Skin

03.02.15, Вторник

      – Как всё легко и быстро, – отметил Кирилл как только мы зашли в номер.       – Да, – согласно протянула мать. – Даже странно. Но очень хорошо.       Я не стал ничего говорить, просто молча согласился с родительницей. Что и довезли нас быстро, и регистрация прошла всего за несколько минут, и вот мы, наконец, были в номере. Настала-таки пора, когда все предшествующие отрицательные моменты – аэропорт, перелёт, – перестают быть единственной частью отдыха, и ты начинаешь понимать – ты отдыхаешь. Не знаю, но у меня это было больным местом. Пока ты отстоишь все очереди в аэропорту, пока три часа там посидишь, пока семь часов поквадратишь жопу в самолёте и потом ещё в автобусе, в очереди на регистрацию в отель.. Как будто никаких хороших моментов и нет, и нахуй ты вообще из дома вышел. То же самое и с возвращением домой. Пока ты все эти этапы заново пройдёшь, все приятные воспоминания улетучатся, и вернувшись домой, ты задаёшься одним вопросом. Нахуй из дома-то выходил?       Сейчас у меня такого не было, и я очень надеялся, что не будет и потом. Не знаю, откуда у меня взялось желание отдохнуть и провести этот отпуск прямо вот.. Как отпуск. Чтобы было весело, прикольно и хорошо. Но я был настроен серьёзно, и потому сейчас был очень рад, что первый день не оставил после себя одно ощущение усталости и раздражения. Осталось всего-то провести так весь оставшийся месяц.       – Я в душ, – обозначила мать и сразу направилась в коридор.       Погода тоже радовала – не было ни жары, ни духоты, – и казалось бы, нахуя матери душ? Но я был мальчиком умным и наблюдательным, так что ещё вчера понял, что мы очень удачно попали по материнскому женскому циклу. Ну, зато хотя бы сейчас она немного пожмётся, а потом месяц будет спокойно кайфовать.. Но лететь так, наверное, было пиздец жёско. И потому и надо в душ. Ну, мы ничё не говорим. Всё отлично понимаем.       Кирилл, отправившийся исследовать номер, чёто залип на балконе, и я решил присоединиться к нему. Не топтаться же на месте, как дебил.       Балкон выходил на внутренний двор отеля, который располагался между всех жилых зданий, и где находился огромный бассейн. Честно, выглядело это охуенно. И охуенно неестественно. Как будто яркость картинки выкрутили, и глаза ещё не приспособились к ней. Но после осени и зимы в Сибири приехать в тёплую страну, и увидеть что-то такое, конечно, мозг верить откажется.       – Как будто даже яркость картинки другая, – отметил то же Кирилл.       – Добро пожаловать в.. Блять, не знаю. Но как будто куда угодно из ебучей Сибири.       – Да. Особенно из зимней Сибири. Блять, охуенно.       Оперевшись о перила, Кирилл свесился вниз, и я только сейчас заметил, что он стоит на солнце. Я-то остался в тени, я умный. А вот Кирилл..       – Ты не боишься сгореть? – осторожно поинтересовался я.       – От пяти минут на солнце ничего не будет.       Чел.. Ничего не хочу сказать, я люблю тебя не за внешность и всё такое. Но смуглая кожа входит в топ пять, я думаю, вещей, которые я бы не хотел видеть у своего партнёра. Так что пожалуйста, ради нашей любви, зайди внутрь..       – Ладно, ладно, – Кирилл как будто услышал мои мысли. – Вообще, я считаю, что смуглая кожа – это удел рабов и челяди.       – Ого. Прямо как моя мать.       – Она тоже так думает? – Кирилл уставился на меня с радостным удивлением. – Но реально же? Кто постоянно ходит загорелый? Тот, кто много времени находится под солнцем. Кто много времени находится под солнцем? Рабы и челядь, которая в земле там чёто своей колупается, пока бояре пьют чай в роскошных залах. Нужно быть настолько бледным, насколько тебе позволяет твоя природа.       Да. Правильно. Так себе и запиши куда-нибудь, и помни всю жизнь.       Похоже, заметив отсутствие матери, Кирилл почему-то забеспокоился. Беспалевно понюхав себя, он спросил:       – Бля, а мне надо мыться? Ты будешь?       – Я не вспотел. Вечером помоюсь.       – Силке решит, что мы свиньи, блять..       Я хотел его успокоить – сказать, что и она бы не пошла, если бы не месячные, но, наверное, такие вещи не стоит рассказывать всем подряд. Да и нахуя Кириллу это знать, прости, господи.       – От меня сильно пахнет? – наконец прямо спросил он, и я отрицательно покачал головой.       – Нет. Хуй забей. Вечером помоешься.       – Мы сейчас собираемся отсюда выходить? – следом поинтересовался Кирилл.       – Лучше дождаться мать.       И вообще стоит прояснить, чё как мы вообще делаем. Раздельно отдыхаем и ходим везде или нет? Стоит, возможно, назначить дни, когда мы будем везде ходить втроём, или наоборот, по отдельности.. Очень сложно, конечно. Когда мы были тут вдвоём, таких вопросов не возникало, потому что, ну.. Как-то автоматически подразумевалось, что мы везде ходим вместе. Но сейчас у нас есть Кирилл, и как с ним быть? Таскать везде с нами? Или мы с ним должны ходить вдвоём, а мать одна? Тоже как-то неправильно..       Кирилл решил пока унести вещи в нашу комнату, и я последовал его примеру. Хотя особо вещей у нас и не было – ехать мы решили на максимальном легке, каждый с одним рюкзаком, – и раскладывать было тоже как бы нечего.. Но стоило как бы застолбить место.       – А мы можем спать вместе? – спросил Кирилл. – Или типа при твоей матери не стоит?       – Не знаю. Но склоняюсь к "Нет".       Просто я не знал, чего ждать от матери. Будет ли она заглядывать сюда? Следует ли ей видеть нас, спящих рядом? Можно ещё выяснить, как у нас будет совпадать режим дня. Наверняка у всех он собьётся нахуй из-за смены часового пояса. И, допустим, если мы будем ложиться позже, но вставать раньше – даже кто-то один из нас, – то спать вместе можно. Просто потом расходиться по разным кроватям, пока мать не проснулась и ничего не увидела.. Ой, блять, короче. Через пару дней понятно станет.       – Понял, – спокойно сдался Кирилл.       – Я просто не хочу, чтобы она нас видела.       Кирилл кивнул, спокойный, и я немного даже обрадовался. Фух, он понимает и не обижается.       Когда мать вышла из ванной, на весь номер прогремело моё имя.       – Альбрехт.       Звучало устрашающе, и мне пришлось выйти в ту комнату.       – Ты помнишь где тот торговый центр?       – Да, – отозвался я, но тут же пришлось уточнить. – Вроде. Ну, вечером можно пойти гулять и осмотреть окрестности. Всё вспомнить, может, найти что-нибудь новое.       – Да, когда температура спадёт.. – задумчиво проговорила мать.       Кирилл почему-то оживился.       – Я бы мог сходить прямо сейчас? – каким-то неведомым образом он даже нас понял. – За водой и.. Осмотреться пока немного? Хотя бы найти ближайшие магазины.       – Что он хочет? – тихо спросила у меня мать.       – Сходить куда-нибудь уже сейчас. Купить воды и осмотреться.       – А он может.. – мать тоже загорелась этой идеей. – Когда мы ехали сюда, с той стороны, была аптека. Нужно купить солнцезащитный крем. И.. Я хотела что-то ещё..?       Кирилл поморгал, растерянно глядя на меня. Сейчас, кажется, он уже ничего не понимал?       – Мы тогда вместе сходим? – предложил матери я. – Ты тут останешься?       – Да. Подремлю немного. Ебучие самолёты.       Я бы тоже с кайфом завалился спать, но во-первых, не то чтобы я жёско устал физически (морально-то да), и как раз прогулка по жаре должна была добить меня. Во-вторых, чё Кирилл будет один шарахаться. Я с ним прогуляюсь. От пяти минут на солнце ничего не изменится же? Ой, да мы быстро. Аптеку я тоже видел, когда мы подъезжали к отелю – до неё вообще рукой подать. А дальше можно по тени передвигаться. Сильно не сгорю, я думаю.       – Я с тобой схожу, – наконец обозначил я. – Только надо быстро.       – Ага, – отозвался Кирилл. – Деньги..? Брать?       – Да. Вроде, тут недалеко должна быть тема с обменом.       – Обменяй нам тоже, – бросила мать, уже проходя к кровати. – И карты не забудьте.       – Ага.       В коридоре Кирилл замер, уткнувшись в телефон.       – Так, минутку, пока вай-фай есть.. Переведу себе кое-что.       Я спокойно дождался его, и вместе мы пошли к лифту. Номер располагался на четвёртом этаже и вообще я подумывал о том, чтобы ходить по лестнице пешком.. Но посмотрим. Как сильно я буду потеть, уставать и вот это всё. Но просто не хотелось запускать себя. Подъём по лестнице на какой-то там четвёртый этажик – это, конечно, не замена тренировкам (впрочем, я не собирался от них отказываться), но какая-то помощь. В общем, потом будем обо всём думать.       Снаружи было солнечно, но в целом не жарко – поэтому моя кофта, которой я скрывал руки и шею, была в целом уместна. Кирилл, правда, всё равно решил поднять этот вопрос:       – А у вас обоих, да, жёско с солнцем?       – Фотодерматит, – подсказал я. – Да. Но у меня он больше выражен.       – И пошёл со мной ты, – усмехнулся Кирилл.       – Ну, я научен перемещаться по тёмной стороне улицы. И вряд ли за десять минут я так уж прям охуею. И у меня есть кофта.       Накинутая на плечи кофта – охуенная тема. Не так жарко, как могло бы быть, и скрыты руки и некоторая часть шеи. Просто они у меня обычно страдали больше всего. Лицом ты можешь отвернуться, но руки и шея в любом случае какой-то частью находятся на свету. Поэтому срочно нужен крем от загара. Предмет первой необходимости.       – Ага. А вы были уже тут, получается? Я имею, именно в этом районе.       – Да, но давно. Как будто и не были. Поэтому я бы чуть прошёлся по кругу, если ты не против.       – Да конечно не против, – хмыкнул Кирилл. – Можем, если что, прятаться ещё во всех встречных севен-элевен.       О-о. Ну тогда я вообще не загорю – потому что по две минуты на улице, по десять минут в магазинчике.. И никаких вам ожогов. Солнце просто не успеет ничего мне сделать.       Аптека обнаружилась быстро – как мать и говорила, она была почти у отеля, требовалось только выбраться из дворов. Но прежде чем идти в аптеку нужно было добыть местные деньги. Начинало попахивать первым квестом в этой главе..       – Там должен быть пункт обмена..?       – Ну да, там вон написано.       Я уже и сам рассмотрел надпись на вывеске, так что мы сразу направились туда.       Пока мы ждали расчёт, я рассматривал переулок рядом с нами. Пункт обмена располагался на самом углу, и здесь можно было свернуть на узкую тёмную улицу. Смутно мне знакомую..       – Пройдёмся? – я сразу указал направление, чтобы у Кирилла было понимание, чего я хочу.       – Куда ты пытаешься меня затащить? – хихикнул он.       – Если я правильно помню, тут можно выйти к охуенному торговому центру. Мне просто вспомнить, так это или нет. Я посмотрю и вернёмся.       – Окей.       – Там, в этом центре, – я решил пояснить, почему найти этот центр было жизненно необходимо, – внизу продуктовый супермаркет. Пиздатейший. И внутри него есть фудкорт, и на четвёртом этаже ещё растыканы рестораны. Дохуя мест для посещения, короче.       – Это хорошо, – хмыкнул Кирилл, и я покачал головой. Да, это очень хорошо. Потому что найти место с нормальной едой в другой стране – это целый квест. А когда оно находится недалеко от места твоего проживания, ещё и такое пиздатое – это просто охуенно.       Забрав деньги, мы пошли вниз по той улице. Она была плотно зажата между двумя зданиями, солнца здесь не было, а потому я даже мог скинуть с себя капюшон.       – И надо будет ещё вернуться и пройти в другую сторону. Потому что там был охуенный ресторан, вроде бы? Но в тот раз мы нашли его уже под самый конец. Было очень обидно.       – А так всегда, – Кирилл закатил глаза. – Самые крутые места под носом находятся в последний день.       – Пиздец вообще. Бля, ещё так неловко было.. Ну, тут же не получается нормальную еду есть? Либо что-то покупное, либо из ресторанов, либо фрукты. А мать чёто соскучилась по европейской кухне, и где-то тут она нашла такой ресторан. И такая: "О, пойдём туда". А это был какой-то клуб гольфистов. Для всяких этих дедов, блять, которые сюда переезжают, женятся на тайках и откисают тут, пока не сдохнут. И мы там одни сидели. Она, женщина, и я, существо моложе восемнадцати лет.       – Да чё такого, – хмыкнул Кирилл, кажется, совсем не проникнувшись нашими проблемами. – На входе же там не сидит дед, который не пускает всех, кто не подходит по.. Признакам, я не знаю? Что это, дресс-код, не дресс-код.       – Возраст-код. Нация-код.       – Да поебать вообще, – повторил Кирилл. – Я более чем уверен, на вас там никто не смотрел даже.       – На мать смотрели. Ей поэтому ещё хуже стало. Она и так ненавидит большие скопления мужчин.       – Ну будем честны, да, – Кирилл умоляюще на меня посмотрел, – кто их любит? А она, я предполагаю, тусила со своим ебанутым братом. Поэтому такие тусы наверняка ассоциируются у неё с вот этими дикими ультра-правыми тусовками. Поэтому и накатывает паничка.       Да, я тоже думал о чём-то подобном. Хотя там был гольф, а не футбол какой-нибудь.. Впрочем, кто их знает, чем они на самом деле там занимаются, эти деды, блять. Но от греха подальше я бы предпочёл держаться от таких мест подальше.       – На меня тоже странная хуйня нападает, когда я вижу компании типа тех, где я в молодости тусил, – вдруг продолжил Кирилл. – Наверное, потому что я теперь лучше понимаю, что мы делали и какая всё это хуйня.       Я покосился на него. Опять эти загадочные вбросы про прошлое Кирилла? Хотя не то чтобы уже загадочные. Но просто вот.. Если так подумать, я нихуя о нём не знаю. Ну да, он чёто там вымогал у людей деньги, зарабатывал на закладках, его признали невменяемым после какого-то момента.. И да, у него какое-то там асоциальное расстройство личности, что бы это ни значило. Я даже ни разу не потрудился загуглить, чё это вообще. Я плохой партнёр или хороший? Хотя вопросы больше к тому, всё ли у меня норм с башкой. Встречаться с психопатом и даже не узнать, что у него за диагноз. Ну, помнится, я тогда себя успокоил тем, что меня, вроде бы, Кирилл больше не кошмарит? И чё я буду переживать, да..       – А эта твоя невменяемость, – зато сейчас мне захотелось уточнить пару моментов, – какие-то ограничения на тебя накладывает? Или типа чё?       Вот, например, Кирилл захотел поехать в другую страну. Его просто все спокойно отпустили? Или я что-то не так понимаю..       – Нет. Моя невменяемость – это про то, что я типа не понимаю, что мои действия являются неправильными, – с трагичным придыханием произнёс Кирилл, но тут же посерьёзнел. – На самом деле, всё я понимаю, мне просто похуй, чё они там скулят. А так ничего это не ограничивает. Просто если я где-то проебусь, меня отправят на принудительное лечение в психу. Если бы меня признали недееспособным, тогда да, там бы уже было тяжелее. А так. Я самый обычный человек.       Кирилл, не разворачивая головы, пристально уставился на меня.       – Хожу среди вас. Живу рядом с вами. Я обычный человек. Мне можно доверить ядерное оружие какой-нибудь страны.       Да, охуенно.       – А вообще, это типа.. Не пожизненный статус, а одноразовая тема. Устанавливается в отношении каждого конкретного деяния. Вот, допустим, ты натворил хуйню и в ходе судебного разбирательства тебя признают невменяемым и принуждают к лечению. В следующий раз, когда ты натворишь хуйню, такой процесс будет проходить снова. Хотя не исключаю, что если тебя однажды признали ебанутым, потом это будет проходить проще и сразу. Однажды ебанутый – всегда ебнутый.       – Золотые слова, – хмыкнул я. – Но, то есть.. Тебя однажды уже признавали невменяемым?       – Да, – как на духу сознался Кирилл.       – Что ты сделал?       – Ну мы зачморили одну девочку в классе, – Кирилл поморщился, вспоминая. – Она попыталась выйти в окно, но не смогла, а в больнице всех сдала.       – Мы или ты?       Как будто требовалось уточнить. Если Кирилл виноват не один, то чё, они весь тот класс отправляли на.. Ну куда там? На экспертизу, на принудительное лечение или что? Я в этом вообще не разбирался и нихуя не понимал, как это работает. Но как будто есть ощущение, что ни школа, ни следственные органы не стали бы с этим ебаться, был бы у всего этого дела такой масштаб. Кому оно нахуй надо, в конце концов.       – Ну я был типа инициатором. Да это бы замяли, наверное, если бы в этот же момент не ссучился тот чел, которого я заставил у его предков триста тысяч вынести. Но они заметили пропажу бабок, он сдался.. Пидорас, блять. И вот, меня отправили на СПЭ.       – Это чё.       – Судебно-психиатрическая экспертиза.       – Блять.       С кем я встречаюсь..       – А дальше всё. Асоциальное расстройство личности с сопутствующими чертами нарциссического расстройства..       Кирилл подвигал руками, пища это.       – Бе-бе-бе. И закрыли меня.       – В психушке?       – Ненадолго, – Кирилл отмахнулся. – Полгода всего. Считай, школьные каникулы.       – И как, понравилось?       – Ну блять, – Кирилл тяжело вздохнул. – Были плюсы, были минусы. Из плюсов: крутая компания. Нигде так весело не было, как там. И в палате с тобой крутые пацаны, и охранники, мужики прикольные. А из минусов: надо мыть полы. Курить по расписанию.       Это меня даже немного рассмешило. В России психиатрия, на мой взгляд, была больше карательной, чем реально помогающей, так что можно сказать, заключение человека в психушку как минимум должно донести до него одну простую вещь. "Сиди тихо и не отсвечивай, ебать". Ты же не хочешь ещё раз здесь оказаться, да? Вот и сиди тихо, мимикрируй под нормальных людей. И просто что смущает человека больше всего: надо было мыть полы. По факту, чё. Там же ещё и клиника целая, а не одна квартирка. Пока всё перемоешь, всю жизнь осознать успеешь.       – Зато я развил очень чуткий сон.       – Да?       Я просто ни разу не замечал. С другой стороны, и возможности как бы не было. Но не пиздят ли мне часом?       – Потому что у нас в палате был чел.. Блять.       Кажется, Кириллу было очень неловко, но в конце концов он решился:       – Ну короче, пятки он нам облизывал. По ночам вставал и шёл. По палате в обход.       – Это плюс или минус? – помолчав немного, спросил я. Просто мне не хотелось думать об этом слишком много..       – До сих пор не определился, – усмехнулся Кирилл. – Ладно, минус, конечно. Очень ебанутое ощущение, когда ты спишь, а потом чёто мокро на ногах.       Меня аж передёрнуло. Я не хотел об этом думать, Кирилл, блять, замолчи..       Ну, к счастью, после этого он уже не продолжил, а вскоре показалась и такая нужная мне парковка.       – Всё, можно идти обратно, – тут же обозначил я. – Хотя можно обойти и пройти по той улице..? Если не ошибаюсь, там есть севен.

******

      Кухни как таковой в номере не было – небольшой холодильник стоял в первой комнате, которая как бы была матери. И это было очень грустно. Неужели нам придётся подстраивать друг под друга режим дня? Чтобы я не ходил и не хлопал холодильником, когда она спит. Я-то ночная скотина, мне наоборот по ночам нужно будет есть и пить. У-у, очень сложно..       Кирилл аккуратно перекладывал всё купленное в холодос, и я заметил, что он закинул туда и то, что купил в аптеке. Мы заходили туда на обратном пути в отель, и Кирилл купил что-то себе отдельно. Судя по тому, что он показывал девушке-аптекарше что-то на телефоне, название того самого он переводил себе, когда мы выходили из номера? Ну, потому я и понятия не имел, что там у него.       Но на то господь послал нам речь.       – Что это такое? – когда мы перебрались в нашу комнату, спросил я.       – Капли для глаз. Пиздец в самолёте высохло всё, а тут ещё и жарко. Я боюсь, что тема будет продолжаться. Ну и ваще. Жара. Надо увлажняться. И не забывать о своих глазах.       Кирилл похлопал себя по щекам под глазами, и я хотел как-нибудь пошутить про то, что следить за собой – по-пидорски, но мне было лень думать над шуткой. Так что сегодня без унижений.       Завалившись на кровать, Кирилл немного порассматривал потолок. Затем прозвучал заветный вопрос:       – И хули делать?       – Теперь есть солнцезащитный крем. Можно намазаться и пойти на более основательное изучение окрестностей.       Кирилл приподнял голову, недоверчиво меня оглядывая.       – Арсений предлагает мне пойти гулять? В плюс двадцать восемь?       – Не в тридцать пять же. Просто пока есть возможность, надо идти. Потом, когда будет тридцать пять, хер я куда выйду.       Кирилл один будет гулять, пусть имеет в виду.       – А чё ты ещё не нашёл? Или ты хочешь.. Куда?       – Да без разницы. Можем по кругу пройтись. Потом по большему кругу. Места на карте поотмечать, куда можно сходить.       Кирилл со вздохом принялся вставать.       – Или чё.. Ты не хочешь поплавать?       – Там люди ебаные, – Кирилл поморщился. – Как разойдутся, схожу. Пойдёшь со мной?       – Я пойду, но плавать не буду, – сразу обозначил я. – Просто посижу рядом.       Кирилл кивнул, на удивление легко сдавшись. Просто я ожидал, что он попытается уговорить меня или хотя бы посмеётся надо мной, что я чмо ебаное. Хотя зачем бы ему издеваться надо мной..? Господи, что со мной. Что за мысли.       Пока мы мазались кремом, я вдруг вспомнил:       – А, и надо будет тот алкашечный магазин ещё найти. Он на месте или нет..       – Всё найдём, – успокоил меня Кирилл. – Месяц впереди, даже если что-то больше не на месте, в округе обязательно найдётся.       Мне показалось, что его начала раздражать моя суетливость, так что пришлось сказать себе успокоиться нахуй. А то и дня не прошло, я уже человека заебал, ну что такое..

******

      Напитки вынесли на удивление быстро, и мать почти сразу приложилась к стакану. И я даже успел немного загнаться – матери же и так было хуёво с дороги, может, не стоит сразу пить?, – но вдруг понял, что это безалкогольный лимонадик, а поэтому ничего страшного, что мать пьёт. Но просто было непривычно видеть её с чем-то подобным. Необычный выбор, вон, я до сих пор смириться не могу, что она пьёт просто газировку, а не пиво.       Мать проснулась недавно – минут десять назад, – и кажется, мыслительные способности к ней ещё не вернулись. Но она понемногу приходила в себя:       – Вы всю округу уже обошли? – и даже инициировала беседу.       – Да, – ответил я. – Всё, чё можно было, отыскали.       Из нового – сабвей, штук десять севенов и пару баров, куда вроде бы не стыдно зайти. Из старого – торговый центр, да, я не перестану мечтательно о нём вздыхать, тот хороший ресторан (куда мы и пришли сейчас поужинать), и даже тот с дедами, мам, прикинь? Он всё ещё на месте. Но мы туда не пойдём. Даже в ту сторону не сунемся.       – О, господи, – мать принялась растирать лицо. – А я всё проспала.       – Ты нормально себя чувствуешь? – спросил я. – Это из-за перелёта?       Просто мало ли, и у неё ещё что-то случилось? Не то чтобы у нас много вариантов, что можно сделать, но поволноваться я же могу?       – Наверное. Я пыталась поспать в дороге, но шум. Я не могу так спать. А тут толпы людей, жара, и весь этот стресс. Вот и срубилась. А вы не спали?       – Не. Сходили за валютой и до аптеки. Вернулись, намазались кремом и пошли в более тщательный обход.       – Завтра мне расскажете, что здесь и где. Или вместе прогуляемся, когда утром пойдём завтракать.. А, завтраки же включены.. Похер.       Вдруг взгляд матери скользнул на Кирилла и она жалобно вскинула брови.       – Нам следует говорить по-русски, может?       – Да я, в целом, понимаю.. – пробормотал он.       – Но как будто неловко, – проговорила мать, после чего зевнула. – Это понимаю. Девочки говорят по-русски, половина не ясно. Альбрехта если нет, очень неприятно там сидеть.       Кирилл ничего не сказал, только покачал головой. Но мне показалось, он просто не хочет выглядеть нытиком, который требует от окружающих, чтобы говорили так, как хочет он. Хотя если речь о языке, то как будто ещё ладно. Но просто у нас с Кристиной как-то такое было. Мы с ней обсуждали игру, а потом её подруга разистерилась, какого хуя мы обсуждаем что-то, в обсуждении чего она не может принять участие. Ну и типа? Пошла ты нахуй. Как будто нынешняя ситуация была чем-то подобным. Но как будто и нет.       – Буду учит русский, – хмыкнула мать и подняла стакан. – За первый день?

******

      – О.. – мать болезненно выдохнула, вклиниваясь между мной и Кириллом. И ладно бы, только это, но зачем-то ей понадобилось взять нас под руки. И если мы с ней были плюс-минус одного роста, с Кириллом было тяжелее.       – Как непривычно с высокими мальчиками, – проворчала мать, но быстро подобрела. – Сходим поплавать перед сном?       – Да, – бодро отозвался Кирилл, и я покосился на него. Как он понял, блять? Или чем больше он нас слушает, тем больше начинает понимать? И даже если он не учит слова, ничего не понимает, знания в немецком как-то всё равно к нему приходят? Или он сейчас по приколу согласился? Уловил, что обращаются к нему (ну, типа), и согласился сам не понял на что?       – Ты понял, что она сказала? – спросил я.       – Да. Schwimmen, плавать.       – Ладно, – пришлось сдаться. Кирилл стремительно умнеет.. Ну или надо думать, элементарные словесные конструкции у него затруднений не вызывают. Это не потоковая быстрая речь моей матери, когда из всех слов Кирилл мог узнать дай бог одно – стресс. Так что окей, допустим. Но, конечно, что-то решать с языком нам всем надо.