Бисквиты с молочной начинкой

— Если я сейчас что-нибудь не съем, мой желудок меня сожрёт!.. — стонет Морти, вываливаясь из портала, и кидается к холодильнику. Широкий веер света ложится на кафель, посудомойку, столешницу, подвесной шкафчик — и Рика, неторопливо выходящего из портала следом за внуком. Глядя Морти в затылок, он бросает портальную пушку в карман лабораторного халата, подхватывает початую бутылку виски, стратегически запрятанную за коробкой хлопьев, и делает несколько больших глотков. Со стороны открытого холодильника доносится громкое чавканье и сладострастное мычание — Морти увлечённо набивает живот, опустевший за время их путешествия. Рик отодвигает стул и садится, не переставая сверлить взглядом встрёпанную макушку внука и вновь прикладываясь к бутылке. Послушав чавканье ещё некоторое время, он бурчит себе под нос: — Запей хоть. Подавишься — откачивать не стану. Чавканье немедленно обрывается, и Морти оборачивается, втягивая голову в плечи. В каждой руке у него зажато по открытому и надкусанному бисквиту, а щёки надуты, делая его до смешного похожим на дорвавшегося до орехов голодного барсучонка. — М-ммм-м? — вопросительно, но абсолютно нечленораздельно мычит Морти. — Захотел — и остался, — хмурится Рик. — Тебе какое дело, М-Морти? И демонстративно отпивает из бутылки ещё, далеко запрокинув голову. Морти шевелит челюстями, с усилием проглатывает бисквит, вставший в горле каменно-твёрдым комом, и, сморгнув набежавшие слёзы, снова забирается в холодильник. Пошуршав несколько секунд, он достаёт из него ещё несколько бисквитов и пакет молока, захлопывает дверцу локтем и садится за стол напротив деда. — Закуси хоть, — в тон говорит Морти и подталкивает к Рику один бисквит. Делает вид, что не замечает досадливо-удивлённый взгляд, наливает себе молока в стакан и выпивает несколькими большими глотками, не то осознанно, не то случайно копируя манеру деда. Свет от уличного фонаря падает на его тонкую нижнюю губу, прижатую к краешку стакана, подрагивающее горло, проступающие под футболкой острые ключицы. У Рика дёргается уголок рта, и он торопливо вливает в себя остатки виски, морщась, как от противного, но необходимого лекарства. — Я серьёзно. — Допив молоко, Морти снова обращает взгляд на деда, строгий и непривычно спокойный. — Тебе надо что-нибудь съесть, а не то... Неоконченная фраза повисает в воздухе, когда Рик, привстав из-за стола, протягивает руку и, приподняв ладонью подбородок внука, проводит большим пальцем по его губам. Даже в темноте видно, как щёки Морти стремительно багровеют — взгляд его, однако, прикован к глазам Рика, и он не делает попытки отстраниться. Скорее, наоборот — с трудом удерживается от того, чтобы податься вперёд. — Т-ты чего? Рик усмехается, убирает руку и встаёт из-за стола. — Есть аккуратнее надо. Поросёнок. Отточенным движением он отправляет бутылку в мусорное ведро — та чудом не разбивается, подхватывает со стола бисквит и уходит с кухни, не дожидаясь ответа. Но на пороге оборачивается и посылает Морти долгий взгляд. — Отсыпайся. И... спасибо за помощь. Упаковка бисквита шуршит, падая в бездонный карман лабораторного халата. Рик разворачивается на каблуках и стремительно уходит с кухни, точно ныряет в темноту. Однако это совершенно не мешает Морти ещё добрых полчаса сидеть за столом и, блаженно улыбаясь, отправлять в рот один бисквит за другим. Удивительно, но сегодня они кажутся ему невероятно, прямо-таки космически вкусными.