Лепестки голубого нарцисса

Сегодня все пацанки проснулись рано. Ну, как проснулись, их разбудил Кен, вошедший с портативной колонкой в руках. Поставив устройство на тумбочку, он включил какой-то жёсткий металл и удалился. Комнату, буквально, оглушило громкой музыкой, и тут же посыпались ругательства со стороны кровати Зарины. Первой, к колонке, подскочила, естественно, Ксения Милас, уже успевшая принять душ и переодеться. — Бляяяя, ну что за пиздец с самого утра — простонала Саша-Настя, накрывая голову подушкой. Пока Милас специально оставила музыку включённой, Аня Горохова, сползая с кровати, потянулась к колонке. — Да, ладно, пусть все проснутся — усмехнулась Ксюша. Проигнорировав просьбу одноклассницы, Аня выключила музыку и взяла записку, лежавшую под колонкой. Тут же подскочили любопытные мордашки в виде Анжелики и Ани Костиной. — Эта неделя – неделя без контроля. Развлекайтесь. — удивлённо прочитала Гора и посмотрела на Милас, но тут же опустила глаза. Ксюша заметила это, но виду не подала. Тут же послышался радостный визг Смирновой.

***

Девочки, собравшись, приняли решение спуститься в холл, ведь всё ещё не могли поверить в то, что им дали неделю на отдых. Первой шла Ксюша. «Ну кто-бы сомневался» — подумала Аня и закатила глаза. Всегда и везде первая, главная, надменная. Как Гора относилась к Милас? Трудно сказать. С одной стороны, хотелось со всей силы рассечь переносицу за всё то, что Ксюша принесла в жизнь Ани. Предательства, подставы, унижения, обиды, боль, слёзы. Но, с другой стороны хочется нормально общаться, без всего этого напускного лживого лицемерия и нарциссизма. Горохова была уверена, что Милас не такая, что она специально цепляет эту маску, чтобы оградиться от всех. Травма детства? Агрессия? Спасибо, Лиля. Так же Аня ощущала что-то странное. Какое-то щемящее, парализующее всё тело, но одновременно желанное и сладкое чувство. Что-то такое, чего девушка не ощущала никогда. Что-то схожее по последствиям с наркотиками, но более чистое и искреннее. Она не знала, что это. — У-ху-ху! — раздумья Ани прервала верещавшая, как одна из тех поросят, Саня. Она бегала из угла в угол и пританцовывала. — Сань, Сань, успокойся, — Лера встала на пути у девушки. Смирнова остановилась и надула губы. Ей снова мешают развлекаться. Вдруг со стороны входной двери послышался грохот, как будто её просто выламывали. — Третий, третий, я в здании, всё чисто, пакую всех