Не помню когда

***

      В одной руке у вас кинолента вашей жизни, ваших воспоминаний и пережитых дней, а в другой ножницы, которыми вы отрезаете знатный участок воспоминаний.       Эдди делает глоток остывшего чая и кивает сам себе, думая, что ему и вправду вырезали воспоминания, которые показывают Венома, как становление чего-то близкого. Когда Веном внутри перестал быть чем-то чужеродным, лишним, вредной мутацией и заразой. Не помнит, когда за мысли о «заразе» стал получать ощутимый шлёпок по заднице, сопровождаемый лающим смехом. Не помнит, когда подсыхающая слюна, больше похожая на слизь, перестала напрягать. Начала нравиться. Особенно на шее, где кожу стягивало и Эдди приходилось тереть это место рукой, вспоминая, как по этим местам проходился шершавый язык симбиота, который таким способом пытался привлечь внимание. — Зараза. — Мне казалось, что мы договорились, — Эдди переводит взгляд на маячащую голову рядом и тяжело вздыхает, качая головой.       Веном меняет положение и теперь выплывает из-за другого плеча, разглядывая открытый блокнот, лежащий на столе, и карандаш со сломанным грифелем. — Договорились, но сейчас ты и вправду зараза, — Эдди взмахивает рукой, стараясь отодвинуть бошку, маячащую совсем рядом.       Избавиться от симбиота не получается. По руке расползаются чернильного цвета ленты, обхватывая руку и не давая возможность что-либо сделать. Обхватывают, сжимая, расползаясь все дальше и останавливаясь на кончиках пальцев, начиная совсем невесомо гладить. — Веном, — Эдди предупреждающе дергает рукой, но внутри умоляюще тихо скулит, чтобы симбиот зашёл дальше. — Да, Эдди? — дёрганье рукой приводит лишь к более сильному сжатию. Эдди вслепую ликует, что теперь холодные ленты подходят к плечу, затрагивая основание шеи. — Ничего, — человек незаметно отклоняет шею, желая ощутить прикосновения там, но все пропадает. — «Ничего, так ничего»       Голос Венома расходится приятной вибрацией в голове, а Эдди желает, чтобы этот голос вибрировал в другом плане и деле. Боже.

***

      Слишком горячо, вряд ли такая температура понравится симбиоту, поэтому Эдди меняет положение крана. — Мне нравится, — щупальца Венома выскальзывают из-за спины и скользят по груди, нарочно касаясь сосков, твердеющих от холода и возбуждения. «Блять» — Надеюсь, это не про меня, — Эдди замечает длинный язык Венома, который слегка касается ушной раковины, когда проговаривает фразу.       Эдди кладёт ладонь на косяк двери душевой кабинки и сжимает, стараясь не реагировать на горячее, мокрое дыхание, заставляющее член болезненно упираться в ткань боксеров. Брок быстро снимает оставшуюся одежду и включает холодную воду, сразу же залетая в кабину и надеясь, что холодная вода уймёт привычное возбуждение. — Снова ты меня разочаровываешь, Эдди, — щупальца теперь ощущаются по всему телу, Эдди сжимает зубы, хотя хотел бы сжимать свой член, в попытках представить языка симбиота. — Не могу ничего поделать, — человек регулирует воду, понимая, что холодная вода уже мало действует. — Хм, я могу потереть тебе спинку, — голова Венома появляется рядом и Эдди просто кивает, молча цепляясь за косяк кабинки. «Блять»       Чувствуются интимные скольжения по всему телу. Веном растирает гель для душа по плечам и спускается вниз, переходит на живот, обводит прохладными щупальцами рельеф, спускается ещё ниже, нарочно касаясь головки члена. — Веном, — Эдди предостерегающе дергается, но внутри сжимается от гребанного чувства готовности принять присходящее. — Да, Эдди? — Веном проводит кончиком языка по позвоночнику и начинает вылизывать шею широкими мазками. — Продолжай, — Эдди выдыхает сквозь сжатые зубы и отклоняется назад, чувствуя, как сильно сжимаются щупальца вокруг тела.       Несколько из них переходят к члену, начиная растирать выступающую смазку с бордовой головки, налитой кровью. Ленты Венома обрисовывают выступающие вены, надавливая и вызывая приглушённые стоны. Язык Венома скользит по ушной раковине, иногда проникая внутрь, но вскоре перемещается на сжатые губы, которые насильно размыкает, проталкивая язык по гланды. По губам начинает стекать слюна, которая смешивается с водой. Язык симбиота касается человеческого, приминая. Веном начинал толкать язык глубже, заставляя слюну вытекать более обильно, как и смазку с сочащегося члена, который набух от невыносимого желания. Язык заменяют щупальца, которые начинают исследовать горло, а сам язык спускается по телу ниже. Он касается сосков, надавливает на них, обрисовывает по кругу, а потом снова спускается ниже, ниже к члену. Кончик языка слизывает смазку и надавливает на щель в головке, проникая внутрь совсем чуть-чуть. Язык скользит по всей длине члена, обводит, надавливает, облизывает. Эдди давится стонами, разносящимися по всей ванне, сорванные стоны в голос. Крики грязного удовольствия. Грязно так, что Эдди давится текущей слюной и принимает щупальца глубже в горло, начиная обводить их языком. — Блять, — Эдди закашливается, и щупальца выскальзывают из горла. Они мокрые, в слюне человека, который так глубоко их принимал. Они скользят к пояснице начинают обводить отверстие, слегка надавливая, а потом проникая, смоченные слюной.       Щупальца толкаются внутрь и мягко проскальзывают, начиная размеренно двигаться внутри. Выходят и снова входят, так глубоко, так пошло. Они двигаются внутри, и Эдди выстанывает «быстрее», заставляя эти скользкие ленты быстрее двигаться внутри. Эдди кончает и упирается лбом в поверхность кабинки. Рано или поздно это бы произошло. — Произошло бы, но как видишь, я не стал сразу тебя травмировать, — голова симбиота оказывается рядом, и Эдди ударяется лбом о поверхность, мучительно вздыхая. — Я между прочим долго ждал, — Веном проходится длинным языком по острым кончикам зубов. — Я проявил терпение, а ты строишь из себя жертву.       Веном продолжает говорить о собственном хорошем поступке, навеянным долгим пребывание среди людей, и маячит из стороны в сторону. Эдди ещё раз вздыхает и, отстранившись от кабинки, выдыхает, закатив глаза: — Зараза,