Skin

14.07.13, Суббота

      Позвонив в дверь, я сразу немного отошёл. Потом заметил своё отражение в стекле и пригладил волосы, чтобы выглядеть более-менее прилично. И когда я, блять, начал так переживать из-за внешности? Хотя мне похуй. Я просто не расчёсывался с утра. Встал, похавал, побродил по дому, ещё какой-то хуйнёй позанимался.. Стало скучно и вот я здесь. Делать же мне больше нечего.       За прошедшее время я ясно уяснил, что быстро двери Силке не открывает никогда. Арсений говорил, что его маман любит ходить дома в крайне открытой одежде, и типа на это время и уходило. Не выходить же к гостям полуголой? Ну, я не злился. Хотя меня возмущало то, что мне не может открыть дверь Арсений. Но, наверное, ему из его комнаты не слышно звонок? Хер знает. Можно уточнить этот вопрос, но как будто мне не всё равно.       – Здравствуйте, – когда Силке, наконец, открыла мне дверь, сказал я.       – Привет.       Она так хорошо ко мне относилась, что мне даже не по себе становилось после каждой нашей встречи. Я не привык, что ко мне хорошо относятся взрослые, но Силке была такой хорошей. Я даже слегка завидовал Арсению. Чё у него такая хорошая мать? Но не стоило, наверное, торопиться с выводами? Обычно я и не думал о чужих родителях хорошо, потому что я же явно не знаю всего? Там наверняка есть какие-то секреты. Мне тоже некоторые мои знакомые говорили, типа, ой, у тебя такие хорошие родители. И я просто: "Ну-ну". Наверняка и Арсений назовёт пару минусов. Со стороны-то конечно, все хорошие и замечательные.       – Арсений ещё спит? – проходя, уточнил я.       – Не знаю. Можешь подняться.       Да знаю я, что могу подняться. Я тут уже как у себя дома. Не знаю, как они меня не возненавидели до сих пор, но допустим, это повод для радости. Как я уже говорил, Арсений единственный, с кем я могу тут общаться. И хотя наверняка тут где-то поблизости есть ещё дети, но с ними надо знакомиться, вся эта хуйня, а Арсений вот он. Рядом. И мы уже знакомы, и нам даже не пришлось как бы по своему желанию это делать. Просто так получилось. Мы переехали, он должен был нам за что-то там пояснить, хоп-хоп, и я уже почти живу у них. Люблю, когда всё просто.       Арсений и правда уже не спал, и по обыкновению занимался какой-то хуйнёй. Двигал свои коробочки с места на место, пока его персонажка в какой-то уебанской онлайн-игре бежала куда-то. Ну или летела. Я не разбирался, тем более, что раз на раз не приходилось. То эта баба скакала куда-то на своей всратой пантере, то летела. Я вообще старался игнорировать его увлечение играми. Просто знавал я уже одного такого задрота, и мне бы не хотелось, чтобы у них было много общего. Ну или пусть имеют, но незаметно от меня.       – Я думал, ты спишь.       Здороваться не для пацанов.       – Уже поздно, – Арсений как всегда был невозмутим, как чёрт. – В смысле, сейчас уже день. Кто спит днём.       – Школьники вроде нас? - я пристроился у стеллажа, скрещивая руки на груди. – Лето же. Хотя для тебя, наверное, нет разницы, лето сейчас или какое-то другое время года.       Он согласно промычал, а я продолжил.       – Ну, обычно летом все по пизде пускают режим дня. Здоровый сон, вся эта параша. Хотя и в учебное время мы выживаем хуй знает как.       – Прикольно. Мне как будто о каких-то животных рассказывают.       – Школьников и детей часто называют животными.       – А.       – Ты не знал?       – Неа.       – Ну, я тебя сейчас быстро верну к жизни.       – Спасибо, – Арсений отрицательно покачал головой. – Мне и так было хорошо.       – Это был не вопрос, – оповестил я, но тут же прекратил шутить. – Нет, а в смысле, реально? Тебе нормально? Ты не.. Хочешь к людям?       Я обдумывал это не так давно, когда Арсений сказал, что реально – на полном серьёзе – он уже третий год безвылазно сидит дома. Ну ладно, он ходит по больничкам и иногда в магазины, но это такая незначительная хуйня, что даже не считается. Люди вот делают вид, что они интроверты-хикикомори, ещё какая хуйня. Но все они ходят в школы, встречаются с хотя бы парой-тройкой своих друзей, в интернете с кем-то общаются. А у Арсения есть только его мать и дядя их странный. Брат Силке, так я понял? Но он в Германии, Сений с ним только переписывается иногда, и я что-то не ебу вообще. Много кто из всяких там "интровертов" и хик доморощенных сможет вот так три года прожить? Да пусть пиздят больше. Это мы только на словах все такие социофобы и от общения не зависим, а на деле при такой жизни вздёрнулись бы нахуй уже. А Арсений, видимо, то самое исключение. Одно из немногих, которое тянет такую жизнь. Или нет..?       – Ну, – он почему-то застремался. – Не знаю. Наверное, надо.       – Что-то неуверенно.       – Я. Не знаю?       Арсений часто ничего не знал. Раньше он говорил, что ему похуй, но я его подъебал, и теперь он начал выражаться так. Я думал, это тоже от его асоциальности. На всё ему похуй, ничего его не парит. Ну-ну. Зато в каком порядке себя держит, это пиздец. Диету соблюдает, режим дня, ложится спать до двенадцати, у-у, блять. На себя ему не похуй, зато всё остальное его вообще не ебёт. Если ему верить, конечно же.       – Я иногда вижу своих одноклассников, – внезапно его потянуло на откровения, и я даже дыхание затаил. Арсений был не особо разговорчивым, так что я охуевал всякий раз, когда он начинал говорить просто так – не отвечая на мои вопросы или в продолжение моих реплик, а сам. Впрочем, услышать от него больше трёх слов за реплику уже было охуеть редкостью. Так что сейчас было дабл-охуевание.       – Они уже все такие взрослые. Чёт там вместе ходят, шумят. Вряд ли я вклинюсь.       Ой, кто это у нас такой социально-тревожный мальчик?       – И чё теперь, всю жизнь в четырёх стенах провести?       – Наверное, придётся.       – Что ещё за "придётся"? – не выдержал я.       А как же "Ты – хозяин своей жизни" и вот это всё? Ладно, как будто Арсений когда-то так говорил. Но всё равно, что за бред? Кто его останавливает? Или что? Его заёбы непонятные, что он не вклинится? Ой, вот это да. Больше ноет, блять.       – Ну типа. Мать вряд ли оценит.       Этого я тем более не понял. Силке-то в кайф, что у неё ребёнок чмом зашоренным растёт? Мне всегда казалось, что родители "любят" школу, а тут кто-то позволяет своему ребёнку сидеть на домашнем. Арсений упоминал какие-то проблемы со здоровьем, но что-то я не видел у него явных отклонений, сколько бы мы ни зависали вместе, и что тогда? Он в школу ходить не может? Перевели бы его на свободное посещение хотя бы. Уже было бы лучше – он бы хоть иногда занятия посещал, хотя бы иногда с одноклассниками общался.       – А жить потом кому, тебе или твоей матери? Просто.. Я не социолог, или кто там этим занимается. Но детский сад и младшая-средняя школа – это важная хуйня. Похуй на знания, но дети учатся общаться. Взаимодействовать с другими людьми. Конфликты решать, в компании вклиниваться, всякая такая хуйня.       Красноречия мне было не занимать, конечно, но я и не хотел никого вразумлять своими пылкими речами. Хотелось надеяться на благоразумие Арсения, и что он сам понимает, что это нужно ему в первую очередь, и лучше ему заняться своими проблемами уже сейчас.       – И ты всё это проёбываешь. Так нельзя.       Под конец мне даже стало стыдно. Нихуя я умный, конечно. Припёрся с утра пораньше без приглашения и предупреждения, и начинаю наводить хуйню. Рассказывать, что все неправы, а вот я шарю, понимаю, как надо жить, и слушайте меня все.       – Ладно, прости. Но ты реально рискуешь себе всю жизнь по пизде послать. Ты как учиться собрался потом? Работать, я не знаю?       – Никак? – тихо спросил он, немного в ахуе глядя на меня. – Я не знаю.       – Короче, всё, ладно, – я нервно мотнул головой. – Не будем об этом.       Арсений только покачал головой и скинул две коробки в нижнюю полку компьютерного стола. По идее там должен стоять системный блок, но у Арсения был ноутбук, так что та полка была занята сумкой для него и коробками. Ебучие коробки здесь были повсюду. Я всё хотел спросить, ведёт ли Арсений их учёт. Может быть, у него всем коробкам присвоены номера и у него есть журнал, где все коробки описаны и есть записи о том, что в них лежит? Честно, я бы не удивился. Ему, наверное, просто очень скучно, что он вот таким себя развлекает. Когда три года сидишь дома, уже все дела переделал. И остаётся тебе только коробки с места на место таскать целыми днями. Ладно, он ещё качается. Играет. Учится, судя по всему? Но как же не пошутить.       – Ты заниматься будешь сегодня?       Мы так типа развлекались – Арсений качался, а я считал, сколько чего он сделал и сколько осталось. Сам он почему-то не мог считать и дышать правильно одновременно, так что я брал счёт на себя, а он следил за своим дыханием. Приятно чувствовать себя полезным. Ладно, мне было похуй, но так было хоть какое-то развлечение. Конечно, смотреть за тем, как кто-то занимается, было не то чтобы весело, но что оставалось. Всё лучше, чем дома одному сидеть.       – А всё. Я на наборе теперь.       Я не то расстроился, не то обрадовался. С одной стороны, что нам тогда делать? С другой.. Может, что-нибудь и найдётся. Повеселее, чем его вечные тренировочки. А то неприятно так? Кому такие тела раздают? Он же даже на глаза никому не показывается, блин. Зато меня или того же Ковальского взять. Чё, где? Сколько он на бокс свой ебучий ходил, сколько я занимался и так же пытался в уход за собой. На возраст бы свалить, но вот мой одногодка. Даже младше меня почти на год, и чё я вижу. Хотя я быкую на парня, который может десять минут в планке простоять и отжаться раз сто подряд, но всё равно. Как же не поныть.       – Чё, теперь будешь жрать, как сука?       – Нет. Матери не нравится, когда я ем всё, что плохо лежит.       – Ну, хотя бы сегодня на ужине ты с нами нормально поешь.       А то раньше у него была строгая диета, пиздец. Было принципиально, что есть на завтрак, что на обед и что на ужин, и не только по содержанию белков-жиров-углеводов, но ещё и по количеству, и по времени. Арсений на полном серьёзе всё взвешивал и ел каждый день в одно и то же время. Страшные вещи творятся. И вот если бы он и сейчас был на сушке, ему же всё равно бы пришлось сидеть вечером с нами, хотя бы ради приличия? Мы бы ели, а он бы смотрел на нас, и всем было бы неловко. А так он сможет поесть вместе со всеми, не отлично ли.       – В смысле? – не понял Арсений.       – Тебе мать не говорила? Они с моим батей договорились посидеть сегодня вечером. И мы там тоже будем присутствовать, все дела.       Я отдельно уточнял этот вопрос. Чтобы точно знать, что у моего отца и Силке ничего не намечается. Если бы они захотели посидеть вдвоём, было бы опасно. А так, если там будем мы – их пиздюки – можно считать, что не всё так плохо, и это просто соседские, платонические такие посиделки. Ничего страшного. Никто из них не планирует ебаться с другим.       – Ничего не говорила, – всё ещё хмурясь, проговорил Арсений. – И не готовила ничего тоже.       – Ну, мой батя привезёт еду. Типа из ресторана, все дела.       Меня безумно радовало, что по большей части они с Силке только готовку и обсуждали. Как они пришли к этой теме: батя рассказал ей про классный ресторан грузинской кухни и предложил привезти оттуда добра. Силке согласилась. Вот. Будем тусоваться сегодня вечером, есть хинкали и долму. Хули нам, работягам, блять.       – Нихуя, из ресторана. А мы тут сами всё готовим. Как лохи.       Я недовольно на него уставился. Арсений заебал меня этими своими шутками про "Ого, как у вас всё круто. А мы вот тут, кривозубые крестьяне..". Чморит меня. Как будто я какой-то аристократ и элита, а он тут коров пасёт и свинарники вычищает. Вообще-то, он лучше меня живёт. Несправедливо, я считаю, вот так надо мной издеваться.       Ему же, похоже, было весело с этой хуйни. По крайней мере, каждый раз, когда я недовольно на него смотрел после таких шуточек, он начинал выглядеть таким довольным. Гордится своим чувством юмора? Ха-ха, блять, Арсений. Заебал.       – Мда, – вздохнул я. – Конфликт этих.. Не поколений, а..?       – Мест жительства.       – Да. Вообще-то, вы живёте лучше, чем мы.       – Ага. Сколько у вас породистых дорогих собак?       Вот уж показатель, блять.. Ну-ка, Арсений, а на какие денежки твоя мать живёт? Что-то я не припомню, чтобы она ходила на работу. Всё сидит дома да бухает целыми днями. Она в отпуске? Да что-то мне так не кажется. Гараж у вас пустует, и что-то я не вижу Силке, шагающую с утра на остановку и едущую потом в автобусе. А мой батя по три недели пахает в шахтах. И чё, Арсений? Претензии? В письменном виде попрошу.       – Богатый не тот, кто покупает кучу собак, а тот, кто кучу собак не купил. Деньги-то у кого сохранились?       – Умно, – согласился Арсений. – Но всё равно, не знаю? Ты не выглядишь, как бедный.       – А как выглядят бедные?       – Не знаю.       – Ну вот и не пизди, – фыркнул я, отворачиваясь. И кто из нас ещё кривозубый крестьянин. Живёт тут в четырёх стенах, роскоши, жизни не видит и не знает, и считает, что имеет право выёбываться на меня. Не знает он. Ну вот и помалкивай, блять.       – Мы этот дом даже не снимаем. С чего ты решил, что мы при деньгах. Или хотя бы живём на широкую ногу.       – Просто. Не знаю, отстань от меня.       Доёбываться до него всё равно было весело. И просто так, и в ответ на его приставания. Классная у нас была дружба, не трудно догадаться. Хотя меня всё устраивало чуть больше, чем полностью. Я только так общаться и умел, так что.. Арсений хотя бы не обижался.       – А мы вечером будем пить? – он тем временем загрузился насущными вопросами.       – Не знаю. Скорее всего?       – Класс.       Арсений хотя и был пиздюком, но уже успел пойти по стопам матери. А Силке была заядлой алкашкой. Как ни странно, потому что выглядела она прилично, совсем не как люди, которые половину недели проводят в забытии, но с другой стороны, что мы – жалкие пиздюки, – знаем об этой жизни. Арсений говорил, она просто немного выпивает, и там нет каких-то жутких запоев. Хотя всякое у них бывало.. Короче, мы с ним и тут были похожи. Что родители с виду нормальные, но чуть-чуть алкашки. И мать Арсения падает на пол в коридоре, прикладываясь головой об угол, а мой батя идёт пиздить всех, кто под руку попадает. Замечательно. Как будто родственная душа моя. Как будто самого себя встретил, блять.       Арсений тем временем заинтересовался моими татуировками. Он и раньше их рассматривал, но никогда ещё – так долго и так пристально. В итоге я даже улыбки не сдержал. Ну давай, давай..       – Это настоящие? – наконец указывая на мою руку, спросил он.       – Да. Только сейчас заметил?       Я не то чтобы нарывался на комментарии, но я обожал свои татуировки. И хотя мне пока не нравилось их количество, я всё равно любил разговоры об этом. Давай, задавай свои вопросы. Надеюсь, у тебя их много.       – Только сейчас смелости набрался, – хмыкнул Сений. – Это нормально? Их разве так просто набить сейчас?       – Места знать надо. Или знакомых иметь. Ну и мне дали пизды за это.       Сразу уточню, потому что обычно именно это всех интересует. Да и Арсений, наверное, успокоится после такого? Всё нормально, я не творю хуйню безнаказанно. Меня тоже наказывают родители. Ну как, высказывают недовольство. А так мне похуй. Что они мне сделают, в конце концов. Самое страшное, что они могли сделать, уже сделали, так что мне похуй.       – Мать бесилась, но её сейчас нет. А отцу похуй, так что и мне так же. Хочешь посмотреть? – уже вытягивая руку к нему, предложил я. Я просто видел, что ему интересно. Ну, по крайней мере, что-то такое было, и я думал, что могу предлагать такое и не выглядеть при этом зажравшимся уебаном. Он сперва оглядел меня так, с расстояния, и я только отметил, что он похож на собачку, которая хочет подойти, но пока ещё боится. Но ничего, давай, иди сюда. Хочешь, ключами позвеню? Как там ещё собак подзывают? Хотя, учитывая ненависть Арсения к собакам и любовь к кошкам, надо говорить "кс-кс-кс".       Когда он приблизился, я внимательно его осмотрел. Не знаю, чего я хотел, но, может, видеть интерес к своей скромной персоне. Или ещё раз доебаться до его ушей. Технически же, это тоже бодмод? Из одной серии с татуировками в общественном понимании. Ну, что я там думал - мы и правда похожи. У нас вообще подозрительно много общего. Даже забавно.       – А ты? – решил в ответку поинтересоваться я. – Тоже же порченный.       – Это от дяди, – хмыкнул Арсений. – И влияние, и.. Получено.       – О, он у тебя татуировщик? – заинтересовался я. – Бля, круто. Такие знакомые – это очень круто.       – Ага, – протянул Арсений, но как будто не особо со мной согласный. Впрочем, мне было поебать.       – А это всё ты сам себе колол?       – Так заметно? – сразу занервничал Арсений, хватаясь за уши.       – Нет, просто спросил. Но просто неудобно же, наверное? Самому?       Я лично не мог представить, как он изворачивался и перед каким зеркалом, чтобы правильно поставить иглу. А Арсений, похоже, из-за этого и смутился, что решил, что я по кривизне проколов понял, что это его рук дело. Колол бы сертифицированный мастер – всё было бы красиво и ровно. Ну.. Я не то чтобы разбирался, но, вроде, смотрелось всё не так уж и плохо? Но проколотые мочки я всё ещё считал верхом пидорства. Как и тоннели.       – Не очень. По-моему, некоторые криво торчат, – Арсений потянул рукой к своим ушам, не знаю, что надеясь там нащупать. Или он так хорошо помнит, что и как у него проколото?       – Повернись, – я подошёл ближе, опуская его руку. – Не так уж и плохо. А эту хуйню ты тоже колол сам?       Я не хотел прикасаться к нему, чтобы не нарушать личное пространство. Да и Арсений внимательно следил за моими руками – так и так бы не позволил. Просто покажем и всё.       – Нет, не решился. Там толстый хрящ. В салоне там с такой силой продирали. Сам бы я такой хуйни наворотил, наверное. Так что ну нахуй.       – Разумно, – хмыкнул я. – А тоннели у тебя давно?       Меня всё ещё возмущал факт их наличия. И мне уже даже не хотелось называть Арсения сельским модником, потому что это даже не сельская мода, а просто хуйня какая-то. У меня не было ни одного знакомого парня с даже просто проколотыми ушами, а тоннели и куча пирсинга.. Это уже просто верх ебанины. И где я ожидал такого встретить - это на тусовке у Ковальского, но никак в какой-то ебучей деревне.       – С тринадцати. Или четырнадцати.       – Как ты матери это сказал?       Как можно позволить своему сыну проколоть уши? Вот татуировки – это по-мужски. А уши прокалывать.. Ну, спасибо ему хотя бы за то, что он не носит какие-нибудь гвоздики со стразами. Вот тогда я бы его зачморил, он бы просто охуел..       – Что? Что хочу тоннели? Так и сказал.       – И всё? – я правда не понимал, почему всё было так просто. – И она типа такая: "Ладно, завтра поедем проколем тебе ушки"?       – А что не так? Это не что-то странное.       Блять, да вот именно, что это ненормально. Нормально было бы, если бы она сказала, что это по-пидорски и послала тебя нахуй. А не спокойное согласие.       – Да ну, пидорство какое-то. Мне бы такое сын предложил, я бы его нахуй послал.       Арсений только пожал плечами.       – Хорошо, что я не твой сын.       Тема закончилась, но какое счастье, у меня были припасены и другие вопросы. Сегодня без неловкого молчания.       – Это твой? – я указал на синтезатор. Формулировка была глупой, не спорю, но сколько мы общаемся, я ни разу не видел синтезатор даже подключённым к сети, не то что включённым и использующимся по назначению. Он просто стоял. Хотя бы не покрытый пылью, но всё же как будто было в происходящем что-то странное.       – Нет. Я и играть не умею. Понятия не имею, нахуй он тут стоит, – Арсений пожал плечами, коротко оглядев синтезатор.       – Серьёзно?       Что это за бред был вообще? Синтезатор – это не та вещь, которая может появиться у тебя случайно. Его не может купить тебе мать "просто чтобы был", или как обычно объясняют появление у себя вещей, которые стыдно показывать кому-то. Что вообще значит, что он понятия не имеет, нахуй он тут стоит? Арсений, блять. Что у вас за семья такая? А у вас случайно в подвале нет пары слитков золота? "Ну я не знаю, что они тут делают", – пожмёт плечами Силке, когда с неё спросят, что это такое. "Мы заехали, они тут уже лежали, ну я и не стала их двигать..".       – Подари его мне.       – Забирай, – Арсений даже не задумывался. – Я заебался его протирать.       – Да? Так легко?       – Ну, надо будет матери как-то про это сказать, наверное? Но вообще, я не против. Он тут стоит, никому не нужный, а.. Ты умеешь играть?       Кажется, он удивился, но я даже реагировать на это не стал. В целом, я понимал отношение людей, когда они узнавали, что я умею играть на чём-то. Я выглядел как тот уебан, который прокурит вам весь подъезд. Но не играет на пианинке. Гитара – ещё ладно, это относительно гопарский музыкальный инструмент. А вот пианино – это элитно. Так что так и быть, пусть все удивляются.       – Да. Хочешь, сыграю что-нибудь.       – Ну, если провод будет работать, - Арсений осмотрелся. – Бисквит его пожевал просто.       Бисквит – их кот, пушистая ссученная жопа. С Арсением у них была непримиримая вражда. Бисквит не любил его большую часть времени, но каждое утро в нём просыпалась любовь, потому что Арсений вставал раньше Силке и, соответственно, мог покормить его. А животные, как известно, пылают дикой любовью к тем, кто их кормит. Правда, у Бисквита эта любовь была непостоянной, но и похуй. Я просто хихикал с них и с того, как они взаимодействовали. Такие потешные уёбки, невозможно просто.       – Могу перепаять, если что.       – Я и сам могу, – фыркнул Арсений. – Просто он не нужен никому. А ещё я не ебу, где он.       Когда он двинулся в сторону стеллажа, я понял, что это надолго, и даже расстроился. Ну вот. А я тут уже размечтался, что смогу поиграть сейчас. И что у меня появится синтезатор. Ну или что я хотя бы и правда смогу приходить сюда и играть. На подарок я, на самом деле, конечно, не надеялся. А то нихуя себе, подарки ему подавай, ещё и вот такие. Но было бы прикольно. Тут он всё равно пропадает, а я мог бы на нём играть. Всем хорошо. И Арсению не придётся больше протирать с него пыль. Мы бы смогли увезти его потом с собой к нам. И вот бы я зажил с пианинкой.. Назло всем нашим соседям.