Famiglia

*** Огромный черный волк зло зарычал. Тор перехватил молот поудобнее. Фенрир, безумное порождение Хаоса, враг Асгарда… Здесь, в Мидгарде. Как он здесь оказался — можно будет выяснить позднее. Сейчас главное — остановить его. Не дать волку пройти дальше и напасть на невинных. За спиной Тора Мстители, они сильны, он уже это понял. Но с Фенриром не справиться даже Халку, так что он — единственный, кто может остановить обезумевшую тварь. Фенрир пригнулся к земле, готовый прыгнуть. Тор издал воинственный клич, замахиваясь молотом, и… — Стой!!! Остановись, придурок! Дикий крик заставил Фенрира шарахнуться в сторону, а Тора — чуть не бросить молот в сторону кричащего. Он едва успел остановить замах, с удивлением уставившись на Локи. Который, прекратив кричать, метнулся между ними с Фенриром. Бросив гневный взгляд на Тора, Локи повернулся к Фенриру и успокаивающе заговорил с ним на асгардском. — Тор, что происходит? — напряжённо спросила Наташа, подходя чуть ближе. — Я не знаю, — растерянно ответил Тор, опуская молот. Фенрир, слушающий Локи, успокоился и сел смирно, больше не рыча и не пытаясь напасть. Но как это возможно? Всем известно, что Фенрира невозможно удержать или успокоить! — А что это за язык? — Тони убрал шлем, прислушиваясь. — Это асгардский, но я… я не понимаю, о чем он говорит. — Потому что ты — кретин, — на секунду отвлёкшись, припечатал Локи. Фенрир насмешливо вздернул верхнюю губу, тихонько взрыкнув. Локи коротко вздохнул и продолжил уже на английском и громче. — Фенрир, зачем ты напал на Тора? Я же запретил тебе. Волк покаянно опустил голову, коротко взмахнув хвостом. — Я же просил тебя не приходить в Мидгард, а оставаться в том месте, где я тебя оставил. И Ёри волноваться заставил, и меня. Ну куда это годится? Фенрир негромко заскулил, ложась на землю и заглядывая в глаза Локи. — Я тебя услышал, — глухо ответил на этот скулёж Локи. Подошёл ближе, погладил волка по морде. Тор задохнулся от удивления. Неужели Локи совсем не боится, что Фенрир на него нападет?! — Я постараюсь прийти к вам как можно скорее. Но до тех пор сиди тихо, ты понял меня? Никуда не уходи, будь рядом с Ёри. Хорошо? Ты меня послушаешься? Фенрир согласно зарычал, ластясь к Локи. — Ну, вот и славно, — Локи улыбнулся. Фенрир последний раз коснулся носом его груди, а затем растаял в тенях. — Славно, — повторил Локи, не торопясь повернуться к Тору и Мстителям. Нельзя. Нельзя срываться. Нельзя убивать. Это только осложнит его работу. — Брат! Что происходит? Фенрир тебя слушается — как это понимать? Это ты его сюда привёл? Ну как тут можно сдержаться? — Что происходит?! — взвился Локи, круто повернувшись на пятках. — Это я у тебя должен спросить! Хотя какой смысл спрашивать — ты же ничего не понимаешь, ничего не знаешь и даже не хочешь знать! — А может быть хочу! — рыкнул Тор. — Но ты мне ничего не объясняешь, брат. Объясни. Сделай так, чтобы я понял! — Чтобы понял… — как-то странно тихо повторил Локи, болезненно усмехнувшись. — Тор, но ведь у тебя нет детей. Как ты сможешь понять меня? В наступившей тишине было отчетливо слышно, как подавился воздухом Тони и как Халк вновь принял облик Брюса. Брюс, что странно, удивленным не выглядел, в отличие от Мстителей, которые буквально челюсти ловили. — Локи, но ты… — Ты не знал, — перебил его бог Обмана. — Разумеется, Один постарался, чтобы никто не узнал. Но ты ведь даже не попытался узнать, почему некоторое время назад у меня был то счастливый до безумия вид, то вид отчаяния и невероятной боли. Почему я был так подавлен, почему не спал неделями, почему бегал от Фригги к Одину и обратно, бесполезно, впрочем. Ты ничего не замечал, тебе были важны твои боевые подвиги, пиры, заигрывание с валькириями и хвастовство своей доблестью. Ты зовешь меня братом, но тебе было плевать на меня. Да и сейчас тоже… — Это неправда… — Правда. Хочешь знать? Так знай — Фенрир мой сын. Один обратил его в зверя и поразил безумием, отправив куда подальше от Асгарда. А все асы дружно нарекли его своим врагом! Один наложил на меня запрет, я не мог и слова вам сказать. Ты хоть понимаешь, — Локи перешёл на низкое шипение, и это пугало едва ли не сильнее крика, — как у меня сердце обливалось кровью всякий раз, как вы начинали очередную охоту на моего сына? И единственное, что я мог сделать — это путаться у вас под ногами, чтобы вы не смогли его убить. А вы смеялись, загоняя его в ловушки… Тор пришибленно молчал. Да, было. Но они же не знали! — Локи, но отец не мог так поступить. Почему он… Почему он так поступил с тобой? — Потому что я осмелился полюбить. Полюбить ту, что была неугодна Асгарду. Один счел её опасной, и хитростью отправил её туда, где мою возлюбленную убили. Убили, понимаешь? — Локи побледнел, в глазах его сверкнуло безумное пламя. — И как я не умолял его отпустить моих детей, дать им уйти в мир, где они могли хотя бы просто жить спокойно — всё было бесполезно. — Локи… — По мифологии… — Брюс запнулся от того, как на него все посмотрели. — По мифологии у бога Обмана и Коварства Локи было несколько детей. — Брат, ты сказал «дети»… — Локи глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Внимательно посмотрел на Беннера. — Что в вашей мифологии говорится о моих детях? — Что они есть, — Брюс неловко передернул плечами. — Слейпнир, восьминогий конь… Фенрир. Ёрмунгард. Еще Хель. И от богини Сигюн — двое сыновей, я только не запомнил имена… — Мидгардские легенды правдивы наполовину, — хмыкнул Локи, растягивая губы в злой ухмылке. — Слейпнира я привел в Асгард жеребенком, сам его выхаживал. Фенрир… Фенрира вы увидели. Хель — не дочь, а сестра. Да и не моя, а этого придурка, — Локи кивнул на раскрывшего рот Тора. — Внебрачная дочурка Одина. Нет, — Локи вскинул руку. — Я тебе ничего об этом говорить не буду, это не моё дело. Сигюн была моей ученицей, но не супругой. От кого там у неё дети — понятия не имею. Ёрмунгард… Моя дочь. Ёри, — Лафейсон снова болезненно усмехнулся. — Тор, помнишь, как ты хвастался тем, что хорошенько врезал Ёрмунгард по голове? Почему ты не обратил тогда внимания на то, как я выглядел? Как едва не бросался на тебя? — Я же не знал!.. — Правильно. Ты не знал, — негромко произнёс Локи. — Ты не знал, что змей, которого ты лупишь что есть сил — моя дочь, которую сразу после рождения обратили в огромного морского змея. Ты не знал, что Один невесть с чего взял, что мои дети — опасны, что моя любимая — опасна, что я — опасен! Ну так он оказался прав, я действительно опасен. Вы калечили и избивали моих детей, вы их ранили и причиняли боль. А я мог только смотреть… Хватит, — Локи взмахнул рукой. В глазах его горел огонь. — Достаточно. Тор, единственное, что меня удерживает от полного и окончательного уничтожения Асгарда вместе со всеми лицемерами, что там проживают, так это невероятная брезгливость. Я искренне и от всей души вас всех презираю. Вы даже ненависти моей не заслужили, — голос Локи будто сочился кровью и ядом. — Я скажу тебе всю правду, Тор. На Мидгарде есть маги. Есть искусство магии, которое отличается от асгардского мастерства. Есть шанс, пусть и небольшой, что я смогу сломать проклятие Одина. Что я смогу вернуть моим детям их родное обличие. Что к Фенриру вернётся разум, а Ёри сможет к нам присоединиться. И ради этого шанса я этот мир верх дном переверну, но добьюсь своего. Вот тебе вся правда, Тор. Доволен? Тор молчал, опустив голову. — Разумеется, нет, — Локи не улыбался, смотрел устало и с болью. — Тебе нравится, когда все просто и понятно. Есть брат-злодей, есть мудрый отец, есть верные друзья и есть мир, который нужно защищать. Но мир оказался куда сложнее, чем можно было представить, да, Тор? У брата вот, например, нашлись свои причины быть злодеем. Две веские причины, за которые я хоть все миры разрушить согласен. Танос, читаури? По сравнению с шансом спасти их, я и не на такое способен. А отец оказался не таким уж и хорошим, да? Знаешь, Тор, ты его ничуть не лучше. — Локи, я… — Тор вскинулся, желая оправдаться, желая прогнать это усталое выражание с лица Локи, эту тень горькой боли, разъедающей душу. — Один урод, но он — умный и хитрый сукин сын. А ты просто имбецил. Ты даже если захочешь помочь, все равно попутно уничтожишь пару-тройку городов. Как здесь, в Мидгарде, говорят: да пошёл ты… Локи щёлкнул пальцами, исчезая в золотистом сиянии. Мстители молчали, не решаясь сказать хоть что-то. А что тут можно сказать? — Из него вышел хороший отец, — задумчиво сказал Клинт. Когда на него все уставились, он пожал плечами: — Что? Это глупо отрицать, Локи хороший отец. — Да уж… — хмыкнул Тони. Чуть прищурившись, он обдумывал новую информацию. Исходя из того, что они узнали, неудавшийся захват Земли, всё это противостояние Асгарду, ярая неприязнь по отношению к Тору и Одину… Да, у Локи было более чем достаточно причин для ненависти и войны. Тони очень сильно не хотел бы оказаться на его месте. И был уверен, что точно так же думают все. Что думал Тор, пришибленно молчащий — он не брался гадать. *** Беннер зашел в свою комнату, устало потирая переносицу. Денёк выдался тяжёлым даже не столько физически, сколько в умственном плане. Столько новых планов, столько решений, столько обсуждений… И всё это сулило перемены. К добру или нет — сложно сказать. И сложно сказать, к чему этот гость в его комнате — к разрушениям или к мирным переговорам? — Локи, — Брюс сдержанно кивнул, не зная, что делать. Бог сидел в его любимом кресле, закинув ногу на ногу. Поздороваться как ни в чём не бывало? Закричать? Ругаться? Пришлось выбрать средний вариант. — Ты из этой книги узнал про моих детей? — Локи кивнул на здоровенный старинный фолиант, лежащий по центру его стола. — Не совсем, — Беннер помялся, затем осторожно присел на стул напротив Локи. — Все легенды о тебе, об Асгарде и прочих асах у нас в открытом доступе, в Интернете, если ты знаешь, что это… — Знаю, — махнул рукой Лафейсон. — Я умнее своего брата, и с вашими мидгардскими заморочками разобрался ещё во время захвата вашей планеты. — Хорошо, — не сдержал улыбки Брюс. Действительно, Тор с их «мидгардскими заморочками» справиться не мог никак. — Эм… В этой книге рассказывается про магию. Про хранителей магии, хранителей нашего мира. И про то, как снимать проклятия. Возможно, она будет для тебя полезна… — Если бы я мог её взять, — усмехнулся Локи. Бросил взгляд на камеры видеонаблюдения в углах комнаты. — И много твоих друзей сейчас за нами наблюдает? Тора среди них нет? — Тор заперся у себя и ни с кем не желает разговаривать. Так что… Все, кроме него. — И что дальше? Ты смог окружить книгу каким-то полем, которое не даёт мне её взять. Чего ты за неё хочешь? — ЩИТ готов официально оказать тебе помощь… любую помощь в твоих поисках. Поверь, это немало. Фьюри просил сообщить тебе, что ЩИТ, в принципе, знает, где искать хранителей магии, наших волшебников. — Взамен? — Ты переходишь на нашу сторону. Работаешь на ЩИТ. — То есть, становлюсь одним из Мстителей? — уточнил Локи, покачивая ногой. — Да, — Брюсу было немного неудобно. Если честно, сам он от такого предложения бежал бы — только пятки сверкали бы. Но Локи борется не за себя. — Локи… Мы хотим помочь. — Дай угадаю — вас невероятно тронула моя история и вы благородно решили протянуть мне руку помощи? Но заодно решили подстраховаться, чтобы я случайно не разнёс ваш мир в клочья? — Локи скривил губы в подобии улыбки. — Ну… в целом, да. Локи секунду смотрел на него ничего не выражающими глазами, а затем залился громким хохотом. — А смешные вы, люди! Теперь я понимаю, почему Тор так за ваш мир цепляется, у вас тут забавнее, чем в Асгарде. Хотя, — Локи склонил голову набок, продолжая посмеиваться. — Вашей организации больше подходит кто-то вроде меня, нежели кто-то вроде Тора. — Ну, у нас здесь есть свои… э-э-э… эквиваленты бога Обмана и Коварства, — поняв, что Локи не против сотрудничества, Беннер немного расслабился. Не хотелось бы против него воевать. Да, Локи был в чём-то прав — его история пробрала до глубины души практически всех. Они это не обсуждали между собой, но Брюс по глазам видел — никто не был равнодушен. — Это вы о шпионах, вроде Наташи Романовой? — уточнил Локи. — Да, неплохо она меня развела, как у вас говорится. Задатки есть. Хорошо! — бог вдруг звонко хлопнул ладонями по подлокотникам кресла. — Какой я должен подписать договор? Или что там у вас… — Это не ко мне, — Брюс покачал головой, делая неопределённый жест в сторону камеры. — Это по части Фьюри, моё дело было просто поговорить. — Ясно, — Локи хмыкнул, внимательно его оглядел. — Что же, ты своё дело сделал. Кстати, книгу где нашли? — Я нашёл её в руинах одного старинного замка в Ирландии. — Ты? Зачем? — Зачем искал? — Брюс немного удивлённо посмотрел на Локи. Слегка смутился. — Знаешь, было просто интересно узнать больше о вас. Об Асгарде и асах. О Йотунхейме и его жителях. О тебе. Тор… рассказывал немного субъективно, предвзято. Хотелось найти более независимый источник. Всё-таки, пересекались же раньше мидгардцы, обычные смертные, с вами, верно? — Верно. И как, книга дала тебе ответы на твои вопросы? — Локи слабо улыбнулся, чуть наклонив голову. «Насмешничает, — сумрачно подумал Брюс. — И правильно делает. Для него мои изыскания — это как попытки пещерного человека понять современную науку». — Возможно. Кажется, в чём-то легенды ошибочны… Как вот с твоими детьми. Локи чуть нахмурился, в глазах мелькнула тень. Затем лицо снова разгладилось, глаза сверкнули нечеловеческим изумрудным светом. — Если хочешь, Брюс, — он странно выделил имя учёного, — я могу прояснить тебе некоторые моменты. Помочь, скажем так, в твоих исследованиях. Брюс приподнял брови в немом изумлении. Даже слов не находилось, чтобы ответить на такое странное заявление. Локи снова приподнял уголки губ. — Считай это моей благодарностью за… за всё. — Тогда считаю своим долгом извиниться, — помолчав секунду, сказал Беннер. — Тогда в Нью-Йорке я неслабо тебя приложил о пол башни Старка. — О, ну тогда мне придётся перед вами всеми извиняться, — со смешком заявил Лафейсон. — Чего я, конечно же, делать не буду. Перебьётесь как-нибудь. Брюс не смог не улыбнуться в ответ. Определённо, это будет весёлое сотрудничество. *** Если бы Брюс сам не превращался в зелёного великана, то ни за что бы не поверил в то, что происходило на его глазах. Да и то — он же просто менял размер и цвет, плюс сила и неуязвимость. А тут… Тело чёрного волка плавно перетекало в человеческое, шерсть врастала в кожу, звериная морда неуловимо менялась, становясь человеческим лицом. Наверное, это было жутко больно. Во всяком случае, от полузвериных-получеловеческих вскриков было страшно. Хотелось прекратить эту агонию хорошей дозой обезболивающего, но нельзя, наверное. Или хотя бы поддержать как-то Локи — который впился ногтями себе в ладони и прокусил губу до крови. Наконец, на земле оказался худощавый подросток, лет шестнадцати. Темноволосый, темноглазый, отдалённо похожий на Локи чертами лица. Он беспокойно оглядывался, кутаясь в рваное меховое покрывало. Локи выхватил у Романовой одеяло и бросился к нему. Обнял, укутывая в одеяло, что-то успокаивающе говоря на асгардском. Фенрир дико посмотрел на него, будто не узнавая. Затем неуверенно улыбнулся дрожащими губами… И крепко обнял, пряча лицо на груди. Лафейсон прижал его к себе, уткнувшись носом в макушку сына. Живой. Живой и родной. Его сын, его первенец, плоть от плоти, кровь от крови. Мальчик с глазами его любимой. Фенрир… Как же долго… — Как же долго… Было столько лет страданий и горя. Но сегодня всё это, весь этот кошмар заканчивается, верно? Осталась ещё Ёри. И не отомщённая Шакти. Но у него всё получится, его сын уже рядом, улыбается и узнаёт его, действительно узнаёт! А скоро и Ёри будет здорова. И больше никто им не причинит боли. Локи за этим проследит. Он больше не будет беспомощным наблюдателем, скованным волей Всеотца. Он сможет их защитить. Брюс посмотрел на Романову. Наташа выглядела так, словно сейчас заплачет. А возможно, ему так просто казалось, из-за скудного освещения. В лесу, где они проводили ритуал по снятию проклятия с Фенрира, было довольно-таки сумрачно. Впрочем, даже если Романова и правда не смогла сдержать чувств, он не может её винить. От увиденного сжималось сердце. И в кои-то веки ярость Халка, его желания, совпадали с его собственными. Найти бы сейчас Одина, да поколотить об что-то твёрдое. Как он когда-то поступил с Локи. Но не останавливаться, пока старый бог не переломает все кости. Остальные Мстители держались на почтительном расстоянии. Что показательно, Тор даже не пытался подойти ближе. Он был тихим и подавленным все время, что они помогали Локи найти магов, раскопать ритуал, способный отменить даже волю самого бога, провернуть этот ритуал. В конце концов, Локи же теперь действительно официальный член их группы. Ёрмунгард язык не поворачивался назвать Ёри, как это делал Локи. Огромный, бирюзовый змей, величественно вынырнувший из вод Тихого океана, скорее внушал страх… и восхищение. Её огромные янтарные глаза смотрели чуть свысока, но тепло — особенно на Локи. Взгляд был мудрым, немного грустным, с искорками надежды. Ёрмунгард осторожно положила голову на землю, позволяя отцу ласково погладить её. — Тор, и долго ты собираешься так стоять и наблюдать с тоскливой рожей? — Клинт осторожно толкнул плечом Одинсона. — Я не могу к нему подойти, — покачал головой тот. — Не сейчас. — Почему? — Наташа покосилась на него, затем продолжила наблюдать за ритуалом. — Я… я часто дрался с Фенриром, иногда довольно серьёзно его ранил. А Ёрмунгард… Я особенно любил с ней драться. Она редко давала мне серьёзный отпор. Я порой сильно её избивал. Если бы я знал… Боюсь, если я подойду ближе, Локи меня растерзает голыми руками. «Боюсь, именно это он и сделает, — подумал Брюс, наблюдая за преображением дочери Локи. Оно было куда сложнее и длительнее превращения Фенрира — вероятно, из-за размеров Ёрмунгард. — Потому что Локи, при всех его недостатках, при том, что он истинный бог Обмана и Коварства — он отец. Истинный, не такой, как Один, это не формальное звание или простое выполнение надоевшей обязанности. Он их любит и сделает ради своих детей всё, что в его силах. И даже сверх того. Чёрт, я даже завидую». Ёрмунгард упала в руки Локи хрупкой черноволосой девочкой. На вид ей можно было дать лет четырнадцать; она была вылитой копией Локи, разве что более изящной и женственной. Зеленоглазая, улыбчивая, она радостно щебетала на асгардском, крепко обнимая отца. Локи улыбался в ответ, поддерживая её за талию. Сперва это казалось милым, но затем Брюс заметил, что Ёрмунгард очень нетвердо держалась на ногах. Фенрир, который всё время стоял сзади отца, видимо, тоже это заметил, и потому подошёл ближе, аккуратно приобнимая сестру. Она тут же воспользовалась этим, чтобы обнять брата. Локи не помнил, когда он так улыбался в последний раз. Наверное, когда Шакти впервые дала ему подержать Ёри. Дочь, малышка, слабенькая и хрупкая — было страшно её держать, страшно сжать руки сильнее. Шакти над ним посмеивалась, баюкая Фенрира. А он был не в силах сдержать улыбку… Всё рухнуло давным-давно, по милости Всеотца. Но сейчас… Кажется, его жизнь восстанавливается. Да, Шакти не вернуть. Он может только отомстить за её гибель и продолжить жить дальше. С ним его дети, он не одинок. Будет много сложностей с Тором — Локи постарается смириться с ним. А Мстители — что же, уговор есть уговор. Он будет им помогать, к тому же, кажется, они действительно не против сделать его частью своей жизнь. Может, на новом месте, с чистого листа… — Брат, — Тор всё же решил подойти к ним ближе. Однако нельзя было сказать, что это была хорошая идея. Фенрир нахмурился и оскалил зубы — слишком острые для человеческих. Покрепче перехватив сестру, он быстро огляделся, словно решая, куда бежать. Ёрмунгард поджала губы и отвела взгляд. — Брат, я… хочу извиниться. За всё. Я осознаю, что был неправ раньше, слишком слеп и глуп. Я признаю, что наш отец был тоже неправ — и за него я тоже прошу… — Просишь? — Локи не хотел затевать свару. Ругаться, шипеть на Тора, кричать. Сегодня был самый прекрасный день в его жизни, так зачем же его портить? Но изнутри уже поднималась огненная волна негодования, и проигнорировать её не получалось. Но дети не заслуживали терпеть его злость и ругань. Пусть даже она была оправдана. Локи посмотрел на Мстителей. Ну пусть они догадаются, хоть кто-то… Сами же лопотали, что он теперь их товарищ — пусть с оговорками, пусть доверие было авансом за будущие заслуги. На его счастье, дураков среди Мстителей было мало. — Так, ребятки, — Тони подошёл к Фенриру и Ёри. — Вам лучше пойти в другое место. Идёмте, вас надо покормить, наверное. Даже не хочу думать, что вы ели последний раз. — Много вкусной рыбы, — с усмешкой ответила Ёри. Неожиданно — но она неплохо говорила на английском, пусть и с лёгким акцентом. — Было бы неплохо поесть ещё что-нибудь вкусное. Пойдём, Ри. — Угу. — Судя по угрюмому виду, Фенрир хотел бы остаться, но не мог оставить сестру. — Отличная идея, — Локи скупо улыбнулся Тони, кивая в знак благодарности. «Буду должен». Роджерс решил присоединиться к Старку, а вот остальные Мстители остались наблюдать, приготовившись, в случае чего, разнимать Тора и Локи. Локи не хотел драться. В конце концов, он подал бы дурной пример своим детям, разве нет? Его оружие — слово. Всегда было так. — Единственное извинение, которое я приму от тебя, то только если бы ты стоял на коленях, весь в своей крови, избитый и униженный. Если бы кто-то — желательно я или с моей помощью — избил тебя, сделал слабым, показал, каково это — быть беспомощным. — Локи перевёл дух, с яростью смотря в глаза Тора. — Я прощу тебя, если ты потеряешь всё, что тебе дорого, если тебя заставят наблюдать за страданиями тех, кого ты любишь. Я прощу твою дурь и глупость, если ты действительно поймёшь, что это такое. — Знаешь, — Локи улыбнулся, полубезумно, жадно, — Асгард отомстит сам себе, когда ты станешь его царём. Ты настолько туп и недальновиден, настолько… доверчив и высокомерен, что асы горько наплачутся с таким правителем. И я с радостью буду наблюдать за падением Асгарда, этой золочёной клетки, желательно подальше от всех вас. Я буду счастлив, когда ты познаешь боль и отчаяние. Но сам вредить не стану. И даже буду нормально с тобой общаться, если будет нужно. Но не смей, — резко взмахнув рукой, Локи зло посмотрел на Тора. — Не смей просить прощения. Ты его не заслужил! И никогда не заслужишь! Выкрикнув последние слова, Локи быстро зашагал вслед за своими детьми и Тони с Стивом. Тор остался стоять, рвано вдыхая неожиданно вязкий воздух, судорожно стискивая кулаки. *** — Это было жестоко. Локи хмуро отозвался длинной фразой на незнакомом языке. Беннер, вздохнув, смело зашёл в комнату и сел напротив него. После недолгого молчания Локи нехотя обронил: — Фенриру и Ёри нравятся их комнаты. И вообще, им нравится на базе Мстителей. — Я рад это слышать, — улыбнулся Беннер. — Хотя это не моя заслуга, ты должен сказать это Тони и Наташе, это же они подготовили им комнаты и вообще общались больше всех. — Я заметил, — рассеянно подтвердил Лафейсон. — Их я тоже поблагодарю. Вы вообще как-то подозрительно много для меня делаете; я боюсь подумать о том, чем я буду за это расплачиваться. — Порой люди помогают другим не ради выгоды, — Брюс наклонился вперёд, поймав взгляд Локи — опустошённый, светлый, но с тенью грусти на дне. — Ты скоро поймёшь, что мы, люди, не всегда требуем платы за то, что делаем. Мы помогаем, делаем что-то хорошее затем, чтобы чувствовать, что мы можем быть добрыми, великодушными, благородными. Мы делаем себя лучше в своих глазах таким образом. — Странные слова. — И тем не менее — так и есть. А ещё ты поймёшь, что мы тоже можем делать добро, помогать и отдавать всё, что у нас есть тем, кто станет нам близок. — Близок? Как друг? Товарищ? Боевой напарник или коллега? — Как друг, — Брюс ответил прямым и серьёзным взглядом. Локи смотрел испытующе, остро. Наконец, моргнув, он слабо улыбнулся. — Я постараюсь к этому привыкнуть. Возможно, даже научусь отвечать тем же. — Было бы неплохо, — нельзя не ответить на искреннюю улыбку. Особенно если эта искренность исходит от бога Обмана и Коварства. Она редкая — и потому драгоценная. Её стоит беречь. Её сложно заслужить. И потому Брюс не может не улыбнуться Локи. — Пойду, загляну к Фенриру и Ёри, — Локи легко поднялся, небрежно кивнул. — У них был насыщеннй день, наверное, не спят… Поговорю с ними. — Да, хорошая идея. Спокойной ночи, Локи. — Лафейсон покосился на него. — Что? У вас в Асгарде не желают доброй ночи? — Нет, у нас говорят… — Локи замялся на пару секунд, переводя фразу. — У нас говорят: «Пусть твой сон ничто не прервёт». Как-то так. — Тогда пусть твой сон ничто не прервёт, Локи. — Тебе того же, Брюс, — бог небрежно взмахнул рукой, удаляясь. Брюс усмехнулся, покачав головой. Куда-то не туда его несёт. Их всех, точнее сказать. Так легко перейти от неприязни и вражды — к товарищеским чувствам. Это нормально? Да. Когда знаешь всю историю, видишь всю истину. Когда тебе протягивает на ладонях всю душу, со всеми шрамами, когда показывают все ошибки и просчёты — без стеснения, когда показывают все несчастья и горести — без ложного смущения. Разве можно остаться равнодушным, когда с тобой так искренни, пусть и невольно? Они вот тоже не смогли. К чему это приведёт? Кто знает… Жизнь покажет, были они правы, либо же ошиблись. Брюс надеялся, что он не ошибся. *** Локи прикрыл дверь в комнату Ёри. Его дочь всё ещё не верила, что больше не будет боли и незаслуженных обид. Этой ночью ей бы снились кошмары, но магия помогает избавиться от такого. Фенрир тоже будет страдать некоторое время от последствий проклятия. Но с самым главным они справились — значит, и с этим тоже разберутся. Удивительно, что ему помогли. Он-то ждал, что как максимум Мстители не будут ему мешать. А эти странные люди решили помочь. И действительно, с таким рвением помогали искать информацию и воплощать ритуал. Он такого раньше не встречал. Это странно, почти невозможно, но это было и есть. И стоит смириться с тем, что эти забавные люди теперь — смешно сказать — его товарищи. А он правда будет им помогать? За дверью спит его дочь, его Ёри. В соседней комнате спит, свернувшись клубком, по-звериному, его сын. Этого могло бы не быть, или не так просто, или не так быстро, если бы не эти люди. Так что да, Локи будет. В конце концов, кажется, ему на самом деле удастся начать всё с чистого листа. Набело переписать свою историю. Такое не каждому удастся. И этот шанс нужно держать обеими руками. Шанс на жизнь, в которой будет смеяться Ёри, научится улыбаться нормально Фенрир. В которой их не будут бояться или отталкивать. Не будет несправедливости. Не будет боли. Локи усмехнулся. «Шакти, ты ведь именно этого хотела для нас с детьми? Именно этой новой жизни? Шакти, я обещаю, я проживу её лучше, чем старую. И не дам нашим детям снова страдать. Я клянусь, их никто не ранит так, как Асгард. Прости меня, если есть за что, и прощай. Покойся с миром, Шакти. Тебе больше не нужно тревожиться за нас». Показалось — или в окне действительно мелькнула тёмная тень? Показалось — или щеки коснулась прохладная рука? Локи улыбнулся. В изумрудных глазах таял последний огонёк безумия. Его вытеснял озорное пламя, присущее Локи раньше. И улыбка лишилась напряжённой, злой радости. Так и должно было быть. И так будет.