связаны

Родившись во второй раз, к Мэллори возвращается память. Теперь все встало на свои места и правда еще не была настолько кристально ясной — она знает Майкла Лэнгдона. Она знала его всю свою жизнь. Мэл с самого детства играет, насмехаясь над временем. Крадет у самой смерти, звонко смеясь. Маленькая девчушка возвращает жизнь куда бы не пошла. Лишь одиноко в комнате скручивается калачиком, уставившись в голубую стену, пытаясь прогнать очередной приступ паники. Что-то злобное обитает в мире. Где-то очень далеко и вместе с тем очень близко. Вечеринка в честь сладких шестнадцати на секунду теряет свои краски. На месте розовых шариков и веселых подруг в белых платьях появляется серая пустошь. В воздухе ничего — лишь запах гнили и звонкий смех. Такой же как у нее, но картина ужасает, и она знает — этот смех точно принадлежит не ей. Ей снятся разные сны. В них она всегда ощущает присутствие тьмы, но обернувшись обнаруживает никого. Лишь она одна. — Мэллори ты — ведьма, — слова, которые изменили ее жизнь навсегда. Как оказалось, она не сумасшедшая, есть еще такие же девочки, как и она. Юной ведьме с большим трудом даются ритуалы жертвоприношения. Это впервые, когда за время, проведенное среди таких, как и она (как ей казалось), она понимает, что тот свет внутри означает что-то совсем другое. Возможно, она совсем не ведьма? — Моих сил недостаточно чтобы противостоять ему, — слышит Мэллори голос Корделии, спрятавшись за колонной. Его. Ведьма чувствует, как ком подступает к горлу, а сердце начинает учащенно биться. О ком они? Мэллори прижимает ладонь ко рту и быстро убегает к себе в комнату, вдруг осознав, что она не должна быть такой любопытной. Отец всегда говорил, что это плохо. Он говорил, что это — грех. Мэллори отказывается от яблок, что подаются к ужину, зарекаясь даже не смотреть в их сторону. Она уверяет себя, что участившийся звон в голове и чувство тревоги — это всего лишь сопровождающие ее новой сверхъестественной жизни. Ощущение присутствия тьмы за углом как никогда острое. — Ты — наш секрет, — улыбается Зои. В ее глазах читается страх. Они что-то ей не договаривают. Мэллори приходит в себя, чувствуя острые концы сухой травы и срезанной кукурузы под ногами. Над головой ночь, и она не может поверить в то, что ходила во сне. Ты должна бежать. Должна найти. Звон в голове начал говорить. Она сходит с ума. Должно быть интенсивные тренировки так влияют на ее состояние. Мэллори ловит себя на мысли, что она давно не была на улице ночью. Нет, жизнь без света — не ее мечта. Ей приходится возвращаться в школу, оставляя кровавые отпечатки своих ступней на паркете. Майкл. Имя такое знакомое, но почему-то внутри бешенным и испуганным у нее скачет пульс. Мэл впадает в транс и наконец-то видит лицо своего страха. У него светлые, завивающиеся к концам, волосы и смеющиеся злобой глаза. Она — невидимка для остальных, а он, хоть и не видит ее, но чувствует. В этом Мэллори уверена. Ее обхаживают неделями, принося все новые и новые компрессы и травяные настойки Мисти Дэй. — Я не уверена, что знаю кто я, мисс Корделия, — признается она однажды. — Как и все мы. Порой, чтобы найти ответ нам нужно отдать самое дорогое. — И что же это? — Жизнь, — спокойно отвечает Верховная. Слова показались достаточно логичными. У Мэллори на подкорке засела мысль что все вокруг — сюр и блеф. Это не ее жизнь, а то, что она увидела в гостиной Лэнгдона поселило тревогу ей в грудь. Ей кажется, что она уже это ощущала. Наплевав на хитрую усмешку знакомого лица Венейбл, она откусывает кусок этого чертового яблока. Сделав первый вдох во второй раз, воздух показался ей очень сладким, не учитывая разлагающиеся трупы в собственной рвоте вокруг. Лицо строгой Венейбл обромилось светлыми волосами. — Мисс Корделия, — она бы хотела облегченно выдохнуть, но в горле запершило от сладости и ее захватывает приступ кашля. — Как вы собираетесь меня остановить, если я уже победил? — ей кажется, что она впервые слышит этот голос, хотя и помнит свою фальшивую прежнюю жизнь. Наконец-то у ее тревоги появился голос. Это был он. Все это время. Куда бы она не пошла, где бы не ощутила ноющее одиночество, он оказывался рядом. Он не просто ведьмак, а она не просто ведьма. Кажется, исходя из остановленного на ней взгляде, он сам понял это. Она дрожит от привкуса тьмы на своих губах. Она еще никогда не была так близко к чистому злу. Мэллори предпочитает не брать в счет его пальцы на своей щеке. То была другая жизнь, не настоящая. Фальшивка. Мэдисон тянет ее за запястье, а она как завороженная смотрит в его глаза, задрав голову. Ты вернешься ко мне. Его голос такой чистый и звонкий, она почти забывает, что лишь она может слышать его. Мир превратился в сплошную гнойную рану, но на белизне академии это никак не отразилось. Мэллори спит почти сутки, но и этого кажется мало. Она пережила ад, потом оказалась в месте похуже, и затем снова вернулась. Ведьмы хотят остановить Майкла, но они не знают того, что знает она — они не ровня ему. Это вовсе не ведьмак против ведьм, это — ведьмы против хтонической тьмы. Антихрист в своем обличиии. Ужасающий плод божественной силы. Мэллори, кажется, научилась жить с тревогой и страхом. Это нормальная реакция. Им тоже следует бояться. Ей хочется закричать на остальных. Им не победить его. Он — сила, которой суждено существовать вечно. Как и тебе. Она давно не слышала свой голос. Да, как и мне. Мэл чувствует его всегда. Везде. Внезапно, планы, которые строят ведьмы стали ему неинтересны и его глаза теперь следят лишь за ней. Никто до сих пор не знает о их странной и омерзительной ментальной связи. Ей приходиться метаться по комнате, в попытке отмахнуться от ужасающих картин — кровавого ритуала в честь его отца. Самого Сатаны. Она не должна смотреть. Его план сосредоточился на ней, и теперь Лэнгдон просто сводит ее с ума, зная, что она не может просто так побежать и рассказать остальным. Они схватят ее, будут пытать или же придумают еще что похуже. Если единственная, кто может его остановить — она, то ведьмы выжмут из нее все силы. Как же я раньше не догадался. Этот свет…твой свет. Ты представить не можешь, на что мы могли бы быть способны если бы ты заняла место рядом со мной. Она знает. Закрывая глаза и отмахиваясь. Она знает, и переворачивается на другую сторону кровати. В некогда чистом, свободном от тьмы сердце, закрадывается нечто новое, совсем инородное. Мэллори знает, кто в этом виноват. Отчасти она сама, потому что позволяет ему делать это с собой. Ее ногти впиваются в кожаную обивку кресла, а глаза закатываются в другую сторону. Он показывает ей ужасные картины, она почему-то лишь понимает это, но не чувствует. Мой отец тоже однажды был ангелом, Мэллори. Его некогда звонкий голос превращается в шепот, и она вздрагивает, резко обернувшись. Позади никого, а вытирать запотевшую дверцу душа ей не хочется. Она боится того, что может увидеть. Не проходит и дня чтобы ей не говорили, что ее способность управлять временем должна помочь в борьбе с Лэнгдоном. Корделия слабеет с каждым днем. Как и все вокруг. И это вовсе не вина Майкла, названого в честь, очевидно, брата его отца. Это все из-за нее. Она слишком могущественна. Ведьмы это чувствуют. Возможно ее лунатизм был бессознательной попыткой их спасти. В комнате так жарко, у нее потрескались губы. Сила Майкла растет, но он, в отличии от нее, научился ее контролировать. Она не удивится, если окажется, что она бредит, но вот перед ней отчетливо виден ее светловолосый страх. — Пришел убить меня? — Ты знаешь, что я не могу, даже если бы и захотел. Но я не хочу, — его голос спокойный. Глаза внимательно наблюдают за ней, а губы кажется растянулись в искренней улыбке. — Катись к черту. — Ты ведь знаешь кто я, ангел мой, — его, очевидно это забавляет. Мир догорает, а они лишь вдвоем останутся. И Мэллори до сих пор не придумала как будет справляться. — Чего ты хочешь? — интересуется девушка, поджимая к себе колени. Но, ответа так и не последует. Она, все-таки бредила. Ей с каждым днем все тяжелее и тяжелее отличать сны от реальности. А может разницы никогда и не было. Она кусает губу, почти до крови, разжимая зубы, когда чувствует боль, а затем проводит по ней языком. Весь мир сошел с ума, и она, кажется, вместе с ним. Корделия совсем перестала ходить, а Зои начала кашлять кровью. Но, на ней весь тот хаос никоим образом не отобразился. Он наконец-то отвечает, застигнув ее в черную ночь. Тебя. Я хочу тебя, Мэллори. Трудно сказать, что побудило ее, но ее рука медленно опустилась между ног. Я хочу увидеть твое падение. Слыша его шепот и жар на шее, она издает тихий, но полный удовольствия, стон. Следом приходит ненависть. Не к нему, к себе. Тот самый день, когда они должны его остановить, все не настает. Мэллори наблюдает за тем, как с каждым новым восходом солнца умирает ведьма. Одна за другой. Они останутся вдвоем. И как раз этого она больше всего боится. Ее отец совсем забыл про нее, а вот его отец сопровождает Лэнгдона всякую секунду. Мир исчезнет, и все вернется к хаосу, в котором ей выпала нелегкая задача — вернуть свет. Но достаточно ли сильна она, если сам сын дьявола охотится за ней? Достаточно, проносится в голове. Она не уверена, что знает чей это голос — ее или его.