Мафия

В темном-темном актовом зале, за старым круглым столом, всеобщими усилиями вытащенным из подсобки, сидели десять медработников… — Так, дамы и господа, — Брагин вытянул руку и, пытаясь изобразить какой-то околомагический жест, обвел ей помещение, — город засыпает! — все присутствующие закрыли глаза, а Олег продолжил устрашающим тоном. — Просыпается мафия… Идея провести сие мероприятие пришла спонтанно и поэтому декорации лепили, как говорится, из того, что было — сколько стараний было положено лишь на то, чтобы разыскать по больнице свечи для создания обстановки настораживающей и необычной… А уж про то, как добывали галстук-бабочку для ведущего, можно сочинить целый блокбастер. В итоге, бантик был одолжен у Шеймана (откуда в нейрохирургии берутся красные галстуки-бабочки история умалчивает) и теперь красовался на шее Брагина. С хирургической формой смотрелся он, надо сказать, довольно оригинально. Мафиози открыл глаза и, улыбнувшись, подмигнул своей соратнице. Та улыбнулась в ответ и аккуратно, чтобы не выдать себя, помахала ему рукой. — Все, нечисть, познакомились? — окликнул их Олег. — Отлично. Го-ород просыпаемся. А чего стоило подбить на игру народ… особенно долго уговаривали Павлову. Но та, честное слово, согласилась, в конце концов, добровольно. — Я уверен, вот она — точно мафия. — Неклюдов указал на сидящую рядом жену. — Женя! Как ты можешь! Я честная женщина, а ты! Друзья мои, да он сам мафиози настоящий, вы посмотрите только на него! У него же на лице все написано. — завозмущалась Нина, чем вызвала смешок присутствующих. — Да не, я думаю, мафия Куликов. — высказал свое предположение Костя, за что чуть не получил от обвиняемого подзатыльник — успел увернуться. От дальнейших комментариев воздержаться решили оба. А уж как это мероприятие коллектив сплачивает! За все время приготовления была всего одна драка. И то, ущерб, нанесенный Шейману потерей галстука (отвоеванного в честном бою в пользу неотложной хирургии), возместили бутылкой коньяка. — Так, все, баста карапузики. Давайте голосовать уже, а то разорались тут. — с видом абсолютно серьезным заключил Брагин на правах ведущего. — Кто за кого голосует? — Я за Лазарева. Точно он зараза. — сообщил Куликов. — Я тоже. Что-то больно рьяно он вас обвинял… — вдруг сказала Саша. — Покровская, как ты могла! За вчерашнее еще злишься, да? — Лазарев картинно вздохнул. — Так, я за нее голосую! Салам, поддержи меня. — обратился он к другу. Но тот помахал головой. — Извини, Костя, но я тоже за тебя голосую. Уж больно ты на мафиози похож. — заключил Гафуров, чем вызвал всеобщий приступ хохота. Вообще, такая довольно дружеская обстановка создавалась периодически. Правда, не всем она нравилась. Павлова, например, после прошлого раза, когда играли в дурака на желание (кто на правах проигравшего в итоге танцевал с Лазаревым ламбаду, как говорится, догадайтесь сами), клялась, что больше никогда и ни за что не согласится участвовать в Брагинском бедламе. — Не знаю, что вы на Костика взъелись, но мне кажется, что мафия Сергей Анатольевич. — улыбаясь, сообщила Третьякова. — Вот-вот, Татьяна, молодец! Хоть кто-то здесь меня слушает. — обрадовался неожиданной поддержке Лазарев. — Так, кто у нас не проголосовал? — вновь прервал дебаты Брагин. — Нино, рыба моя, — он улыбнулся, — ты за кого голосуешь? — Да понятно за кого, за Женю. — Дубровская, обиженно скрестившая руки на груди, искоса смерила мужа неодобрительным взглядом. — А я за Нину. — Неклюдов любимой супруге ответил тем же. Впрочем, претензии к происходящему иногда возникали не только у Ирины Алексеевны. Тому же Брагину, например, не очень понравился дуэт Марины с Евгением, во время игры «правда/действие» в обнимку поющий (а если учитывать количество предварительно выпитого — орущий) какую-то песню о любви. — Ну, а ты, свет очей моих? — поинтересовался ведущий, влюбленным взглядом посмотрев на Нарочинскую. — Я за Костика. — подумав, сообщила она и отчего-то улыбнулась. — Вы сговорились? — Лазарев тяжело вздохнул. — Ну, а вы, Ирина Алексеевна, тоже давайте, в коллектив вливайтесь, участвуйте во всеобщем балагане. — обратился к начальнице Брагин. — Лазарев. — подтвердила та мнение большинства. — Эх. Нам будет тебя не хватать. — усмехнулась Нино, похлопав «почившего» товарища по плечу. — Давай, Константин, проводим вскрытие. — кивнул Олег Михайлович. — Доктор я, товарищи. — Лазарев показал игрокам карту и встав из-за стола, вместе со стулом переместился поближе к ведущему. — Оплошали вы, а он ведь мог жизнь вам спасти! — ехидно заметил Брагин. — Ничего, Германыч, повезет в любви. Костя незаметно посмотрел на Покровскую, будто пытаясь понять, действительно ли повезет. Та послала воздушный поцелуй. Лазарев улыбнулся во все тридцать два — фиг с ними, с картами. По правде говоря, Павлова, исчерпав все методы борьбы с неиссякаемыми идеями доктора Брагина, в данной ситуации придерживалась метода «если не можешь прекратить бардак — должен его возглавить», и если бы не зажигательная ламбада, после которой Покровская смотрела на нее как-то странно, все было бы вполне себе в рамках ее блестящей репутации. Тогда с огромным трудом, но ее все же убедили, что спиртное к танцу не имеет никакого отношения. Но после ежика, которого однажды поймал Брагин и предложил продать на шипованную резину, пить Ирина Алексеевна подчиненным все-таки запретила. (В ходе мероприятия ни один ежик не пострадал). — Та-ак. Город — отбой! — по-армейски приказал Брагин. — Мафия — подъем. Главный мафиози вопросительно посмотрел на свою подругу по делам криминальным, давая ей право выбора. Та задумалась и, окинув присутствующих взглядом, кивнула на слишком умиротворенно застывшего Неклюдова. — Мафия сделала свой выстрел. Покойся с миром, дорогой товарищ. — Олег притворно всхлипнул и, дабы прибавить ситуации напряжения, застучал по столу пальцами. — Так, комиссар, просыпаемся, восстанавливаем справедливость. Шериф открыла глаза и, подумав, указала на Куликова. Ведущий кивнул в ответ. — Просыпается ночная ба-абочка. — улыбаясь, протянул Брагин. Та открыла глаза. Лазарев, ставший теперь просто наблюдателем игры, сначала пытался сдержаться, но не вышло — расхохотался в голос, не смотря на убийственный взгляд «женщины древнейшей профессии». — Ох, ё… — вырвалось у ведущего. — Мамочка, не хочу быть бабочкой. Хочу быть мурашом, бабочкой не хорошо… — процитировал он, в конце тоже едва сдерживая смех. — Мадам, ваш выход. «Бабочка» растерянно оглядела игроков и, разведя руками, ткнула наугад. В Гафурова. Костя уже практически бился в истерике, положив голову на плечо другу-наставнику, смеялся без зазрения совести, а Олег, тяжело вздохнув, наконец, взял себя в руки. — Хорош ржать. Мидам, вы свободны. — он вновь прыснул со смеху, а «бабочка», прежде чем уснуть, испепелила его глазами. — Народ, все просыпаемся. Только Евгений не просыпается, земля ему пухом. Впрочем, надо отдать должное, светлые моменты во время «мероприятий по сплачиванию коллектива» были тоже. Пожалуй, особо отметить стоит котенка Федю, найденного возле кафешки во время празднования Дня Рождения Нино, который теперь жил в квартире Брагиных и из-за своего прекрасно аппетита получил от Олега практически фамилию — Резиновый. Черный и с глазами до нахального желтыми, он мгновенно пленил сердца хирургов и теперь являлся полноценным членом семьи. Неклюдов вздохнул. — Мирный я, друзья. — и, поцеловав руку своей супруге, переместился за могучую спину Брагина, в ряд невинно убиенных. — Так, ребят, я считаю, надо прислушаться к совету первого трупа и вальнуть Куликова. — вынесла свой вердикт Дубровская. — Извини, Серег, ничего личного. — А я считаю, что мафия-то у нас как раз ты. — Куликов улыбнулся и тут же подтвердил свое предположение аргументом. — Против тебя Женя голосовал, вот ты с ним и расправилась. — Я, кстати, согласна. Это логично. — кивнула Марина. — Я за Нину. — Так, подождите. Я вам сообщить забыл, — Олег задумчиво почесал макушку. — Наша прекрасная ночная принцесса обслужила сегодня Гафурова. — О, как. Кто ж она, интересно? — еще больше заулыбался Салам, не подозревающий, какой сюрприз его ожидает. — Короче, дело к ночи. Голосуем! — Брагин потер ладони друг о друга. — А я за Марину. — задумчиво протянула Саша, чем вызвала возмущенный «ах» подруги. — За Сергея Анатольевича. — Третьякова придерживалась своей точки зрения. — За Ку-ли-ко-ва. — по слогам произнес Салам. — За Марину Владимировну. — сообщила Павлова. Отличался Федор Резиновый не только своей очаровательной внешностью и чрезмерным аппетитом, но и удивительной способностью к врачеванию душ человеческих. Садился рядом, терся об ноги, заглядывал в глаза и даже что-то мяукал в знак поддержки — настроение поднималось мгновенно, а проблемы уходили на второй план. За что его безмерно уважали хозяева и их друзья, периодически заглядывающие на сеансы кото-терапии. Сначала Олег их пускал с радостью и гордостью за питомца. Потом кота стал ревновать. А позже ввел на лечение таксу — пять пачек «вискаса». Федор против такого бизнеса явно ничего не имел, а на все похвалы адресованные коту-психологу Брагины отмечали, что выдающиеся способности в области медицины — это у них семейное. — Добро пожаловать в наш мир загробный, товарищ Куликов. — усмехнулся Неклюдов. — Мафия. — с сожалением признался Сергей. — И, между прочим, это все половая дискриминация, женщины. Салам, держись! — Так, все, для предсмертной речи достаточно. — прервал его ведущий. — Засыпаем, граждане и гражданки. А мафия открывает глазки. Мафиози «проснулась». Подумав, кивнула на Салама. Брагин хмыкнул. — Что ж вы ироды делаете. Средь темной ночи честного человека, наверное, замочили. Ай-яй-яй. — он пригрозил девушке пальцем. — Ладно, иди спать, нарушитель правопорядка. Шериф, спасай невинных граждан от произвола. Комиссарша сегодня была на удивление проницательна и члена мафии снова угадала. — Молодец. Наш многоуважаемый блюститель закона засыпает. А город… — Брагин мечтательно закатил глаза. — птички щебечут, солнышко встает… — И машины на главных улицах тоже встают. В пробку. — перебил его Лазарев. — Никакого в тебе романтизма. — посетовал Олег. — Город наполняется бабочками… Не желая «разоряться на кормлении чужого зверья», Неклюдов (не из экономии, а из большой любви к животным) завел собаку. И, несмотря на вялые протесты со стороны супруги, великолепная такса по кличке Сосиска жить у них все же осталась. Аппетитом Федору она не уступала ни капли и, благодаря радушию хозяев, из Сосиски очень быстро превратилась в Сардельку. Но вот нельзя было того же сказать о ее поведении. В отличии от Резинового помогать людям она не умела и вместо того, чтобы их слушать заваливалась спать, чаще всего на колени к Нине. Но несмотря на это, любимицей четы Неклюдовых она все же оставалась. И, как всегда говорила Нино — этой дуре все прощалось, за ее милую моську. Женщина открыла глаза и растерянно кивнула на сидящую рядом Третьякову. Неклюдов и Куликов от шока отходили медленно, а после смех сдерживали крайне неумело. Олег же с Костей прекрасную мидам в лицо уже знали, поэтому не удивились ничуть и только ехидно заулыбались. — Просыпаемся, человеки. — скомандовал Брагин. — Все, кроме Гафурова. — Эти мегеры объявили нам войну. — прошептал Куликов. Мужчины усмехнулись. — Эх вы, я был простым мирным человеком! — возмутился Салам. — А, — он махнул рукой, — пойду работать. — Отряд не заметил потери бойца. — Брагин проводил уходящего хирурга взглядом. — Кстати, наша прекрасная незнакомка обслужила сегодня Третьякову. Дружный хохот вновь разнесся по помещению. Нашла свое счастье и питомца, как говорится, в одном флаконе, и медсестра Таня. Притащив однажды домой развеселевшую до нельзя Павлову, поющую «очи черные» и уже судя по всему не соображавшую, кто и куда ее ведет, Третьякова случайно помирилась с Артемом. Вернее, сначала поздоровалась, потом сдала с рук на руки его мать тире ее начальницу, а после уже помирилась. Самостоятельностью и хозяйственностью Павлов младший не отличался, зато пленял щенячьим взглядом и вполне искренними чувствами. В общем, любила его Танюшка, как Неклюдовы свою Сосиску. — Ну что, девчонки, я за то, чтобы избавиться от Ирины Алексеевны, уж больно играет она не активно. — предложила Нарочинская, мстительно улыбаясь. — Да, — поддержала подругу Покровская. — простите, Ирина Алексеевна, но за карточным столом все равны. — Нет, это произвол какой-то. — Павлова вздохнула, в очередной раз подумав о том, какой черт ее сюда принес. Вернее, какой понятно — созывающий народ на игру — обаятельный, лысый, улыбчивый и откликающийся на фамилию «Брагин», а вот зачем она согласилась участвовать в этом дурдоме — действительно, загадка. — Я за Нарочинскую. — За Покровскую. — решительно вынесла свой вердикт Нина, скрестив руки на груди. — За Ирину Алексеевну… — застенчиво улыбаясь, сказала Таня. — Вскрывайтесь, Ирина Алексеевна… — Брагин закрыл рот руками, чтобы не смутить своей улыбкой окончательно и без того красно-бледную, как мухомор, Павлову. — Ночная бабочка. — выдавила из себя Ирина и, отведя взгляд, сообщила — У меня там…дел много. Пойду поработаю. — она направилась к выходу и вдруг остановилась у самой двери. — сообщите мне потом, кто вторым членом мафии был. — Обязательно. — клятвенно пообещал Олег, для убедительности положивший руку на сердце. Павлова, удовлетворенно кивнув, удалилась. Игроки ошарашенно переглянулись, а потом вновь расхохотались. От шока к смеху так и не перешел лишь Салам, озадаченно думающий о предыдущей «ночи». А вот Куликов в ходе подобных мероприятий научился маршировать, чем несказанно удивил свою жену, которая насмотревшись на нетвердый шаг и наслушавшись строевых песен вдоволь, выселила его на диван. Как ни странно, но судя по утренним рассказам друзей, маршировать его учили на пару Покровская с Нарочинской. И даже Лазарев с Брагиным, подобно своим дамам немного «уставшие», растащить сей незапланированный парад смогли не сразу. Зато ламбада Костику была великодушно прощена. Павлова, наверное, вздохнула бы спокойно, если бы об этом помнила. Но, то ли к счастью, то ли к сожалению, было это еще до ее введения сухого закона. — Так, други мои, юные волшебники, — обратился к дамам ведущий. — спокойной ночи. Мафия, ваш выход. Открывшая глаза девушка кивнула на Дубровскую. — Утро не доброе. Нинк, солнце мое, ты у нас преждевременно приставилась. — Вот сволочи! — убитая возмущенно хлопнула рукой по столу. — Шериф я. — сообщила она, поднимаясь. — Та-ак. — протянула Марина, придвигаясь ближе к столу. — А за кого у нас Нина в прошлой игре голосовала? — За Александру Алексеевну. — вспомнила Третьякова. — Единогласно? — поинтересовался Брагин, посмотрев на девушек. Марина и Таня кивнули. — Ох. — Покровская предъявила противницам карту. — Друзья-товарищи, справедливость восторжествовала! Мафия повержена. — подвел итог ведущий, радостно раскинув руки. — Ура-а! — шуточно подхватили все, кроме Покровской и Куликова. — А я, между прочим, еще в самом начале сказал, кто мафия. А вы меня не послушали. — напомнил Лазарев. — Ой, Кость, хорош, мы и так знаем, что ты у нас умный. — взяв его за руку, Саша улыбнулась.  — Ну самый умный из всех балбесов. — закончил за нее Брагин. Стол всеобщими усилиями был возвращен в подсобку. Товарищи медработники разбежались по своим делам, договорившись на следующих выходных сыграть в пейнтбол. И даже Павлова с глубоким вздохом на это согласилась…