Рядом

      — Феликс, — на выдохе шепчет Бриджит, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. Она чувствует лёгкое головокружение и капельки пота, скатывающиеся вдоль позвоночника к пояснице, — отверг меня. Собрал все валентинки и швырнул прямо в лицо, сказав, что я отвратительна. И что теперь? — дёрнув краешком губ в попытке изобразить улыбку, Бриджит поднимает руку, шевелит онемевшими пальцами и рисует на запотевшем окне сердечко, затем быстрыми мазками наносит вензеля двух букв внутри — «Б» и «Ф» — и стирает всё одним движением ладони. — Я что, настолько ужасна? Или я просто… просто…       Тихое «не нравлюсь ему» тонет в судорожном всхлипе. Бриджит, опустив голову, плачет, обняв себя за плечи, и дрожит от окутавшего её холода. Слёзы падают на кожу рук, скатываются вниз — и витиеватые надписи с заветным «люблю» расплываются, оставляя на розовой бумаге чернильные разводы.       Спальня Бриджит сплошь усеяна валентинками. Именно их она подарила сегодня, четырнадцатого февраля, своему возлюбленному. И именно их она подбирала, бережно разглаживая смятые уголки, с грязного пола школьного коридора и с трудом сдерживала рвущийся наружу плач. Сломалась. Остальные жалели: подходили, гладили по тщательно уложенным с утра волосам, обнимали и утешали. Только от этого легче почему-то не становилось.

***

      Кот Нуар молчит. Внимательно смотрит на дорогую сердцу Ледибаг, застывшую на краю трёхэтажного дома и до сих пор не произносящую ни слова, и слышит её неровное сердцебиение. Тело национальной героини напряжено, глаза влажно поблёскивают, а язык то и дело касается подозрительно распухших губ, выдавая её волнение. Чёрные, как вороново крыло, волосы, отливающие на солнце синим цветом, лишены привычных атласных лент и свободно развеваются на ветру. Нуар не будет лгать: он впервые видит Ледибаг такой — беззащитной и хрупкой. Ему кажется, что он приблизился к чему-то очень личному, интимному; к тому, чему нельзя было быть свидетелем.       — Я не понимаю, — усталый голос Ледибаг неожиданно для Нуара разрезает хрупкую тишину, царившую на крыше, — почему Мастер выбрал меня. Я даже не могу совладать с собственной влюблённостью, о каком спасении Парижа может идти речь?       Кот прекрасно понимает, что Ледибаг заметила его присутствие. Она всегда была на удивление проницательной девушкой. Поэтому он делает несколько шагов вперёд, выходя из тени кирпичной перегородки, и на пробу говорит:       — Ты можешь рассказать мне, Миледи.       Ледибаг застывает на несколько минут, задумчиво смотря на друга, и вдруг закрывает глаза. Раздаётся всхлип. И ещё один. Когда Ледибаг начинает дрожать, спрятав покрасневшее лицо в ладонях, Нуар в два шага пересекает расстояние между ними и заключает девушку в крепкие объятия.       — Тш-ш-ш, моя Леди, не нужно слёз. Расскажи, Куколка, что случилось.       Будь Ледибаг в состоянии покоя, она, Нуар даёт голову на отсечение, ударила бы его увесистым йо-йо по голове или в очередной раз пригрозила пальцем, мол, «нельзя». Но сейчас, когда ей так сильно нужна поддержка, умильные прозвища действуют подобно снотворному. Леди слегка расслабляется, но продолжает цепляться тонкими пальцами за плечи Нуара как за единственное спасение.       — Ты когда-нибудь чувствовал адскую боль в груди? — героиня пытливо всматривается в лицо напарника. Цвет её глаз стал ярче от слёз и приобрёл фантастический васильковый оттенок, но краснота век и слипшиеся густые ресницы напоминают о том, что даже такая синева имеет две стороны. — Осознавал, что человек, которого ты добивался годами, никогда не станет твоим, сколько бы ты ни пытался?       В этих словах Нуар невольно узнаёт себя. Он осторожно целует Ледибаг в лоб, притягивая её голову к своей груди.       — Да, Миледи. Но я очень дорожу общением с этим человеком, поэтому не предпринимаю ничего ради того, чтобы не разрушить наши дружеские отношения.       — Даже если твоя любовь сжигает тебя изнутри?       — Да. Даже если так.       Они ещё немного говорят, глядя друг другу в глаза и едва не соприкасаясь губами. Потом, откинувшись на грудь Нуара, Ледибаг засыпает. В сладкой дрёме она едва слышно мурлычет, легонько ударяя пальцем по небольшому бубенчику на шее парня, и впервые за долгие часы чувствует себя по-настоящему спокойно. Нуар же, бережно обнимая любимую за плечи, баюкает её, как маленькую принцессу, и шепчет на ухо всякие глупости. Он знает, что такого больше не повторится, и цепляется за удачу как может.       — Я найду тебя, моя Леди, — клятвенно шепчет он. — Чего бы мне это не стоило. Я найду тебя.

***

      Бриджит, теребя выбившуюся из хвостика прядь волос, лихорадочно повторяет формулы по физике и то и дело смотрит на дверь кабинета. Её одноклассники уехали в двухдневную поездку в Овер-сюр-Уаз, где жил когда-то великий художник Ван Гог, и в школе из их класса осталось всего пару человек: сама Бриджит, её лучшая подруга Дженнет, староста класса Анна и… Феликс. Дженнет, к вящему ужасу Дюпэн-Чэн, ушла домой после третьего урока в связи с плохим самочувствием, а Анна слишком молчаливая и безразличная к проблемам других, чтобы хоть как-то привлечь Бриджит и заинтересовать её в своём обществе. И теперь она осталась совсем одна, почти наедине с Феликсом. И это самое ужасное, что можно себе представить, поэтому Бриджит старательно делает вид, что занимается повторением домашнего задания, хотя по звонким постукиваниям её каблуков по деревянному полу видно, что она очень взволнована и нервничает.       И вот дверь с тихим скрипом открывается, и в помещение, как ни в чём не бывало, входит Феликс. Он выглядит, как всегда, безупречно, и новая рубашка белого цвета подчёркивает его фигуру как нельзя лучше. Бриджит, мельком оглянув возлюбленного, наклоняет голову сильнее, практически утыкаясь носом в исписанные крупным почерком листы.       «Не выдавай своего волнения, Бриджит. Вспомни о Нуаре. Вспомни, что он говорил. Ты сильная, Бриджит. Ты смо…»       — Привет, — Агрест здоровается первым и садится рядом с остолбеневшей от нежданного приветствия девушкой. Её щёки предательски покрываются румянцем.       — Привет, — отвечает она с некоторой заминкой и пару раз моргает, будто бы попытавшись убедиться, что это не сон. — Как ты?       — Я хотел извиниться. Тогда я повёл себя грубо, — медленно говорит Феликс, игнорируя вопрос Бриджит, и смахивает с рукавов рубашки несуществующие пылинки. — Прости меня.       Бриджит приоткрывает рот, чтобы возразить, но мгновенно захлопывает его, потому что рука Феликса тянется к её лицу. Тем временем парень продолжает:       — Я видел, как ты плакала. Мне очень жаль, — нежное прикосновение к коже словно пробуждает затихшую на время слепую любовь Бриджит. Её сердце бьётся в бешеном ритме, норовя пробить грудную клетку. — Можно провести тебя домой сегодня?       — Можно, — на грани слышимости шепчет Дюпэн-Чэн и робко улыбается. Тем временем мужские пальцы касаются её волос, мягко перебирают длинные пряди, массируют кончиками корни — словом, расслабляют и дарят немыслимое удовольствие. И Бриджит, забывшись в своей искренности чувств, ластиться о руку парня, почти мурлычет, но удивлённый вздох приводит её в чувство. — Что-то не так?       Феликс смотрит на неё ошеломлённо. И вдруг его взгляд наполняется несвойственной ему нежностью, знакомым теплом, отчего Бриджит незамедлительно отстраняется, будто обжёгшись.       — Ничего, — Агрест осторожно, как нечто ценное, берёт маленькую ладошку Бриджит, несколько секунд смотрит на неё, а потом, коснувшись губами прохладной кожи, выдыхает: — Я нашёл тебя, Миледи. Как и обещал.