Мертвые не спасают живых

Уже давно кажется, что это стало обыденным делом. А чувство волнения и некого возбуждения ‒ неизменными. Но это только так казалось. Каждый раз, как тяжелые настенные часы объявляли двенадцать ночи, сердце само начинало биться в такт курантов. Казалось, что по-другому и не могло быть, но это только так казалось. Ночь всегда наступала одинаково. Сначала покажется полная луна, а затем одна за другой загораются мелкие созвездия, создавая на тёмном пространстве своеобразные рисунки. Но это только так казалось. Ночь всегда бежит невыносимо быстро, словно не разрешает сполна насладиться этим болезненным моментом, как-будто пытается спасти, но делает лишь больнее. Кажется, что не успеваешь прочувствовать это разрывающее изнутри чувство тоски. Но это только так казалось. Но в каждый этот короткий промежуток времени, пока на небе горят звезды, пока луна освещает какому-нибудь путнику дорогу, происходит что-то особенное в одной из обычных квартир. Свет в окнах потухнет ровно в одиннадцать часов пятьдесят пять минут. Со стороны может показаться, что хозяин квартиры просто лёг спать, решив отдохнуть от рутины скучного дня и увидеть какой-нибудь приятный сон. Но это только так казалось. Это действительно стало своеобразным ритуалом. Без него уже не уснуть, не жить дальше. Кажется, прекрати ты так делать и воспоминания совсем исчезнут, оставив голову совершенно пустой и жить станет намного легче, но ничего так и не меняется за последние пару лет. Тогда, когда одолевает сладкая дремота, унося сознание куда-то далеко-далеко, оставляя тело так и сидеть в жёстком старом кресле в неудобном положении с согнутыми ногами, когда тиканье часов уже слышится где-то издалека, и шея с ногами ужасно затекают, приходит он. Веки слишком тяжёлые, чтобы открыть глаза и посмотреть на ночного гостя, да этого и не требуется. Ты знаешь, кто приходит каждую ночь в одно и тоже время, кто снова легко коснется твоего плеча ледяными руками, кто присядет на пол прямо перед тобой и будет молча смотреть на твою опущенную на колени голову, ожидая услышать заветные слова. Его холодная рука будет держать твою до самого рассвета, пока первые лучи не заглянут в полупустую комнату, освещая тёмные углы. Давно можно было зашторить эти огромные окна, и ночь в квартире длилась бы немного дольше, если бы вообще не поглотила ее. Этого казалось более, чем достаточно. Но это только так казалось. Ты знаешь, что он не уйдет. Он будет приходить до тех пор, пока ты не скажешь ему эти гребанные два слова. Знаешь, что все последующие дни будут походить один на другим до тех пор, пока ты его не отпустишь. Но ты продолжаешь молчать, убеждая самого себя, что по-другому ты не сможешь. Прозрачные холодные руки едва касаются, оставляя на месте прикосновения невидимый след, который заживёт не скоро и непонятно где именно - на коже или в сердце. Но это только так казалось. Тишина окутывает тёмную квартиру на самом верхнем этаже многоэтажного серого дома в центре города. Тишина и холод, исходящий от гостя. Сон уже давно отступил, и ты просто смотришь на пальцы своих же ног, свисающий с края безвкусного жёсткого кресла, цвет которого больше не раздражал, потому как в темноте его едва видно. Холодные, невесомые пальцы, переплетающиеся с твоими, совсем не двигаются, но ты чувствуешь, что он здесь. Чувствуешь его пронзительный пустой взгляд бесцветных глаз. Раньше ты любил заглядывать в них, смотря на их насыщенный зелёный цвет. С того момента, как он начал к тебе приходить, прошло уже куча времени. Дни стали однообразными, скучными и длинными. Ты никогда не ждал наступления ночи, ты никогда не смотрел на него, ты никогда не говорил с ним. Но он всё равно к тебе приходит. Это ужасное неудобное кресло купил именно он. Ему оно нравилось. Нравилось проводить на нем часы, взяв одну из книг с большого книжного шкафа прямо напротив и читая ее до конца. Ему не нравилось обрывать все на полпути. Утро всегда наступает быстро. Ночь безотказно уступает место на небосводе, унося с собой ещё и воспоминания всего того, что в ней произошло. Горячий кофе без сахара неприятно обжигает горло из-за больших глотков, но по-другому не получается. И кажется, что мысли уже совсем не путаются, что голова совсем не тяжёлая от них же, а кофе не такой уж и противный. Но это только так казалось. Он часто говорил тебе, что ты удивительный и каждый раз смеялся, когда ты называл его в ответ особенным. Он никогда не любил говорить о своих проблемах, но от тебя ничего не скрывал. Он не любил плохую погоду, но с удовольствием гулял с тобой под дождём. Он никогда не умел готовить, но очень старался, пытаясь удивить тебя, и его сгоревшая яичница по утрам была самой вкусной в мире. Особенным был и ты. Часы тикают в соседней комнате, но их всё равно прекрасно слышно даже здесь. Уже чувствуется, как и твоя рука становится холодной, но всё равно не одергиваешь ее. Комната едва освещается светом луны. Из соседней комнаты снова послышался бой тех самых тяжелых часов, объявляя о том, что за окном уже четыре часа утра, а это значит, что скоро все повторится. Горький кофе, работа, дом и тихая ночь. Так было всегда. Неожиданно большой палец чужой руки начал двигать из стороны в сторону, поглаживая твою руку. Тело рефлекторно дернулось, но осталось в том же положении. Это не пугало, скорее удивляло и успокаивало одновременно. Ты знаешь, чего он ждёт от тебя. В горле сразу появился неприятный комок, мешающий свободно дышать. Грудь вздымалась чуть быстрее, чем обычно. Он просил тебя, умолял. Солнце уже вот-вот взойдет, и эта ночь, как и остальные, бесследно исчезнет в первых лучах. Сердце заколотилось от волнения, неужели всё вот так вот просто исчезнет? Еще несколько минут тишины, и в комнате становится светлей. Лучи уже заглядывают осторожно в окно, и ты впервые жалеешь, что не закрыл его шторами или вообще не заколотил досками. Холодная рука начала медленно таять, но ты знаешь, что он просидит здесь еще пару минут. Пару минут и - конец. Во рту ужасно сухо, хочется пить. Медленно набираешь в легкие воздуха, приоткрывая рот, и, наконец, говоришь эти несчастные два слова, которые от тебя так долго и терпеливо ждали. ‒ Прости меня. Прозвучало шепотом, очень тихо и едва слышно, но ты знал, что тебя услышали. Яркие лучи сразу же ворвались в полупустую комнату на самом верхнем этаже многоэтажного дома, освещая тёмные углы. Дышать неожиданно стало легче, а чувство тоски не таким болезненным. Ты произнес всего два слова, а казалось - целую поэму. Ты вдруг вспоминаешь, что он как-то говорил, что хочет повидать мир вместе с тобой. Перечитывал одну и ту же книгу про путешествия и отмечал в ней страницы с подробным описанием прекраснейших видов с гор или где в мире самое вкусное мороженое. Подняв наконец голову с колен, чувствуя сразу же острую боль в шее, замечаешь на одной из книжных полок ту самую, что так любил её хозяин. Она выделялась из всех не только цветом, но и тем, что была выдвинута вперед чуть больше, чем остальные. И ты неожиданно подумал, что сегодняшнее утро не начнется с противного горького кофе. Никакое утро так больше не начнется. Мертвые не спасают живых. Но это только так казалось.