Лифт

Из кабины лифта, застрявшей уже как с полчаса доносились голоса, тревожа весь этаж абсурдностью темы "дискуссии": — ...паразит! — Зануда! — Неведомая инопланетная хуебесина! — Жалкий тупой человечишка! — Это кто из нас ещё тупой! — Раздался приглушённый стенками кабины возмущенный возглас. — Ты, конечно! Разве не ясно?! — Все произнесённые вторым голосом слова так и полнились сарказмом и желчью. — Единственное, что мне не ясно - это то, какое слово из фразы: "Мы не жрём полицейских," - ты не можешь запомнить!? — Наверное, ты забыл, что мне, в отличие от вас - примитивных homo sapiens - нужно питаться подходящей мне едой! — Весьма красноречиво взглянул на Брока и презрительно прошипел оскорбление симбиот. — Что тебе /снова/ не нравится в нашем питании? — Вы - совершенно глупейшим образом, как по мне, морите себя изнуряющими голодовками-диетами, ввязываетесь в какие-то сомнительные движения вегетарианства, — начал перечислять Веном, — предпочитаете потратить время, отведённое на еду, на работу, невзирая на то, что зарабатываете себе гастрит... На последнем примере он так толсто намекнул на зависимость Эдди от своей карьеры репортёра, что еле увернулся от последовавшего за этим весьма увесистого подзатыльника. Брок тем временем продолжал прожигать взглядом плавающее рядом лицо пришельца, при том не прерывая жаркого спора. — А ничего, что я пытаюсь исправить всё, что /ты/ творишь по ночам, объясняя странные смерти нападениями серийных маньяков или случайных грабителей, прячу остатки от этих твоих спонтанных "ночных перекусов", пишу статьи в газеты?.. Ведь это /ты/ виноват во всех описываемых мною в программе "таинственных исчезновениях", — на этом моменте Эдди обвиняюще ткнул пальцем куда-то в щёку обнаглевшему симбиоту и, в ответ на сузившиеся глаза, совершенно по-детски показал ему язык, скрестив руки на груди. — В следующий раз я откушу твой язык! — обиженно-угрожающим тоном рыкнул Веном. — Тогда тебе придётся искать для себя другого носителя! — С каждым произнесённым словом их ссора всё больше становилась похожей на пылкое "разногласие" давным-давно женатой пары. Видимо, телерепортёр тоже заметил это, резко замолчав и прикусив себе язык. Веном же, уловив сравнение по ментальной связи, ехидно начал шипеть: — Ну что ты, дорогой. Где я ещё найду такого упрямого и несговорчивого партнёра для симбиоза, — елейным голосом проговорил пришелец, насмешливо улыбаясь своей жуткой акульей улыбкой во все 64 клыка (по-крайней мере, Эдди всегда казалось, что зубов у него как минимум вдвое больше, чем у среднестатистического человека). — Ничего, найдёшь себе какую-нибудь кроткую овечку, что согласится на любые твои условия, и перестанешь портить мне жизнь, — кажется, их обоих позабавило такое сходство с бытовой ссорой. — И как же, интересно, я тебе её порчу, м? — Заинтересованно прищурился Веном. — Ты забрал у меня лучшие годы моей жизни; любую нашу вылазку в город ты превращаешь в неведомый доселе каннибальский фильм ужасов; постоянно недобро косишься на мои печень и лёгкие; окончательно разрушил мои отношения с Энн... Мужчина не успел закончить, загибая безымянный палец левой руки, как почувствовал — по их связи яростно разлилась ревность, а его самого грубо перебили: — Какая ещё Энн, Эдди? — Та самая Энн, в которую ты когда-то вселялся. Разве не помнишь? — Это та Энн, которая бросила тебя и ушла к тому хирургу, я не ошибаюсь? — Нет, не ошибаешься. Но твои сведения устарели, с Дэном они уже успели разойтись, а меня она несколько недель тому назад поцеловала. Ты-то уж точно должен был это запомнить, разве не в момент вашего симбиоза это было, м? — Во-первых, — почти довольным тоном начал симбиот, — наше слияние было вынужденным и произошло только из-за того, что нами обоими руководило желание спасти твою задницу от неминуемой гибели. Во-вторых, она же тебе сказала, инициатором поцелуя была не она... Вкрадчивое шипение инопланетного существа заставило Эдди застыть, облокотившись спиной о стенку кабины. — Так, стоп. Если из вас двоих... Это ты тогда поцеловал меня?! — В голосе репортёра слышалось некое возмущение вперемешку со смущением осознания этого факта. — Конечно, это был я. Она бы не стала этого делать, Эдди, — он задумчиво приблизил своё лицо к лицу Брока, — ты - мой, и с момента нашего симбиоза ты не принадлежишь никому, кроме меня. Поддавшись порыву превосходства и некого владения ситуацией, Веном провёл по щеке Эдди кончиком тёплого длинного языка, улавливая по связи адскую смесь эмоций партнёра. Он чувствовал недоумение, шок, смятение, а ещё смущение и странное желание повторить тот поцелуй - и было не ясно, чьим желанием оно было, но симбиот, улыбнувшись снова, окончательно приблизился к вжавшемуся в стенку лифта Броку, повторив "на бис" ту сцену с поцелуем. Длинный язык симбиота насильно раздвинул податливые от неожиданности губы мужчины, начав исследовать и ласкать им чужой язык. Это было больше похоже на вылизывание рта журналиста - Веном имел весьма смутное представление о том, как можно удобно целовать кого-то, имея язык такой длины, а потому только пытался повторить процесс, виденный им в воспоминаниях Брока. Эдди недоумённо промычал что-то невразумительное, пока язык Венома самозабвенно хозяйничал в его рту. Отчего-то сейчас поцелуй был мягким, даже нежным, в отличие от того, прошлого, когда все касания были приправлены некой спешкой и яростным желанием оставить этого человека лишь для себя, не отпускать, обозначить принадлежность. "Ты только мой..."— шипяще раздаётся в голове Брока, пока чёрные инопланетные "щупальца" нагло, чуть ли не по-хозяйски забираются в рукава лёгкой ветровки, накинутой ещё днём чисто символически, аккуратно скидывая её с тела партнёра и быстро повесив её на поручень у зеркальной стенки лифта. После щупы принимаются проникать под незастёгнутые манжеты клетчатой хлопковой рубашки Эдди, показательно нежничая с "хрупким человеком", но одновременно с этим в несколько колец обвивая чужие предплечья. Контролируя своё. Фиксируя его руки. Безмерно длинный, скользкий и горячий язык симбиота проникает глубже, чуть ли не в глотку; Эдди же всё ещё пытается подавить рвотные рефлексы, чтобы не сжать горлом чужой язык, ёрзает под неожиданно желанными касаниями щупалец к коже, жмурится и сжимает до боли пальцами горизонтальные холодные металлические поручни. Слышится первый вымученный тихий стон, отражается эхом от зеркал на стенах. Веном, оборвав поцелуй, ухмыляется своей жуткой улыбкой, награждая "своего Эдди" тёплыми касаниями языка к его чувствительной шее. Тот, не открывая глаз, запрокидывает голову назад, открывает ещё больше (заласканной, влажной от чужой слюны) кожи. Обсидианово-чёрные путы замирают, поднимая Брока над полом и усаживая его на угол поручней так, чтобы тот опёрся уже обнажённой спиной о приятно прохладные зеркала. Рубашка бесформенной тряпкой осела на полу, свалившись с импровизированной вешалки. Шершаво-скользкий язык Венома медленно касался плеч и ключиц, на шее виднелись проявляющиеся пятна поцелуев; с губ мужчины слетали стоны, в то время как симбиот издавал звуки, похожие на довольное урчание. Уже через несколько минут тело Эдди опутывали несколько десятков тонких (и не очень) нитей щупалец, на нём оставалось только лишь нижнее бельё, которое тоже не задержится надолго. Одна из чёрных ложноножек пришельца зажала кнопку "STOP" на панели управления, не давая никому из жильцов дома ни единого шанса увидеть их в такой щекотливой ситуации. Когда от попыток сдержать особо громкие стоны Брок до крови прокусил собственную губу, Веном будто встрепенулся, почуяв знакомый запах. Бордовая солёная жидкость заструилась с губ по подбородку, дальше по шее, стекла на ключицы... По следу крови торопливо скользнул горячий язык Венома, собирая капли и вновь возвращаясь ко рту Брока, затягивая того в новый бесконечный поцелуй. Несколько ложноножек зафиксировали руки репортёра над его головой, прижимая их к зеркалам. Эдди был превосходно расслабленным, нежным, сам ластился к симбиоту, сгибал ноги в коленях, чуть раздвигая их, дабы получить ещё немного обжигающих тёплых прикосновений к своему до боли возбуждённому члену. Веном, словно прочтя его мысли, опустился ниже и сорвал с его бёдер боксеры, обхватывая языком его плоть чуть грубо, по всей длине ствола; несколько щупалец зафиксировали ноги Брока ещё чуть выше, шире разводя их, открывая его для себя ещё больше. Между ягодиц проскользнуло довольно большое в обхвате щупальце, пока ещё около пяти щупов мягко развели половинки в стороны, сжимая и поглаживая их, заставляя Брока в нетерпении скулить. Пока симбиот занимался членом Эдди, щупальце безумно медлительно, дразня, кружило вокруг входа. Когда уже стало совсем плохо, мужчина сорвался: — Веном, — чуть взрыкивая простонал он, выгибаясь и предпринимая неудачные попытки хоть немного насадиться на щуп, — П-пожалуйста, Веном..! "Чего же ты хочешь, Эдди?"— не дожидаясь ответа от партнёра, он толкнул щупальце внутрь, заставив Брока громко застонать и, спустя буквально с десяток чувственных движений, забиться в оргазме, словно бабочка, бессильно трепещущая в путах паука. Внутри Эдди словно что-то разбилось (наверное, это была гордость и последние капли его гетеросексуальности). Сам Веном задрожал, принимая по связи всё то же, что чувствовал сейчас партнёр. *** "Ох, ты безнадёжен, Эдди" — подумал Веном, когда, отпустив Брока, увидел, что тот в послеоргазменной неге совершенно не держится на ногах. Забрав управление телом, он подхватывает его, не давая упасть. Они выходят из лифта в форме Венома, еле успев подобрать упавшие на пол вещи. Они ложатся спать, Веном опускает тело Брока на мягкие подушки и наполовину расстеленный на кровати плед. Эдди спит. Симбиот охраняет его сон. *** Надо ли говорить, что ветровка Эдди так и осталась висеть на остывшем поручне в зеркальной кабинке..?