Skin

02.02.2013, Воскресенье

      – Блять, – отстранившись от меня, прошипел Кирилл. – Охуенно.       Да-да, общественно порицаемое дело, мы помним. Сейчас так ещё более порицаемое, потому что мы у меня дома, и за стенкой – моя мать. Ему это доставляет больше удовольствия? Думаю, да.       – Не ори, – но я должен был остановить его.       – Я же тихо сказал? – сразу напрягся он.       – Да. Но всё равно тише будь.       Кирилл хитро глянул на меня, и снова припал к моей груди. Похоже, ему серьёзно это нравилось? Но я прикола не понимал. Хотя и читал где-то когда-то, что грудь – это эрогенная зона. Но больше походило на массовый обман. Может, никому это не нравится? Но часть людей определённо имеет фетиш на человеческую грудь. Вот эти люди и врут всем, что прикосновения к ней и все эти облизывания – это приятно, чтобы они позволяли им это делать в ожидании, когда же это начнёт мне нравиться..       Но как бы и ладно. Мне же не сложно. Не больно, и даже почти не дискомфортно. Почему бы не потерпеть? И сразу видно, да, кто "девушка" в этих отношениях, м? И даже не затрагивая позицию в сексе.       С мерзким звуком отстранившись от меня, Кирилл посмотрел на меня и рассмеялся.       – Бля, твоё лицо..       – Обязательно было это делать?       – Считаю, раз в жизни каждый должен попробовать, – невозмутимо отозвался Кирилл, и тут же улыбнулся. – Да ладно, больше не буду.       И он уже было начал сползать вниз, под одеяло, как вдруг из приоткрытого окна раздался шум. Кирилл тут же замер, напряжённо уставившись в сторону.       Вскоре последовало уточнение:       – Это что, церковный звон?       – М.       Недалеко от дома была церковь, и временами до сюда доходил звон колоколов. Я иногда даже просыпался под него, и было забавно. И ладно уж, признаюсь, пару раз я думал о том, что у нас может быть такая ситуация. Что мы будем лежать, заниматься какой-то хуйнёй небогоугодной. А там где-то звон..       – Пиздец, – неожиданно эмоционально выдохнул Кирилл и, тряхнув головой, скинул с себя одеяло. – Какой ужас.       – Что?       – Ну вот мы тут лежим. А там люди богу молятся.       И..? Чё не так-то? Ну вот мы тут лежим, а где-то в мире война. Кто-то умирает. Родители плачут над детьми в больницах. Что теперь, не лежать?       – Пойдём к ним? – предложил я. Ну, наверное, нам после нашего "лежим" только туда и дорога? Раз Кирилл так переживает.       – Ты еблан? – нахмурился он. – Блять..       Коротко глянув куда-то наверх (м, куда-то), он устало упал мне на грудь.       – Блять, что вообще происходит. Ебусь с парнем – из окна церковный звон. Поднимаю взгляд – флаг Нацисткой Германии.       – Что-то не устраивает? – я пытался звучать как можно более невинно. Ну, типа, а реально, что не так-то? Подумаешь, церковь. Или Кирилл верующий..? Вот это будет неожиданно, конечно. Если он сейчас ещё и подскочит, оденется, и всё, ничего не будет. И мы тут полчаса лежали, чтобы потом из-за вдруг накатившего уважения к религии – ну или что это, – Кирилл слился? Не то чтобы я буду его осуждать, конечно. Но просто как будто смешно.       – Да просто сюр какой-то, блять, – фыркнул Кирилл. – Сейчас, закончится.       О, а мы всё-таки.. Бля, как можно назвать этих людей? Которые как бы ничего такого, но при проведении службы в ста метрах от дома ебаться не будут. Не по-христиански, всё-таки.       Какое счастье (нет), это время можно было скрасить за беседой.       – Кстати, – снова падая на меня, начал Кирилл, – стесняюсь спросить. А какое-то продолжение как бы намечается? Ну, продвижение в наших отношениях.       М, в тех самых, нормальных?       – Я хотел сказать.       Я ещё вчера предполагал, что после тусы у Ковальского что-то будет. И вообще-то, я надеялся, что Кирилл уже понял, что можно и самому проявлять инициативу и как бы подгонять меня, потому что сам я хуй когда осмелюсь заговорить об этом. Но нет, Кирилл был верен тем своим словам. Поэтому вчера я решил, что надо будет поднять эту тему. И, наверное, выдать ему разрешение на инициативу, а то он меня заебёт. И я сам тоже это сделаю чувством вины и всей этой хуйнёй.       – Мне тяжело проявлять инициативу. Но я не против. Поэтому будет лучше, если это будет на тебе. Типа, сам решай.       Казалось бы, если я готовился к этому разговору, почему я не придумал нормальные слова? А хуй его знает. Но я очень надеялся, что я не звучал совсем уж тупо. И что всё, процесс передачи обязанностей прошёл. Или какие-то всё ещё на мне..?       – Звучит хуёво, – хмыкнул Кирилл. – Но это что, разрешение мне свободно подкатывать со всякими вопросиками?       – Ну типа. Но ещё вопрос, – остановил его я. – Ты как-то говорил, что думал о какой-то там хуйне. Что вот, меня кто-то жёстко выебал, что мне аж ходить больно. Тебе такое нравится?       – Ну.. – загадочно протянул Кирилл. – Лучше скажи, как ты к такому относишься. Чтобы я знал, как можно себя вести.       – Отрицательно, – фыркнул я. – Не можно.       При всём уважении, но я не хотел терпеть совсем уж лютую хуйню. А те "фантазии", или как он тогда это окрестил, Кирилла самую малость меня смущали. То есть, ему такое нравится? И, как бы.. Раз отношения с парнем он начинал, потому что чего-то там хотел, мало ли, что ему ещё в голову взбредёт. Здоровье важнее. И даже извиняться за эти слова не буду. Ух, какой я.       – Понял, – Кирилл кивнул. – Буду максимально нежен. Но прошу меня простить, если где-нибудь всё-таки не сдержусь.       Он приблизился ко мне, намереваясь поцеловать, но остановился в нескольких сантиметрах. Типа я сам должен его поцеловать, м? Типа не ему это надо.       – Без хуйни, – предупредил его я, кладя руку ему на лицо. – Пожалуйста.       Не хотелось грубить, всё-таки. Да и я хотел верить, что Кириллу человеческое не чуждо.       – Да ладно, ладно, – похихикал он, отворачиваясь к моей ладони и целуя её. – Можешь не переживать. Я тебя уважаю, всё-таки.

******

      – Блять, да как.. – выругался Кирилл, уже нервно дёргая руками. И я уже было испугался, что он сейчас и джойстик выкинет, но нет.       – Я же говорю. Я мастер.       – Три раза на рандомах, – бросил Кирилл. Глупенький. Ещё на что-то надеется..       – Тебе это не поможет, – сразу предупредил его я. – Если только тебе на помощь не придёт моя мать, и ей не выпадет Скорпион.       Кирилл посмеялся.       – Чё, это тоже не прикол никакой?       – Да. В этом мире есть один человек и один персонаж, которого я не смогу сразить. Моя мать и Скорпион.       – Бля, хотел бы я это увидеть, – вздохнул Кирилл.       – Можем позвать её? – предложил я. Мне как бы не сложно?       – Нет, – но Кирилл почему-то не обрадовался. – Не надо.       – Стесняешься, когда на нас смотрят? – попытался пошутить я. Да, я не умею это делать, но надо же хотя бы иногда? А то последние навыки растеряю.       – Ага, – так же отшутился Кирилл. – Я люблю, когда нас двое.       О..? Но интересно, это шутка или есть доля правды? А то об этом я тоже грешным делом задумывался. Что вдруг Кирилл, как уже насытившийся чел, как всё перепробовавший, однажды скажет: "Хочу втроём". И как бы один хуй я его пошлю с такими идеям – пусть вон к Ковальскому идёт, – но? Нужно быть готовым к такому разговору в любом случае.       Немного потупив, я всё же осмелился:       – Как ты относишься к сексу втроём?       Кирилл косо оглядел меня, как бы примеряясь. Но удивлён он не был, к счастью. Мне и так было неловко спрашивать такое вот так ни с хуя, а если бы Кирилл ещё сказал, что я дебил, блять? Такие вещи вслух вообще озвучивать. Я бы умер.       – Отрицательно, – вскоре выдал он. – Не можно.       Я облегчённо выдохнул. Слава богу..       – А что? – склоняясь ближе ко мне, спросил Кирилл. Соблюдаем конспирацию, м?       – Просто стало интересно. А то вот ты говорил, что тебе надоело с девочками. Может, и с одним человеком скоро надоест.       – М, – Кирилл отрицательно покачал головой. – И у меня уже было.       М..? Фу, блять.       – Хуйня тупая, – Кирилл зачем-то решил рассказать подробнее. – Я, может, покажусь каким-нибудь ебанутым романтиком. Но типа? Когда вы ебётесь..       – Потише, пожалуйста, – попросил я. Хотя я слышал, что мать возится на кухне, всё равно это не повод орать, ещё и вот такое.       – .. вы как бы друг у друга одни, – тише продолжил Кирилл. – Не должно быть никого другого. А когда ты, допустим.. Что-то делаешь с человеком, да. Поднимаешь взгляд, а там ещё кто-то, и он тоже что-то делает. Это сразу так типа воспринимается. Чё, блять, может, мне уйти?       Интересно, какой-нибудь охуенный психолог, который пропагандирует раскрепощённость и свободу личности, в том числе сексуальную, сможет объяснить эту позицию Кирилла неуверенностью в себе? Что вот, хочешь быть единственным у человека, пусть даже в такие, "интимные" моменты, значит, неуверенная в себе чмошка, иди проработай травмы, тебя мама, наверное, не любила.       – Вам тут и без меня нормально.       О, ну точно обиженный уебан.       – Так что, – подвёл итог Кирилл. – Оставлю такое всяким ёбикам. Я такое не ценю.       – М, – протянул я. – А кого бы из своего окружения ты бы трахнул, если бы была возможность?       Откуда у меня в голове взялся этот вопрос – я не мог сказать, но раз уж взялся, надо его задать? Чё такого, как бы. Обычный вопрос, наверное..?       Кирилл в ахуе уставился на меня, но ахуе таком, добром. Скорее, он был приятно впечатлён, чем недоволен. Но я всё равно решил добавить:       – Просто интересуюсь.       – Кого бы выебал, – задумчиво протянул Кирилл. – Типа, вообще любого? И просто выебал?       – Ну да.       – Так, ну Андрея сто процентов, – над этим он почти даже не задумывался. – Он как раз меня напрягает. На место бы его поставить.       Интересно так иногда, как люди воспринимают секс. То ему поют дифирамбы, что это ядро человеческого счастья, что это чуть ли не важнейшая составляющая жизни и отношений, и не вздумайте лишать себя этого! Ебитесь, люди! А потом спрашиваешь что-нибудь вот такое, и оказывается, что кто-то вкладывает в это и вот такой, унижающий подтекст. Я же правильно понял? Что для Кирилла выебать Андрея – это так намекнуть на его положение в обществе? Ну, в общем-то.. Мне кажется, на пост-советском пространстве это из тюремной культуры ещё ползёт. Так что ладно, ничего удивительного, что у некоторых есть и такой взгляд.       Но хорошо, что в таком же ключе не прозвучало имя Артёма. Или он Кириллу настолько омерзителен, что его даже выебать не получится?       – Славу, может быть, так, – Кирилл подвигал рукой. – Если бы он согласился. Я его уважаю, всё-таки. Кто ещё есть?       – Лёша, – попытался подсказать я, но Кирилл на это только сморщился.       – Фу.       – Саня, который вчера у Ковальского был?       – Фу. Не, парни с длинными волосами, может, и прикольно. Я, может, попробовал бы разочек. Но не больше. И не Саню. С ним вчера Ковальский оставался. Я не трогаю людей, которых трогал он.       Братская солидарность, уважаемо.       – Всё? – не дождавшись продолжения, уточнил я.       – Я пытаюсь вспомнить, кто ещё существует, – немного даже возмущённо вскрикнул Кирилл. – Но никто в голову не приходит.       – Мало знакомых симпатичных мальчиков, – я старался звучать грустно.       – Эх, да, – так же протянул Кирилл. – Блин, но чё, серьёзно, что ли? Всего двое?       Я терпеливо ждал, когда же он вспомнит кого-нибудь ещё. Хотел ли я всё-таки услышать имя Артёма? Ну, в любом случае, Кирилл не назвал ни его, ни кого-либо ещё.       Зато поинтересовался:       – А ты?       Я только пожал плечами.       – Мне похуй. Я ж асексуал. Но тоже Андрея, наверное? Он так, в целом, норм.       Кирилл посмотрел на меня из-под прикрытых глаз. Типа, "Ты серьёзно?", но что? Сам же его имя в первую очередь озвучил, а мне нельзя?       – Бля, – неожиданно Кирилл перестал сучиться. – У нас даже вкусы похожие. Прикольно.       Ага. Но на себя, я надеюсь, ты бы тоже так же посмотрел?       – Ну и в целом здорово. Вот если бы меня девушка спросила, кого бы я выебал из своих знакомых, и я бы честно ответил, потом бы пришлось неделю извиняться. И просто с парнем. "Я бы вот его выебал. Я бы тоже".       Кирилл протянул мне руку для рукопожатия, и пришлось ответить.       – И забыли, – продолжил он. – Пиздец. Люблю тебя.       Это было чисто дружеским признанием, но я всё равно подумал, что было бы прикольно, приди именно в этот момент сюда моя мать. Но возня по-прежнему слышалась только на кухне, а потому можно было не бояться.