Эмоциональный покой

Рэйвен сложно было назвать раздражительной девушкой. Конечно, она была способна на гнев и злость, но постоянные медитации и необходимость держать свои эмоции под контролем делали свое дело: для большинства людей Рэйвен казалась невозмутимо спокойной. — Ты похожа на вулканку. Ну да, конечно: большинства, но не для Бистбоя. Она сжала его волосы пальцами и легко потянула – до тихого вскрика, а потом снова взялась за расческу. Обычно это была работа Старфайр — стричь это чудо, но Старфайр именно сегодня была крайне занята. Как и Робин, да. У них обоих нарисовались какие-то очень важные дела, и Рэйвен согласилась подыграть им и сделать вид, что никто ничего не понимает... Но лишь потому, что в ином случае всем Юным Титанам пришлось бы выслушивать оправдания и аргументы, которых, на самом деле, никто не просил. В любом случае, подстричь Бистбоя нужно было «вот прямо сейчас, горит — жить не могу!», а Старфайр ему помочь не могла. — Сам ты похож на... — замолкла Рэйвен на середине фразы, а Бистбой с удовольствием подставил свою голову под ее пальцы и ножницы. — Это не оскорбление. Это комплимент, Рэйвен. — Ты похож на собаку, — выдала в ответ Рэйвен, решив особо не распространяться на тему того, как себя частенько ведет Бистбой, но тот лишь сверкнул всеми тридцатью двумя зубами. — Спасибо! Бистбой просто не понимал, каким его видела Рэйвен. Веселым — да; шумным — да; добрым — да. Придурком?.. Тоже да. Суммируя все вышесказанное — веселым, шумным, но добрым придурком, который, к тому же, был для Рэйвен по-настоящему особенным. Вздохнув, она отвела еще пару прядок зеленых волос гребешком и чиркнула ножницами, отрезая излишки. Бистбой приходил и к ней, и к Старфайр — да и к Робину, и к Киборгу, — по любой мелочи. Он хотел проводить с друзьями время, отрываться и играть в приставки, готовить и есть что-то, даже просто поболтать. Он никогда не обижался, когда его выставляли за дверь, но чаще всех это делала именно Рэйвен. Бистбой нарушал ее эмоциональный покой. Даже сейчас, вертясь под ее руками — и это несмотря на сотню раз сказанное «Не шевелись!» — бормоча что-то там про какие-то там фильмы и сериалы, незаметно — как думал Бистбой, — потираясь щекой о ладони Рэйвен, он расшатывал ее чувства изнутри. Она чувствовала, что все переставало быть в порядке, когда он был рядом. Потому что на самом деле в жизни Рэйвен не хватало чего-то веселого, шумного и доброго. Она проводила дни, сидя в темной комнате, стараясь ничего не видеть и не слышать, пытаясь сопротивляться тому злу, что всегда было внутри нее, а Бистбой... Бистбой был ее полной противоположностью. Наверное, потому ее так к нему и тянуло. Рэйвен осторожно поправила непослушные волосы Бистбоя, последний раз пройдясь по ним мокрой рукой, и замерла. Просто остановилась, коснувшись пальцами его щек, и прикрыла глаза, пытаясь успокоиться, выкинуть лишние мысли из головы. Признаться самой себе было сложно, а о том, чтобы сказать Бистбою, и речи идти не могло. — А ты высушишь меня? — ворвался в ее сознание его высокий голос, и Рэйвен резко распахнула глаза. — Прости? — Ну, у меня голова теперь мокрая. Высушишь? Феном там, — широко улыбаясь, он запрокинул голову, а потом потянулся к лицу Рэйвен и игриво ткнул ее в нос. Она вздрогнула, а потом резко потянула его за волосы, заставив заверещать: — Ай, ой, понятно, ладно, прости, спасибо и на этом! Рэйвен разжала пальцы, и Бистбой тут же схватился за ноющую голову, вжимая ее в плечи, и пробурчал: — Жестокая ты. Рэйвен занесла было руку, чтобы дать ему подзатыльник, но, увидев, как Бистбой зажмурился, передумала и просто махнула рукой. Его было не исправить, и она знала об этом, как никто другой. И, честно говоря, Рэйвен это настолько же нравилось, насколько и раздражало.