствуя мельтешащего внутри Венома, легонько клацающего своими зубами по печени Эдди, — отъебись от моей печени.       Разочарованный выдох, вырвавшийся через Брока, прищурившего глаза, водя ими из стороны в сторону, ощущающего поглаживающие движения тягучих нитей по почкам.       «Мои сладкие малышки, такие одинокие, вас бы в густую шоколадную глазурь, посыпать сверху мармеладом и вишенку сверху… Я б сожрал».       — Лапы убрал от сердца, — шикнул Эдди, давно привыкший к внутреннему облапыванию раз в неделю симбиотом, проводящим осмотр важных органов.        Веном порой был любезен и присматривал за рационом Брока, идя на уступки, когда дело касалось овощей или чего-то, что не имело никакого отношения к сладостям, лишь потому, что симбиот заботился о мужчине, не желая, чтобы тот наносил себе вред по причине неожиданного симбиоза, ставшего для обоих находкой во многих смыслах.       Сюсюкаясь на незнакомом языке с мышцами пресса Эдди, пришелец свернулся в клубочек, как котёнок, излучая тягучее, отдающее тяжестью тепло внизу живота.       «Селезёнка?»       Для него не в первой предлагать носителю избавиться от весьма незначительного внутреннего органа в теле Эдди, смотрящегося лишним и даже неэстетичным наряду с другими сочными кусочками печени или же почек.        — Замолкни, — хрипло рассмеялся журналист, плотно прикрывая дверь съёмного жилища, места в котором хватало им обоим, благо есть большая кровать и холодильник, в последний можно впихнуть кучу еды, дабы спасти свои органы от я-голодный-давай-сожрём-вон-ту-прекрасную-старушку.       «Она же тут без дела болтается!» — возмущается тот, не понимая человека, отстаивающего права бессмысленных, ненужных органов.              Брок седлает байк, выжимая педаль газа полностью, мчась по опустевшим улочкам, погрузившимся в яркие вывески, фонари и огни встречных автомобилей, разбавляющих сгустившуюся концентрацию темноты светом, прокрадывающимся в самые укромные уголки.       Обвивший спину Веном кладёт свою тяжёлую голову на плечо Эдди, бесчисленными, тонкими нитями стягивая туловище мужчины, едущего на полной скорости, рассекая свежий весенний воздух.       Восемь с половиной минут оказываются позади. Когда Брок перекидывает вторую ногу, высвобождая голову из шлема, то слышит тихое урчание своего живота, ну или Венома, кормить которого приходится чаще, чем себя самого.       «Эффектно же ты это делаешь», — подмечает симбиот, пуская слюни на осматривающего высокое, кажущееся абсолютно стеклянным здание, возвышающееся над ними двумя.       — Что же? — отзывается Эдди, отвлёкшийся на стеклянное строение.       «Перекидывание и закидывание ног!» — уточняет Веном, сливаясь с мужчиной, распространяясь по его телу, как бурлящая в жилах кровь.       Эдди усмехается такой наглости и откровенности за последние полгода.       «В ванной особенно… наблюдать за тобой одно удовольствие».       — Как-то я свалился в эту самую ванну из-за тебя, — упрекает симбиота в миллионный раз журналист, никак не реагирующий на мысли относительно его обнажённого тела.       «Я как и прежде извиняюсь за это, Эдди, я тогда был взвинчен не меньше твоего», — поясняет тот, почёсывая рёбра мужчины, от щекотных и нежных прикосновений журналист смеётся, направляясь к затемнённым панорамным окнам первого этажа.       — Подбросишь? — выгибает бровь журналист, чувствуя Венома, берущего бразды правления в свои руки, поглощающего Эдди целиком, принимая облик человека с огромной зубастой пастью.       «Он ещё и спрашивает».       Прилипающее к стеклянной поверхности, как присоски, инопланетное существо взбирается вверх, преодолевая этаж за этажом. Оставаясь ведомым в их превосходной и сплочённой команде, он направляет Венома к необходимому месту.       «Собираешься расхреначить панорамное окно на высоте пятидесяти метров и не привлечь к себе внимания?»       — Мне-то казалось, что по части разносов это ты у нас специалист, — недовольно высказывается Эдди, сосредотачиваясь на лёгком деле, что продвинет его, требующую внимания общественности, проблему, возглавляющую в будущем заголовки газет.       Надавив посильнее на стеклянную поверхность на крыше, Эдди и Веном проваливаются в погружённое во мрак офисное помещение. Шлёпнувшись на задницу, журналист потирает место ушиба, ища попутно фонарик в кармане толстовки.        «Прихватили бы с собой что-нибудь перекусить».       — Хватит думать о еде, Вен. Это тебе не кафе, — шепнул Эдди, освещая себе дорогу по коридору.       «Жаль… Получилась бы неплохая забегаловка со свежим отборнейшим мясом».       Веном высовывает голову, всматриваясь в дрожащий от шагов Брока свет, двигающийся на пару метров впереди них.       «Знойная брюнеточка, что помогает нам, — одна из кравсординга?» — поинтересовался пришелец, коверкая слово, зная, что мужчина его сто процентов исправит.       — Краудсорсинг, — поправляет Эдди, выуживая из заднего кармана джинсов смарт-карту, проводя ею по дисплею, проникая в главный офис. *       Продев в латексные перчатки кисти рук, журналист принялся рыться в расставленных на книжных стеллажах папках, выискивая нужный, подходящий по всем параметрам описания Кэрри файл, оставленный её боссом в кабинете.       «Разве не выгоднее хранить что-то в компьютере, за семью сложными криптографическими ключами?!»       Веном мечется за спиной Эдди, пуская слюни на его сильные, играющие мускулами плечи, влекущие покусать пахнущий гелем для душа позвоночник, норовя медленно исцарапать каждый сантиметр нежной кожи.       — Гораздо удобнее держать поблизости измельчитель бумаги, впихнув в него важные бумаги, как эти, можно замести все следы, — Брок направляет весь источник света на форматные листы, пробегаясь взглядом по содержимому.       Он делает фотографии на телефон, освещая всё вспышкой камеры, быстро заполняя галерею необходимыми данными.              — Молодец, крошка, — произносит Эдди, устало потирая глаза, слезая с байка у многоквартирного дома.       «Как насчёт шоколадки, Эдди?» — игривый тон Венома расплёскивается по телу носителя мурашками.       — Будет тебе сладкое, но чуть позже.       Едва вынырнувшие из замочной скважины ключи глухим ударом падают на пол. Тягучее массивное существо отделяется от Эдди, впечатывая его в гипсовую стену, обвивая пульсирующими чёрными лентами его молочные руки, увиваясь по всему телу, касаясь непозволительно мягко там, где кожа уже пылала багрецом. Нависшая над мужчиной пасть симбиота обдаёт его клубничным дыханием, пододвигаясь ближе, разнося в щепки выстроенный за день барьер личного пространства между обоими.       Влажный язык плавно скользит по шее, нежно посасывая тёмно-василькового оттенка отметины, оставленные с прошлого раза, смакуя их лениво и страстно. Тающий от прикосновений Венома носитель с трудом держится на ногах, но клинтарец поддерживает обоих, не давая Эдди возможности превратиться в податливый пластилин, из которого пришелец слепит то, что пожелает.       Горячий язык ныряет в полуоткрытые пухлые губы Эдди, сгорающего, как спичка, от возбуждения. Ненастойчиво, дразня, Веном играется с языком Брока, требующего больше, чем просто милые заигрывания старых супругов. Жёстче вжимая журналиста в стену, тяжёлая, давящая на всё тело субстанция оказывает пьянящий, дурманящий разум эффект, пробегает по каждой напряжённой мышце на спине мужчины. Играясь с ощущениями, переплетающими их обоих, Веном углубляет поцелуй, становясь требовательнее и напористее, не оставляя места для полёта фантазий, переходя напрямую к действиям.       В полном объёме дарить друг другу ощущения, здравым смыслом и логикой от которых и не пахнет, концентрируясь исключительно на эмоциях и чувствах, переполняющих, выходящих за рамки космических масштабов, окунающих их ещё больше в омут с головой.       Концентрация — незримый вакуум, поглотивший двоих созданий, таких разных, но до боли в душе ставших родными. Готовых распасться на пыль после взрыва комет, дабы вновь обрести друг друга… на знакомой только для них области пространства.