Малыш и папочка

      — Питер, с тобой всё в порядке?       Наташа обеспокоенно нахмурила свои изящные брови, смотря на непривычный румянец на лице Питера, который еле стоял на дрожащих ногах.       Прежде, чем ответить, Питер бросил взгляд на Тони, что стоял чуть поодаль и разговаривал с другими гостями этого вечера, но прекрасно слышал вопрос Романофф. Старк тоже смотрел на Питера, держа в одной руке бокал с шампанским, а другую сунул в карман брюк.       Питер затаил дыхание, внимательно следя за еле уловимыми движениями пальцев руки в кармане. Вот они повернули невидимое остальным колёсико и Питер тут же стиснул край фуршетного стола, чуть не отломав от него кусок. Перед глазами замелькали звёздочки, а удержаться на ногах стало значительно труднее.       На губах мужчины играла ухмылка.       — Всё... Всё в порядке, — ответил Питер, облизав пересохшие губы. — Я просто немного устал, — он натянуто улыбнулся женщине, которая явно не поверила ему.       Наташа скрестила руки на груди и недовольно покачала головой, но не стала вмешиваться.       — Иди, выпей шампанского, может, полегчает, — посоветовала она.       Питер снова покосился на Старка и, не отрывая от него глаз, ответил:       — Нет, спасибо, я... Мистер Старк, наверно, будет против.       Наташа хмыкнула и снова покачала головой.       — Он тебе не папочка, чтобы запрещать выпить хотя бы один бокал шампанского, — бросила она, беря поднос с приглянувшимися ей бутербродами, и, развернувшись, пошла к Брюсу, который жался где-то в углу, рассеяно улыбаясь.       Питер лишь улыбнулся ей вслед и развернулся к Старку, тот, словив его взгляд, махнул рукой, подзывая к себе. Глаза Питера радостно загорелись, если бы у него был хвост, то он бы сейчас точно завилял бы им от переизбытка чувств. Он сделал шаг в сторону, собираясь обойти стол, и тут же замер, прикусив губу. Он уже настолько привык к небольшой вибрации внутри, что совсем забыл о вибраторе, с которым ходить было довольно проблематично.       Паркер жалостливо поднял глаза на Тони. Тот довольно улыбался, явно наслаждаясь мучениями юноши, но вскоре его улыбка сошла с лица, сменившись лёгким недовольством. Он, скрестив руки на груди, незаметно для других указал указательным пальцем вниз. Питер понял, что его задержкой недовольны, а, если он задержится ещё, то после для него придумают наказание похлеще, чем проходить весь вечер с небольшим вибратором, который постоянно стимулирует твою точку.       Он, делая небольшие шажки и взяв всю оставшуюся волю в кулак, наконец, доковылял до Старка, став рядом с ним, за что получил довольную улыбку Тони.       — Посмотрите, это мой мальчик, — неожиданно, прервал он речь стоящих рядом с ним гостей и прижал Питера к себе за плечи.       Юноша тут же густо покраснел, смущённо смотря на изумлённых мужчин и женщин в богатых одеждах и платьях, которые не понимающе в ответ смотрели на него, словно спрашивая, кто это такой, чтобы из-за него они могли прерывать свои дискуссии.       «Как-то двусмысленно это прозвучало», — подумал Питер, попутно неловко здороваясь с каждым из присутствующих, с кем его взгляд пересекался.       — У вас есть сын? — с нотками разочарования спросила одна молодая женщина с ярко красной вызывающей губной помадой и такого же цвета платьем, которое оголяло всю её стройную белую спину и даже больше. Кажется, у неё были планы на Старка после того, как она бы вытрясла достаточно денег из своего теперешнего клиента.       — Нет, — ответил ей Тони и снова потрепал Питера по плечу. — Питер мой стажёр, и я пророчу ему успешное будущее. Возможно, он пойдёт даже дальше, чем я, — он перевёл взгляд на юношу. — Я бы хотел иметь такого сына, — произнёс он с серьёзным выражением лица, а потом добавил уже всё так же беззаботно, — так что можете считать его моим.       Питер был поражён. Впервые Тони, пусть и не совсем прямо, признал его своим. От этого в животе что-то радостно запорхало, а улыбка ни в какую не хотела уходить с лица. Он так был охвачен своими радостными эмоциями, что не сразу заметил, как мужчина склонился к нему.       — Что я говорил насчёт повтора приказов? — прошептал он ему на самое ухо, обдав кожу тёплым дыханием, отчего по спине пробежали мурашки.       Питер виновато опустил глаза.       — Что за это папочка будет наказывать.       — Правильно. И ты ведь знаешь, почему папочка на тебя злится?       — Потому что я не сразу его послушался, — Питер невольно заёрзал, предчувствуя «наказание».       — Молодец, тогда сейчас я увеличиваю вибрацию и не буду её сбавлять до конца вечера, ты понял? — этот вопрос был риторическим, но Тони всегда нравилось, когда с губ Питера срывалось...       — Да, папочка.       Рука Тони вновь скользнула в карман брюк и, прокрутив колёсико, прибавила мощности. Питер тихо охнул и тут же прикусил губу. Гладкий силиконовый конец вибратора утыкался как раз в ту самую точку, а от возбуждения и не имения возможности кончить она стала ещё больше и чувствительнее.       Ноги стали непроизвольно дрожать, руки вспотели, и Питер стал ломать пальцы, пытаясь хоть как-то отвлечь себя и успокоиться, ведь вот-вот и он кончит, даже не прикоснувшись к себе.       А Тони стоял рядом, словно и не замечая его мучений, и спокойно разговаривал с гостями, надев на лицо свою беззаботную и немного отрешённую маску.       Минуты тянулись как часы. Питер часто бросал взгляд то на Старка, пытаясь привлечь его внимание, то на часы, которые сегодня почему-то совсем не хотели спешить. Пару раз он с молчаливого разрешения Тони прогуливался по залу, но ни разу не смог далеко уйти, потому что от ходьбы вибратор ещё сильнее утыкался в простату.       Прошёл один мучительный час. Картинки перед глазами начали расплываться, приятное возбуждение давно переросло в сладостное мучение, а разум совсем перестал соображать. Иногда хотелось привстать на цыпочки, ухватившись за локоть мужчины, и прошептать ему на ухо: «Трахни меня, папочка, прямо здесь и сейчас».       Но Питер так и не решился.       Ещё через двадцать минут он стал тихо хныкать, а на глаза от обиды, что папочка не обращает на него внимание, и желания прервать эти сладкие мучения и кончить, накатили слёзы. Питер не выдержал, когда рукав Старка оказался достаточно близко, чтобы он смог дотянуться, не делая лишних телодвижений.       Тони обернулся, вопросительно изогнув бровь, когда ощутил, как кто-то несмело тянет его за рукав.       — Что такое, малыш? — спросил он, прекрасно зная ответ.       Питер стоял сейчас перед ним весь красный от возбуждения и ёрзал на месте, тихо поскуливая. Его губы были слегка приоткрыты, а влажные от слёз глаза умоляюще смотрели на Тони.       — П-пожалуйста... можно... можно вынуть его? — спросил он, тяжело дыша.       — Но ведь ещё не конец вечера, — улыбнувшись, ответил Тони, замечая про себя, что сейчас он готов сорваться с места, схватить Питера за руку или того лучше взять самому на руки и уйти так с ним куда подальше от этих глупых козлов, а потом хорошенько оттрахать, шепча ему на ухо, как он любит своего малыша.       — Но... но я... Я больше не могу, — Питер тихо всхлипнул, чувствуя полную безнадёжность. Его даже не волновало, что их могут услышать, лишь бы только ему, наконец, дали кончить и избавиться от этой штуки внутри.       — Тебе не нравится подарок папочки? Ты же сам его попросил.       — Нет, нравится, но... Я хочу папочку.       Рука Тони незаметно дёрнулась и все мышцы лица напряглись. Сейчас он еле сдержал свой внутренний порыв прижать Питера к себе и расцеловать его горячее влажное от слёз лицо, а потом выполнить любое его желание, даже самое невероятное.       Но его рука протянулась лишь для того, чтобы мягко коснуться кудряшек, успокаивая, и, пока другие не видят, он склонился, чтобы еле ощутимо коснуться горячего лба губами.       — Иди наверх и жди меня там, — прошептал он и отстранился от его лба.       В глазах Питера снова загорелся огонёк радости. Ждать — значит, папочка скоро придёт к нему и тогда...       — Только не трогать себя, — прибавил Тони, снова взлохматив и без того лежащие в беспорядке волосы Питера.       Не трогать? А вот это уже тяжелее, но ведь скоро его мучения закончатся!       — Хорошо, папочка, — ответил Питер прежде, чем развернулся и, стараясь не обращать внимание на вибратор внутри, быстрыми шагами вышел из зала.

***

      Край дверной ручки наклонился, щёлкнул замок и дверь открылась, впуская в спальню Тони. Он тут же остановился на пороге. Не потому, что был удивлён увиденным, а просто хотел насладиться тем, что увидел с данного ракурса.       На его губах появилась довольная улыбка.       Он прикрыл за собой дверь и, попутно растягивая галстук, медленными шагами прошёл до огромной двуспальной кровати, которую за последние годы довольно часто приходилось менять.       — Встречаешь папочку, малыш? — спросил он, отбросив галстук куда-то в угол комнаты и туда же отправив пиджак.       Питер заёрзал на кровати, пытаясь как можно сексуальнее выставить свою попку вперёд, и как-то виновато поднял глаза на мужчину, который, подойдя к подносу с стаканом и бутылкой дорогого алкоголя, налил себе немного виски.       — Прости, — вдруг, тихо произнёс Питер, наблюдая, как дёргается кадык Старка, пока он пьёт.       Отставив стакан, Тони непонимающе изогнул бровь.       — За что же папочка должен тебя простить? — спросил он, садясь на край кровати рядом с Питером и начиная нежно поглаживать его изогнутую спину, иногда слегка надавливая и оставляя следом розовые полосы.       — Я... я прикасался к себе.       — М-м... И? — поглаживания стали более ощутимыми и напористыми.       Питер, покраснев, спрятал лицо в подушке.       — И я к-кончил... Ах!       Не успел последний звук слететь с его губ, как на его округлую упругую ягодицу опустилась ладонь.       — Ты сегодня очень плохо себя ведёшь, — весь вид Старка говорил, что он недоволен поступком Питера.       — Прости, папочка, я не хотел... я терпел, а потом... ты долго не шёл, и я... Я не выдержал, прости, — Питер тихо зарыдал, роняя слёзы на белоснежную ткань подушки.       Тони тяжело вздохнул, а потом, пройдясь рукой по волосам Питера, мягко притянул его к себе. Тот тут же уткнулся носом ему в плечо, не переставая рыдать.       —Тише, тише, — успокаивал его Тони, поглаживая по голове и нежно обнимая содрогающиеся плечи, — я сегодня переборщил, это ты прости меня. Ты хорошо держался, но мне всё равно придётся тебя наказать, ведь ты не послушался меня. Ты ведь понимаешь, за что я тебя буду наказывать? — его рука скользнула по обнажённой спине ниже и, пройдясь по ложбинке между ягодиц, нащупала вместо сжатого колечка мышц основание вибратора.       На лице Тони мелькнула довольная усмешка.       — Да, папочка, — ответил Питер, вытирая ладонью слёзы, но по-прежнему прижимаясь к тёплому и крепкому телу мужчины.       — Хорошо, малыш, — Тони, запустив в его взмокшие кудри пальцы, чмокнул его где-то в районе виска. — Ты не вынимал мой подарок, — скорее утвердил, чем спросил он.       — Но папочка же сказал не делать этого, — Питер вопросительно поднял свои красные от слёз глаза на Тони.       — Правильно, хороший мальчик, за это я облегчу тебе наказание. Давай, — он шлёпнул его по ягодице, и Питер тут же лёг ему на колени, выставляя свою попку, — ты честно сказал о своём проступке, — начал Тони, поглаживая своего малыша по бархатной коже, — и почти хорошо себя вёл сегодня, так что ударов будет всего пятнадцать, понял?       — Да, папочка, — ответил Питер, немного поёрзав у Тони на коленях, устраиваясь поудобнее.       Тони ещё немного полюбовался открывшимся видом лежащего на его коленях Питера. Ему нравилось, когда тот был послушным, как и тогда, когда он пытался дерзить.       — Я начинаю, — предупредил он и занёс руку.       Удар. Питер дёрнулся, но не вскрикнул. Потом снова и снова удар. Вскоре, они стали ощутимы, и Питер стал издавать обрывистые, скулящие стоны. Конечно, этому способствовал и вибратор, который его дырочка крепко сжимала каждый раз, когда ладонь Тони опускалась ему на ягодицы. Старк даже стал завидовать этой игрушке, что было с его стороны сверхглупо. Но ведь это он должен быть сейчас внутри Питера, а не какой-то кусок вибрирующего силикона!       Ещё несколько ударов, и Питер стал пытаться уклоняться от них, но шлепки всё равно настигали его. Он весь съёжился, стал тихо всхлипывать, но... ему это нравилось, и об этом очень красноречиво говорил его член, упирающийся Тони в бедро.       И Старка заводило всё это не меньше. Казалось, что это наказание становилось тяжёлым именно для него, потому что хотелось просто взять, наплевать на всё и оттрахать паучка до потери сознания, но ведь он просто обязан наказать Питера за его непослушание.       «Пятнадцать», — посчитал про себя Тони.       Шлепки прекратились, но Питер продолжал лежать на коленях у Тони, по-прежнему выставляя свою покрасневшую от шлепков попку.       — Что ты должен сказать? — немного отдышавшись, спросил Тони, нежно поглаживая покраснения.       — Прости меня, папочка, я... я больше так не буду, — всхлипнув, произнёс Питер.       — Я прощаю тебя, иди сюда, — Тони помог встать Питеру и посадил его к себе на колени. — Ты хороший мальчик, Питер. Ты же знаешь, как я люблю своего малыша? — он взял его горячее лицо в свои руки и, поглаживая щеку большим пальцем, стал вытирать слёзы.       — Я тебя тоже, папочка.       — Я знаю, малыш, очень хорошо знаю, — прошептал Тони уже в самые губы Питера прежде, чем поцеловал их, сначала нежно, не напористо, а потом всё более и более страстно.       Его руки гладили спину паучка, впиваясь в неё ногтями, стараясь всячески оставить на ней свой след. Он спускался ниже и сжимал сейчас такие чувствительные ягодицы, а вновь найдя основание вибратора, дразня надавил на него, от чего Питер издал глухой стон ему в губы.       Что ж, теперь с этой игрушкой действительно можно поиграть.       Ухватившись за её основание пальцами и не прекращая целовать Питера уже не только в губы, но и его шею, лицо и ключицу, Тони слегка потянул её вниз, словно собирался достать, но, когда игрушка вышла наполовину, и Питер почти облегчённо вздохнул, он засадил её обратно на всю длину, вдавив в простату настолько, насколько смог.       Питер вскрикнул и выгнулся всем телом, чуть не кончив.       — Это... не честно, — обиженно произнёс он, когда перед глазами картинка вновь восстановилась, как и фейерверк мыслей.       — Прости, малыш, — Тони чмокнул его где-то в районе плечевого сгиба, — но я не мог не подразнить тебя.       И он улыбнулся, виновато и в тоже время совершенно не извиняясь.       Питер обиженно надул губы, а потом хитро улыбнулся и, словно невзначай, стал тереться своим возбуждённым органом об бёдра мужчины.       — Но я хочу папочку, хочу, — он, слегка прикрыв глаза, склонился к губам Тони, но не стал их целовать, лишь почти коснулся, — чтобы он взял меня.       Бровь Тони еле заметно дёрнулась, а потом всего какая-то доля секунды и Питер уже лежит прижатым к кровати, а над — Тони.       — Знаешь, меня уже начинает дико бесить эта пробка в попке моего малыша, — прорычал он.       Глаза Питера радостно загорелись, и он тут же поспешил развернуться, чтобы дать своему папочке вынуть из него игрушку. В этот раз Тони и не думал дразнить. Возможно, он даже слишком грубо вытащил из Питера вибратор, но он долго сегодня терпел общество этих чопорных козлов и размалёванных девиц вместо того, чтобы провести этот вечер со своим малышом, которому тоже пришлось терпеть одиночество и неудовлетворенность.       Но сейчас всё будет иначе, сейчас они восполнят и накинут сверху всё то, что было упущено.       Тони так спешил, что выдавил слишком много смазки, учитывая то, что Питер был до этого растянут вибратором, но он не обратил на это внимание, ему хотелось лишь ощутить, как горячо внутри него, как он сжимает его пульсирующий член и как он стонет под ним, выкрикивая его имя.       Сейчас всё это будет, сейчас...       Тони вошёл сразу больше, чем наполовину, и тут же стал двигать грубыми толчками, постепенно входя на всю длину. А Питер бесстыдно стонал под ним, наслаждаясь тем, чего ждал весь день и весь мучительно долгий вечер.       — Ещё... Ещё... Сильнее, папочка!.. Я хочу ещё... Н-нх... Мне хорошо!... Да!... Да!       И Тони насаживал его на себя, хватаясь за влажную от пота кожу, иногда проводя по ней ладонью и шлёпая просто так, в удовольствие им обоим. Тогда Питер сжимал его крепче, громче выкрикивал и просил ещё, и Тони был готов кончить каждый раз, когда он это делал.       Перед глазами всё начинало плыть. В спальне стояли стоны Питера, угрожающий скрип кровати, характерные звуки соприкосновения двух тел и хриплое дыхание Тони — эти звуки заполнили собой всё, и хотелось ещё, ещё больше их и ощущений!       — Я сейчас кончу, — простонал Питер, чувствуя, что уже в который раз достиг своего предела. — Папочка, можно... мне... кончить, пожал... уйста...       — Подожди, малыш... Не сейчас, не сейчас... — отвечал ему Тони, говоря это скорее себе, чем паучку, ведь ему хотелось как можно дольше продлить это удовольствие.       — Но я больше... не... не могу!.. — захныкал Питер, сжимая простынь под пальцами, чтобы тут же не потянуться к своему члену, на кончике которого уже выступили капельки смазки.       — Сейчас, сейчас, — успокаивал его Тони, прижимаясь к его вспотевшей спине, покусывая её солоноватую на вкус кожу и медленно опуская руку на его пах.       Питер стал интенсивнее поддаваться навстречу мужчине, когда ощутил, что его член сжала чужая рука. Он умолял дать ему кончить, но Тони ласкал его, не доводя до пика.       — Сейчас... Сейчас... — как в бреду повторял Старк, начиная делать рваные, грубые толчки, чувствуя, что это его предел.       Он сделал ещё несколько толчков, перед глазами потемнело, и все звуки на мгновение перестали звучать. Они кончили вместе, содрогнувшись всем телом: Питер в руку Тони, немного запачкав при этом простыни, а Тони — прямо в Питера, полностью излившись в него и только после ещё нескольких слабых толчков в обмякшее тело, он достал свой поникший член, наблюдая туманным взглядом за тонкой ниточкой спермы, потянувшейся за ним и быстро оборвавшейся.       Тони тяжело выдохнул и рухнул на кровать, как после пробежки марафона. Вообще-то, обычно он готов повторять такой же «марафон» ни раз и ни два, но сегодня он слишком устал, да и лежащий рядом с ним Питер не выглядел готовым повторить всё сначала.       — Ты как, малыш? — еле шевеля языком, спросил Тони.       Питер ответил не сразу. Он ещё несколько секунд лежал неподвижно, наслаждаясь тем, что, наконец, может начать дышать в привычном темпе, а потом подполз к Тони и, уткнувшись носом ему в грудь, глубоко вздохнул и выдохнул.       Устал. Пожалуй, это и без слов понятно.       Тони устало улыбнулся, перебирая спутавшиеся кудряшки на затылке паучка.       — Я люблю тебя, Питер.       Юноша невольно усмехнулся и, не открывая глаз, спросил:       — Потому что я твой малыш?       Лицо Тони стало задумчивым, он даже перестал перебирать волосы Питера, от чего тот заподозрил что-то неладное и поднял на него глаза.       — Нет, — ответил ему Тони, притягивая его ближе к себе, — потому что ты моё всё.