Skin

20.07.2014, Воскресенье

      – Ты когда-нибудь задумывался, как кошки нас воспринимают?       Я посмотрел на Кирилла, потом на Бисквита, который сидел рядом на стуле. Над столом было видно лишь небольшую часть его головы, и при попытках животного подглядывать, чё у нас тут на столе такого вкусного есть, это смотрелось забавно.       – Ну просто вот прикинь, ты кошка, – продолжил размышлять Кирилл. – И всю твою жизнь, в большей части случаев, сколько ты себя помнишь, рядом с тобой была огромная хуйнина. Она не похожа на тебя.       Это Кирилл отдельно выделил.       – Это не твой сородич, то есть. Но при этом вы с ним как бы заодно? За одну идею по этой жизни. Хуйнина тебя кормит, ухаживает за тобой, чёто веселит тебя иногда. Но при этом у вас даже нет способа эффективно коммуницировать. Ты можешь только кричать где-то в надежде, что хуйнина догадается, что ты от неё хочешь. Это же как разговаривать с иностранцем, когда ты тупой, и думаешь, что если ты будешь говорить громко и медленно, он сразу тебя поймёт.       Ну кстати, хорошая аналогия.. Я, правда, читал, что когда кошки мяукают, они так выясняют – на какое "мяу" и как человек будет реагировать, чтобы использовать это в дальнейшем. Правда, я не уверен, что это работает именно так.. Но как бы и кто мы такие, чтобы спорить.       – Мне было бы страшно, наверное, – Кирилл испуганно поморгал. – Ну типа, чё? Даже при том, что хуйнина очевидно благосклонна к тебе, разве это не жутко? Ну вот прикинь, да? Жить с такой. Она ещё хватает тебя иногда, гладит тебя, чёто с тобой делает. Пытается подражать твоим звукам. Это же просто сюр какой-то.       А если подумать немного дальше и в большую чернуху, то жуть, что хуйнина, которая, вроде бы, любит тебя и заботится о тебе, может сделать с твоими детьми.. Но ладно, не будем.       – Да, – вздохнул я, – хорошо, что у кошек нет достаточного уровня сознания, чтобы они воспринимали всё происходящее на таком уровне. Иначе бы жёский депрессняк словили от такой жизни.       – Почему депрессняк? – сразу напрягся Кирилл. – Всё же хорошо. Тебя любят, кормят..       – Ты сам только что сказал. Хуйнина с тобой всю жизнь. Если у тебя есть самосознание, ты будешь задумываться: кто ты? Откуда ты взялся? От кого ты произошёл? Где твои родители, где твои братья и сёстры? Всё ли с ними хорошо. Прикинь, ты в детстве растёшь с целой семьёй, но неожиданно они все пропадают.       Кирилл выпучил глаза, уставившись перед собой. А я же только начал? У меня, вообще-то, целое эссе в башке заготовлено было, и это далеко не все проблемы, с которыми бы столкнулись кошки, будь у них уровень человеческого интеллекта.       – У Геры была сестричка.. – грустно пробормотал Кирилл.       – Ну вот. Переживает ли Гера, где её сестра? Любят ли её? Или её взяли какие-нибудь уроды, чтобы на одно лето свозить с собой на дачу, а потом бросили там, и теперь сестричка Геры лежит где-нибудь..       – Так, всё, – Кирилл недовольно выставил руку. – Мы осуждаем даже просто плохие слова о кошечках.       Блять, зря готовился..       – Ну вот. Поэтому хорошо, что они глупенькие. Меньше боли в жизни.       – Так и люди не то чтобы тоскуют всю жизнь из-за хуйни?       – Так психика, если и появляется, то появляются и её защитные механизмы?       – Блять, – недовольно воскликнул Кирилл, – раз они у людей возникли, то и у кошек бы были тоже? Чё ты нагнал тут. Расстроил меня.       – Ты так переживаешь из-за кошек. Это смешно.       И как будто Кирилл даже не в курсе, какие мрази существуют в мире, и как кошкам иногда приходится тяжело. Ну, говорю же, если прошлые жизни и существуют, одну из них Кирилл провёл в Древнем Египте. И, небось, был участником той толпы, которая на месте казнила чела за случайное убийство кошки. Просто на Википедии есть факт, что какой-то там греческий историк был свидетелем такой вот забавной сцены, хы-хы. Как будто Кирилл вполне пришёлся бы там к месту. Лично бы нахуй голову оторвал.       – Не знаю, всегда их любил, – задумчиво проговорил он.       – И больше, чем людей, да?       Если мы вспомним те слова Кирилла, что он никогда не издевался над животными, но зато, как мы знаем, с лёгкостью кошмарил тупых человеков..       – За что любить людей? – Кирилл закатил глаза. – Этих уёбищ ебаных, блять. Рак этой планеты. А кошечки. Сейчас.       Торопливо достав телефон, он принялся что-то там выискивать, и вскоре мне показали фотографию котёнка.       – Это маленькая Гера.       Гера и сейчас, зрелая, выглядела излишне миловидно, так что логично, котёнком она была просто охуенно милой. С детскими уёбищными пропорциями, огромными грустными глазами.. Я уже когда-то думал об этом, что природа не дура, и специально создала детёнышей животных такими. Чтобы при одном их виде вы умилённо пищали и хотели всеми силами им помочь. Это не по приколу сделано: так обеспечивается сохранение вида. Если с мамой-кошкой что-то случится, человек потом всю жизнь будет себя хуесосить, если пройдёт мимо таких вот бедолажек.       – Разве ради неё не хочется убивать? – спросил Кирилл, такой искренний и грустный в своей любви..       – Чел, – попытался я. Хотелось сказать, что это уже реально какая-то ненормальная тема, но Кирилл продолжил.       – Ещё в одном комиксе был момент. Где кот героини в один момент слился в другим существом и как бы обрёл.. Ну, сознание как раз. И он там рассказывал, как сидел у окна, звал кого-то, но никто не отзывался. Пиздец меня разъебало с этой хуйни. Мне потом ещё сказали, что на основании этого я не могу быть шизофреником. Раз я могу проявлять сочувствие, то я нормальный.       – Это ты-то.. – уже удивился я, но быстро слился с темы. – Ладно, похуй.       Шизофрении у Кирилла, может, и нет (и слава тебе, господи, как говорится). Но кто, блять, посмел назвать его нормальным..?       – Да, это была единственная психологиня, которая не пыталась выставить меня животным ебучим. Даже как-то поддерживала?       Кирилл как будто сам был удивлён. Нет, но что, а разве не этим психологи занимаются обычно? Почему человеческое отношение от них удивляет? Или Кириллу просто так везло.. Просто он же уже упоминал, что ему постоянно рассказывали, какая он мразь, и что его упекут, если он не будет нормально себя вести. Но только я не помню, это делали психологи или люди из.. Ну, кто там занимается такими вот, как Кирилл? Это же, вроде, не одни и те же лица.       – А вообще, у тебя же антисоциальное расстройство личности, или как там?       – Да, – спокойно подтвердил Кирилл. Я просто переживал, что он может обидеться на меня из-за того, что я не помню его диагноз. Но, видимо, Кириллу непринципиально, чтобы о нём всё досконально знали.       – Разве при нём люди могут испытывать сочувствие?       – Может, не могут только к людям? – Кирилл только пожал плечами. – Кошки к социуму не относятся.       – А у тебя шизофрению подозревали? – вдруг заметил я. Просто, ну.. Или, может, я просто не знаю, как строится работа с психологами? Но нахуя говорить с пациентом про шизофрению, если она не подозревается. И если это вообще не твой профиль, нахуй.. Этим же психиатр должен заниматься? Причём тут психолог, блять, вообще.       – У меня чё только нахуй не подозревали, – Кирилл только отмахнулся. – Мне любая тринадцатилетняя пизда позавидует, сколько у меня диагнозов за всю жизнь было.       Я хотел съязвить, что это сомнительный повод для гордости, но чёто отдавало уже реально не смешной темой. И не в том плане, что это ужасно или типа того, а.. Грустно, что ли? Кирилл вон и сам загнался из-за чего-то – с таким грустным видом откинулся на стену и уставился в потолок. Интересно, что именно его смущает? Обилие диагнозов? Что ему в конце концов поставили не тот, что он хотел? Ладно, простите. Я и сам чёто охуел со всего озвученного. Правда, было сложно сказать, что именно меня задело. Не хотелось выговаривать, что кто-то уёбище – Кирилл или все люди, которые окружали его в такие вот моменты. Но просто.. Как будто было по-человечески жаль всех участников процесса. И Кирилла, пусть даже его таскали по всем этим врачам и комиссиям за дело. И врачей, и ту единственную психологиню, которая пыталась его поддержать.       – Всё нормально? – дав ему ещё немного времени, спросил я.       – Ну да, – Кирилл поморщился, поднимая взгляд к потолку. – Но просто.. Бля, не знаю, как объяснить. Я только сейчас начинаю допирать, что не потрахайся моя мать в восемнадцать лет просто потому что чел умел играть на гитаре, всё могло быть в корне иначе.       О.. У Кирилла такой ориджин? Прикольно. А меня натрахали в клубе по пьяни. И матери даже не понравилось. А я всю жизнь оправдывал своё появление на свет хотя бы этим: что мать хотя бы удовольствие получила. А нет, ей даже не приятно не было, прикинь?       – Были бы они оба достаточно взрослыми для ребёнка, не отправили бы меня к бабушке, чтобы она меня растила, пока эти два дебила доучиваются и строят карьеру, блять.. Был ли у меня шанс вырасти нормальным?       Ну-у.. Звучит так, будто во всех его проблемах виновата его бабушка. Так можно подумать, что у них были нормальные отношения? По крайней мере, про них Кирилл если и упоминал, то хотя бы спокойно и без раздражения – не как о своих родителях. Возможно, сказалось именно отчуждение от родителей и понимание, что он им нахуй не нужен, ещё и с самого детства.. Но я не думал, что это настолько важно в становлении личности. Родительская любовь – в целом, или даже разделённая по полу, материнская и отцовская, – заменяемы. Если Кирилла любила его бабушка, то и похуй ему могло быть на то, что родители забили на него хуй. Ну, ключевой момент – "могло быть". Потому что так никогда не угадаешь, какой момент и как именно по человеку ёбнет. Что одному трагедия и травма на всю жизнь, другому так, споткнуться чуть-чуть и спокойно пойти дальше. Даже не ругнуться на всю улицу. Так что что-то утверждать тут очень тяжело.       – Может, был. Может, нет. Если они вот так тебя воспринимают, может, они бы вели себя так же даже если бы ты родился позже? А так, ну.. По крайней мере, можно подумать, что твоя бабушка тебя любила.       Я не хотел утверждать, так что сразу уточнял – "можно подумать".       – Хоть кто-то? Может, детство с ними было лучше жизни с родителями в любом случае. Независимо от того, когда тебя родили.       Кирилл задумчиво покачал головой. Я же хотел рассказать про естественную предрасположенность. Я, всё-таки, был сторонником, что всякая шиза на людей нападает не только потому, что их в детстве мама с папой не любили, а потому что сверх этого ещё и по сути своей мозг у них по-другому работает, и это закладывалось ещё на моменте развития плода. Но я такой великий психиатр, конечно, и за такие вопросы, безусловно, шарю. Да и не хотелось выговаривать Кириллу, что он уёбище не из-за каких-то условий жизни, которые он не выбирал и не контролировал, а по сути своей. Это как будто грубо? Кириллу, похоже, и так уже высказали всё, что только можно. И все теории, и все догадки, и всю псевдонаучную поебень тоже, я уверен..       – Ладно, – в конце концов он попытался ободриться. – Как будто я хочу их обелить и оправдать в своих глазах.       А Кирилл, то есть, это за основу отношений выбрал? Обвинение их во всех бедах? Хотя прямо так никто не говорил. Да и жил бы Кирилл так, было бы заметно. Это регулярное нытьё, что его не любили, что ничего ему не дали, суки, блять, а, вообще-то, родители.. Нет, чел как-то ворочается сам. Ну или я просто его оправдываю..       И хотелось как-то подробнее расспросить за их отношения. Но я не знал, как подступиться и как сформулировать вопрос, ещё и такой, чтобы мне не рассказали то, что я уже знал. Так, типа, информация уже была. Что родители Кирилла в рот ебали за ним следить или чё там, и в детстве он энный срок рос у бабушки где-то там в деревне. Похоже, это длилось до самой аварии? Которая была сравнительно недавно, вроде бы, когда Кириллу было шестнадцать. Восстановившись, Кирилл вернулся уже в отчий дом, но долго там не сидел – и его отселили в ту квартиру, чтобы он следил там за недееспособной бабкой. Интересно, это та же или другая..?       – А.. – но всё же хотелось попытаться. – У вас всё хуёво, да?       – Ну мягко говоря, – Кирилл усмехнулся. – Говорю же, меня с детства и так воспитывали бабка с дедом. А потом меня полностью сплавили в деревню, чтобы я не мешал им доучиваться и делать бизнесы. В пятнадцать где-то они меня забрали. Непонятно, нахуя, если я всё так же не был им нужен. И даже вот.. Когда я попал в больницу, да. Авария, пиздец разъёб, два месяца в коме, пневмоторакс, переломы костей черепа. Они ни разу не приехали.       Я даже охуел. Не немного, не про себя, а прямо вот охуел. Но просто.. Вот я в больнице пять дней лежал с каким-то там лёгким сотрясением мозга. И то моя мать приезжала, чтобы приколов мне передать. Еды там, книжек, вот это всё. А тут у ребёнка вот такая поебень, а его родители такие типа: "Ой, да похуй"? Скажите ещё, что они в этот период свалили куда-нибудь отдыхать. Для полной картины конченых мразей только этого не хватает.       – Меня там выхаживала медсестра. Такая прямо.       Кирилл расставил руки, так показывая, видимо, широкого человека.       – Тётя-мезоморф. У неё запястье с моё плечо было нахуй. Ну и характер там был, – Кирилл загадочно отвёл взгляд. – Сразу видно, не первый год уже в больнице. И ебать она с них горела там. Ну, моя бабушка приезжала и сидела со мной. Но она уже в возрасте, понятное дело, там, перекладывать меня, держать при ходьбе, вот это всё, она не могла. Этим занималась вот эта тётя. И е-бать. Даже я так своих родителей не хуесосил, как она.       Врачебная этика такая типа: существует. Так же эта тётя. С другой стороны, ну а чё, блять? В чём она не права? Как ещё отзываться о таких родственниках?       – И её даже смущало не то, что типа их работу приходится ей выполнять. Мы потом с ней вместе курить бегали..       Кирилл посмеялся, кажется, смущённый. Но я лично приятно удивился. Настолько они там с этой тётей побратались? Но при этом он даже не знает её имени? Или просто не называет её?       – Она говорила, что всякое видела. Но чтобы вот так, у неё впервые. И она в жёском ахуе, как так можно. Зато не аборт, м?       Кирилл посмотрел на меня. И мне тоже хотелось сказать, что я тоже "зато не аборт".. Но как будто все мои проблемы нихуёво так меркли по сравнению с тем, что сейчас о себе рассказывал Кирилл, и потому ставить себя в один ряд с ним было просто неловко. Всё равно что говорить человеку, которого всю жизнь жестоко пиздили, что вот, тебя тоже родители не любили – не купили тебе новую приставку сразу в момент выхода. Нелюбовь? Ну так-то да. Но типа чел? Ты реально считаешь, что адекватно такое говорить сейчас?       – Я ещё недавно читал пост женщины. Её всю её жизнь кошмарила мать. За то, что та испортила ей жизнь, отец ушёл из-за неё, да ты вот, блять.. Жёско её пиздила всем, чем только можно. И вот эта женщина выросла, завела свою семью. И такая пишет: теперь у меня трое своих детей, и я тем более не понимаю, как можно поднимать на них руку. И я забыл, к чему я это начал..?       Кирилл отвёл взгляд, пытаясь сконцентрироваться, но так ни к чему и не пришёл. Тогда я решил хотя бы предположить:       – Ну, можно подвести к тому, что аборт – иногда всё же лучшее решение. Или к тому, что хорошо, что есть люди, на которых хуйня заканчивается. Как это говорится, ты становишься тем взрослым, который бы защитил тебя-ребёнка.       Кирилл содрогнулся в животе, будто собираясь расплакаться, но в каком гневе было искажено его ебало при этом – было даже страшно. Или он злится на себя потому, что хочет плакать? Ой, ладно, не то чтобы он хотел. У него даже глаза не заблестели. Но просто выглядело вот так.       – Ладно, всё, – хмыкнул Кирилл. – Хватит об этом.       А я хотел продолжить. Узнать хотя бы, а где его бабушка – что одна, что вторая, причём, – и чё там по родителям, всё-таки? Они как-то объясняли своё поведение? Как они вообще могли после такого разговаривать с ним? Не знаю, мне было бы стыдно даже просто в глаза человеку смотреть, были бы у нас такие моменты в отношениях. Но ладно, может, в другой раз..       Да и тем более, в квартире щёлкнула дверь – проснулась мать. Сейчас будем.. Не знаю, что. Но что-то будем.       – Доброе утро, – зайдя сюда, поздоровалась мать.       – Здравствуйте, – отозвался Кирилл, неожиданно бодро. Так быстро успокоился..?       Мать тоже что-то смутило, но сильно выражать удивление она не стала.       – Он не знает, что я знаю, да? – мать коротко глянула на меня, и направилась к холодильнику.       – Я ему пока не говорил.       – Ну видно, – мать кивнула, – что слишком комфортно себя чувствует рядом со мной.       Я посмотрел на Кирилла, который напряжённо нас слушал. А что, он должен стесняться? Это типа так неловко, когда ты знаешь, что родитель твоего партнёра знает, что вы ебётесь..? Нет, но люди же как-то знакомят своих партнёров со своими родителями, и ничего, никто не умирает. Или прикол именно в том, что мы оба – парни?       – Вы уже завтракали? – проверяя холодильник, спросила мать.       – Нет. Ждали, когда ты проснёшься и приготовишь что-нибудь.       Мать уставилась на меня с осуждением, и я почти хихикнул.       – Мы поможем. Кирилл умеет готовить. И любит.       – Спасибо, я сама, – бросила мать, уже начиная рыться в холодильнике. – Можете идти. Я позову, когда закончу.       – Нас выгоняют, – сообщил Кириллу я, и тот легко поднялся с места.       – Чё вы говорили? – только мы вышли в коридор, спросил он. И звучало это довольно угрожающе, надо сказать.       – А чё? – я даже немного забеспокоился.       – Просто. Про меня что-то? Я скоро начну немецкий учить, блять, – пригрозили мне. – Будете и дальше при мне пиздеть с таким видом.       – Мать спросила, завтракали ли мы. Я сказал, что мы ждали, когда она проснётся и приготовит что-нибудь. Но мы можем помочь и что ты любишь готовить.       Слава богу, было, что ему сказать.       – Ну ладно, – хмыкнул Кирилл. – Но смотрите мне. Я хорош в языках, и слух – моя сильная сторона.       Блять, ну пиздец. Никаких больше разговоров о Кирилле при нём. Было-то всего пару раз, а он всё равно распсиховался. Обиженка, что с него взять.