Французский поцелуй

Ночной город ещё лихорадило. Выли сирены, стрекотали лопасти полицейских вертушек, пламя облизывало раскуроченные авто, разбитые заграждения, сломанные фонарные столбы. Оборванные провода щедро сеяли искрами, огонь расползался по подтёкшему горючему, отмечаясь запоздалыми взрывами. Винить было некого - зачинщик скрылся, оставив после себя длинную линию огня, проложившую извилистый след через половину Сан-Франциско. Противоположный берег залива оккупировала сонная тишина, подсвеченная только отблесками ночной иллюминации моста. Золотые блики на чёрной воде беззвучно покачивались, вслепую продираясь сквозь кромешную темень на берегу, пока их не вспенило, не заглушило прыжком из-под воды. На берег выскочило странное существо – два в одном. Взъерошенный мокрый парень с вытаращенными глазами и скользкая полупрозрачная тень с оскалом, которому позавидовала бы любая акула. Яркие горящие глаза ощупывали ошалелого парня с нескрываемым удовольствием. – Кто... что ты такое? – парень не был уверен, что смог произнести это вслух. Неважно. Ментально поболтать им было не впервой. – Я Веном, – прошипел его приятель, беззастенчиво капая то ли стекающей водой, то ли слюной. – А ты – весь мой. Понимаешь, о чём я? Полупрозрачный плотоядно облизнулся, заставив парня втянуть голову в плечи. Метровый гибкий язык выгнулся прямо перед его лицом, влажно блеснул, и внутренности свело холодной судорогой. – Даже думать об этом не хочу... стоп! Ты... ты же откусил тому мужику голову! Что ты за хрень такая? – Да брось, то была просто подпитка. Серьёзной силе нужна энергия, так что не парься. И признай, тебе понравилось всё, что мы устроили только что – на том берегу. – Заткнись, – прохрипел парень. – Никаких "мы", слышишь? – Я слышу, как бьётся твоё сердце, Эдди, – Веном потемнел и стал увеличиваться. – Ты возбуждён. От меня ты не скроешь даже самую ничтожную мелочь, тем более – такое. Мы – одно целое. – Прекрати говорить "мы"! Голос сорвался, и Эдди почувствовал, как горят щёки. – Зачем? Ты мне нравишься, так гармонично я ещё ни с кем не сливался. Мы отличная команда, ты справляешься и уже втянулся, – Веном склонился к самому уху Эдди, и тот зажмурился, отвернулся к другому плечу, но деться от пронзительно шипящего голоса было некуда. – Только боишься признать. Слюна капала на шею парня из приоткрытой пасти, текла за пазуху. Эдди уже порядком лихорадило. Он надеялся, что из-за мокрой одежды. – Не пытайся сопротивляться. Я читаю тебя изнутри. Тебе страшно и любопытно, ты растерян и на взводе. Слишком много сразу, слишком остро, и всё это – из-за меня. По телу парня широкими волнами проносились толпы ледяных мурашек, в паху предательски тяжелело. Дикость собственной тяги к твари, трескающей человеческие головы как деликатес, ужасала и сковывала, утягивая, как в водоворот. – Расслабься, Эдди, – мясистый язык прошёлся по шее горячей липкой полосой. – У тебя нет выбора. Мы уже вместе. Тебе понравится. Не может не понравиться. Холодный узел внутри потеплел и стал смягчаться. Сознание поплыло, и как Эдди ни цеплялся за ошмётки разума, себе уже не принадлежал. Последнее, что мелькнуло в голове – неотвратимость. Шилообразные зубы сверкнули в дикой ухмылке, глаза жадно блеснули, цепкие щупальца стиснули подбородок почти до хруста. Длинный липкий язык пугающе изогнулся, скользнул по губам и ворвался в рот ошалевшего Эдди, выпучившего глаза. Он бы закричал, но горло сдавило – язык жёстко прокладывал себе путь в глотку, протолкнулся дальше и по-хозяйски шарил уже где-то совсем близко к мечущемуся в панике сердцу. Вязкая слюна расползлась во рту, потекла в глубину, а перед самым лицом еле живого Эдди поблёскивали иглы зубов. В лицо дохнуло вонью затхлой крови, в глазах потемнело, вереницы огней вдалеке закружились, и всё накрыло сплошным чёрным туманом.

---

Эдди медленно приходил в себя, лёжа на влажной траве. Шея, губы, подбородок, рот, горло и, кажется, все внутренности были густо измазаны густой липкой слюной ухмыляющегося Венома. Эдди вяло приподнялся на локте, огляделся по сторонам пустыми мутными глазами, не фиксирующими ничего, кроме очертаний того же берега, бликов на воде и чёрного силуэта с диким самодовольным оскалом. Лёгкие с шумом втягивали воздух сквозь обилие налипшей вязкой жижи. Челюсть то ли растянуло, то ли вывихнуло, и отплеваться не получится, а пытаться стереть бесполезно – всей одежды не хватит. Нырнуть, что ли? Ноги плохо слушались. Эдди раскачивало, мотало из стороны в сторону, и пройти два десятка шагов до воды никак не получалось. И только глянув на своё отражение, Эдди вдруг поймал себя на мысли – не тошнит. Совсем. – И не должно, – ехидно прозвучало в голове. Память тут же подло подбросила ещё свежее ощущение липкого мясистого языка, врывающегося глубоко в горло. Эдди пошатнулся на ватных ногах и сел на землю. – Немного непривычно, да? – Веном был в отличном расположении духа. – Представь, как тебе понравится продолжение. Эдди оцепенел, забыв, как дышать. – Ты всё правильно понял, – слащаво протянул Веном. – В ближайшее время я намерен проникнуть в тебя с другой стороны.