Skin

03.12.2013, Вторник

      – Что это такое? – я указал на шрамы на его рёбрах, и Кирилл поднял голову, будто пытаясь увидеть, про что я. Так, типа, догадаться было нельзя.       – А. Шрамы после прокола грудной стенки.       – Зачем. И что вообще произошло?       В школу никто не пошёл – как Кирилл и хотел. Хотя никто бы и не смог: потому что вылезти из кровати сам Кирилл, – который вчера всё грозился встать в шесть утра свеженьким и бодрым, – смог только в полпервого. Ну пиздабол, понятно. Я никогда многого от него не ждал.       – Авария, – Кирилл говорил так невозмутимо, будто.. Не знаю. Технически, я тоже пережил аварию, но сравнивать наши с Кириллом случаи мне было немного неповадно. Я очевидно отделался очень легко, тогда как вот – человек два года проебал на врачей, восстановление и всё на свете. Довольно хуёво? Но Кирилл, похоже, не сильно-то переживает? Хотя было бы странно, если бы он страдал из-за этой хуйни. Такой суровый и грозный мальчик, а никак не может пережить какую-то там аварию. В которой погибло два человека, и он видел их смерть с первого ряда, считай..? Блять, а. Он может рассказать всё-всё-всё? Мне так интересно.       – Лобовое столкновение, – принялся вспоминать он. – Ну, я сидел на заднем сиденье. Двое человек спереди. Мы врезались в какой-то камаз или чё? И.. Не знаю, как так вышло. Всегда думал, что такое только в фильмах бывает, что машины могут аж взрываться, или воспламеняться? Но пламя ворвалось через окно, или как? У тех двоих тела обуглились просто за мгновение.       Кирилл щёлкнул пальцами, видимо, для наглядности.       – Одни руки целыми остались.       О-ху-еть.       – Ты прямо помнишь это всё?       Я слышал, люди часто забывают подобные вещи. Зачем далеко ходить – я сам у себя был живым примером. И просто Кирилл. Выдаёт всё так, будто это было вчера.       – Как ни странно, – он и сам, похоже, понимал всю странность ситуации. – Все так удивлялись. Обычно люди такие вещи не помнят, а я как будто вчера оттуда вышел.       – Хорошо же. Меня однажды машина сбила, и я не помню, как это случилось. Так обидно. Самое яркое событие за всю мою жизнь, а я забыл.       Кирилл снисходительно посмотрел на меня. Не знаю, что его смутило. Что вот такие у меня самые яркие события? Что я сожалею, что не помню? Что я, еблан такой, решил похвастаться такой ерундой?       – Хотя, – тут же задумался он. – Не знаю, когда тебя сбивает машина, тебе больно? Потому что я тогда ещё приложился еблом о кресло впереди меня. У меня была сломана челюсть, я ещё всем телом как-то.. Короче, пиздец больно было. Так что я бы даже хотел всё это забыть нахуй? – Кирилл нервно посмеялся, аж содрогаясь в теле.       – Пиздец, – я не знал, что ещё можно сказать.       – А про это, – Кирилл провёл рукой у себя по рёбрам. – Меня сильно тряхнуло, вот. Ну и, видимо, я как-то так приложился всей грудной клеткой? Но, короче, у меня был пневмоторакс. Это когда воздух..       – Я знаю.       – Ну вот. Прокалывали, чтобы отвести.       Я сразу вспомнил те картинки из интернета, и меня аж немного накрыло.       – Каково вообще..       – После операции? – предположил Кирилл, и я пожал плечами. Я сам плохо понимал, что хотел узнать. Но, наверное, да, после операции. С осознанием, что в тебе ковырялись трубками, всякой хуйней.. Опять же, те фотки из интернета. Мне вот нихуя не нравилось видеть это. Это так противоестественно..? Когда тебя протыкают какой-то хуйнёй, елозят ей в тебе, а потом зашивают, типа..? Фу, нахуй.       Посмотрев на шею Кирилла, я вспомнил о трахеотомии. Если при этой торакотомии проколы зашивали хотя бы сразу после операции, то в эту дыру вставляют трубку на некоторое время. И чё, сколько Кирилл так ходил..? Как вообще надо так сломать себе челюсть, или приложиться ебалом, чтобы тебе пришлось дышать через трубочку?       Меня передёрнуло, и Кирилл, посмеиваясь, закрыл свою шею рукой.       – Всё, не смотри на меня. Видно, как тебя хуебесит.       – Просто.. Это такая хуета всё.       – Понимаю, – Кирилл кивнул. – Я тоже когда, ну. Очнулся, смог ходить и морально отошёл от всей хуйни. Подошёл к зеркалу в ванной. И ебать. "Что со мной стало".       – Ты же ещё вырос?       У него не было ощущения, что он несколько лет в коме провёл? Раз он так изменился. Хотя, вроде, люди в коме не растут..? Ну хотя как. Обменные процессы у них замедляются, но всё же идут? То есть, некий рост должен быть. Один хуй медленнее, чем нормальный.. Но зато Кирилл потом наверстал с лихвой. Я тут недавно увидел, что патологическим считается рост выше двух метров. На пять сантиметров всего, но всё же?       – Да. На сорок сантиметров за две недели.       – Блять? – выругался я. – Реально?       Это уже какая-то основательно больная хуйня, нет? Разве это не дикий стресс для всего организма? Отринем, ладно, биохимию – что откуда бы взялись всякие там питательные вещества, чтобы сорок сантиметров за две недели образовать. А вот.. Более материальное возьмём. Как кости себя чувствовали? Кожа? Настолько растянутся за такой короткий срок, это же ебать. Блять, хочу быть врачом, который курировал Кирилла в процессе восстановления. Это же такой охуенный клинический случай..       – Да. Ну мне сказали, у меня это.       Кирилл подвигал пальцем возле своей головы, и что смешно – возле затылка. Так отсылается на мозжечок? Где "гормон роста" и вырабатывается? Какой умный..       – В башке всё навернулось тоже. Но я охуел, конечно. Я после комы и всех операций такой амёбой стал. Из-за перелома речь ещё похерилась, да и в целом я двух слов связать не мог, говорил, как даун, блять. Но буквально каждая вторая девушка.       Кирилл скосил взгляд. Вероятно, он так пытался показать интерес? Типа, "О-о, какой мальчик". Но если бы на меня так смотрели, я бы доебался, чё тебе надо, блять. Да, хорошо, что девушки обычно на меня и не смотрят.       – Ты ещё и в коме был?       – Два месяца, – Кирилл показал два пальца. – Потом очнулся. И вот месяц у меня был жёсткий отходняк. Что я вообще не понимал, что происходит, кто я, что я.. И в это время я вырос, как мразь. А потом уже так. Реабилитационный период. Сращивание костей, психологи, логопеды..       И что, на это два года ушло, реально? Звучит как-то так себе, но что я знаю, с другой стороны. Типа, два месяца в коме ещё.. У него мышцы там атрофироваться не успели? Ему, наверное, ещё и с этим работать надо было. Не то что учиться заново ходить, но возвращать себе возможность двигаться нормально и самостоятельно. Ужас, блять, какой..       – А это что? – я указал на его грудь, в центре которой красовался круглый рваный шрам. Кирилла можно называть петухом дырявым, кстати говоря? Но ладно, всё. Не гнобим Кирилла.       – А это не ебу. Вышел из комы, уже было. Полагаю, что-то для экстренной терапии? Или как это называется. Экстренной помощи.       Я покачал головой. Ну вот, всё разузнали. В принципе, можно расставаться. Всё, что хотел, я от этих отношений получил. Пока, Кирилл, счастье было недолгим..       Он лежал возле моих ног, и я периодически видел, как он смотрит на них. И если раньше это можно было счесть за.. Ну, во время разговора всё же не принято смотреть только на собеседника? Периодически как будто бы надо отводить взгляд в сторону, смотреть куда-то туда.. Сейчас же Кирилл смотрел как-то странно. Как будто грустно и о чём-то переживая. И могу ли я спросить..?       – Ты специально меня сторонишься?       Не то чтобы я хотел, чтобы Кирилл с порога на меня лез, но просто чё он жмётся, как этот? Ладно, вчера ещё всё было нормально, никаких претензий. Спасибо, что даже не прикоснулись ко мне ни разу. Но сейчас по нему было прямо видно, что он чего-то боится и нервничает. Что не так, блять? Вообще, я хотел поднять эту тему, но пока не знал, как, да и стоит ли вообще. Ну, может, ещё пару таких "напряжённых" вечеров, когда я буду не знать, чего ожидать, меня это заебёт в конец, и я реально предложу всё обсудить. Всякие там моментики вот эти..       – Нет. Ну, в смысле, – тут же осёкся он. – Я тебя не трогаю, потому что обычно людей это бесит. А.. Я не такая уж и мразь? Я могу вести себя нормально?       – Ладно, – сдавленно проговорил я.       – А что, можно тебя потрогать? – косо оглядывая меня, спросил Кирилл.       Почему-то я вспомнил Треше – собаку Отто. Когда мы с матерью жили у них, когда мы ездили в Германию, я не то чтобы часто тусил с животиной, но она была довольно дружелюбна ко мне. И как-то он пришёл к моей кровати, когда я ещё валялся с утра, сонный, и грустно уселся рядом. Я от большого сочувствия разрешающе похлопал рядом с собой, и Треше с таким воодушевлением залез ко мне на кровать. Потом просто свернулся калачиком возле ног и успокоился. Сейчас бы сравнивать Кирилла с собакой, но видит бог, сходство колоссальное.       – Ну можно.       – Бля, – облегчённо и неожиданно громко, – я аж испугался, – вздохнул Кирилл, и тут же положил руку мне на лодыжку. Вот такое тупое разрешение у этой ситуации было. Потому что после этого всё, он успокоился, выдохнул и спокойно отвернулся. Ничего не болит, не тревожит, всё у всех хорошо и слава тебе, господи, так сказать.       – У тебя, – мне показалось, что это идеальное время, чтобы спросить, – какие-то.. Эти?       – Заёбы, да, – Кирилл кивнул. – Не знаю, мне прям надо, чтобы под ладонью что-то было. Что-то трогать, гладить, сука, я не могу. Поэтому, – он виновато посмотрел на меня. – У тебя с этим как?       – Ну, вроде, нормально.       Конкретно сейчас у меня никаких эмоций это всё не вызывало. Ну, одно дело, когда тебе гладят плечи, и вы ещё и не одни в помещении. Другое дело, когда просто за лодыжку полапали. Мы сейчас одни, никто нас не увидит. Ну, кроме Геры. Не считается.       – Ладно. А то я боялся, что всё, пизда. Я хочу всё трогать, тебе это не нравится.       Какой заботливый. Интересно, он реально такой, или мне такая честь потому, что я ёбнуть могу? С другой стороны, не нагло ли с моей стороны считать, что Кирилл может меня бояться?       Как почуяв, что о ней подумали, Гера пришла сюда. Вообще, она была на удивление общительной. Спала с Кириллом, и правда, и даже на нём. Сегодня с утра была прям такая приятная картина – спящий на бочку Кирилл и спящая у него на жопе Гера. Нашла место, конечно. Интересно, что было бы, если бы он перевернулся. Кошка упала бы, он бы ещё своим телом её придавил. Впрочем, наверное, раз Гера так делает, отрицательных моментов не было? Кошки, я слышал, хорошо запоминают всякую хуйню. И был бы у неё неприятный опыт, она бы больше так не делала?       – О, Гера, – довольно протянул Кирилл. – Скажи: "Что делаете тут без меня, два пидораса?".       Кошка прошла сюда, и Кирилл тут же полез её гладить. Свободной рукой, да. Мою ногу никто не отпускал.