Nights in white satin

Открылись двери лифта, и Генри словно пропархал мимо Вито. Он выглядел безупречно, как всегда: костюм из темно-коричневой ткани сидел просто идеально, выглаженная зеленая рубашка была испачкана каплями крови прямо в тон его галстука, словно так и было задумано. Он был совершенен. Как будто и не было этих шести лет, он вовсе не изменился, а, может, стал даже лучше, как дорогое вино. Скалетта даже не заметил, что провожает гангстера взглядом. Пока Джо не ткнул его шваброй в плечо. — Ты тоже его заметил? Надеюсь, он не успеет вернуться. — Да, я тоже, — сказал Вито себе под нос, потерев рукой накладные усы, из-за которых неимоверно все чесалось над верхней губой. Вито уже не думал о задании, он все делал на полном автоматизме под ворчливые матюки Джо. Только одна мысль вертелась в его голове: «Заметил ли он меня?». Гостиница была взорвана, Альберто убит. Миссия выполнена, хоть и не совсем чисто. Друзья заехали в кабак по дороге домой, чтобы хряпнуть по стаканчику…или больше. Вито сидел напротив Джо, точно так же, как в феврале 45го. Невольно голову затянуло дымкой, в которой Генри в первый раз появился в жизни Скалетты. Вот он пожимает ему руку, теперь садится и просто таранит взглядом ярко-зеленых глаз. В нем было что-то такое, чего не было ни в одной женщине, которую Вито встречал на улице или затаскивал в постель. Он был светом в конце тоннеля: чистым, притягательным, но таким недосягаемым. — Что-то я нажрался, — заорал Джо на весь бар, поднимаясь с диванчика, — отвези-ка меня домой, дружище! Барбаро еле доплелся до машины и с большим трудом закинул свое тучное тельце на заднее сидение. Вито в тот вечер даже не притронулся к стакану. Он вел машину очень осторожно, иногда отвлекаясь на бубнеж Джо. И вот снова… Опять Генри залез в его голову: они стоят возле окна и разговаривают о родной Сицилии. Джо похрапывает сзади, совершенно не вслушиваясь в рассказ. И тут Томасино смотрит прямо в глаза Вито, делая пару шагов навстречу и почти соприкасаясь с ним носом. Внутри Скалетты все перевернулось, прямо как в тот раз, и он случайно проехал на красный. Хорошо, что пьяного Джо не особо заботят ПДД. Между ними ничего не было. А возможно могло бы быть, если бы именно в то душераздирающее мгновение не появился кортеж Толстяка, который заставил всех подорваться и перейти в наступление. Вито улыбнулся сам себе, проезжая мимо «У Фредди». Символического для него места, куда теперь навсегда запрещено заходить. Снова в голове запрыгал 45 год. Истекающего кровью Генри заносят к Эль Греко. После этого Скалетта не видел Томасино шесть лет до сегодняшнего дня. А если Генри успел вернуться на этаж — то он уже похоронен под обломками. На этой мысли сердце Вито сжалось, и он остановился прямо возле подъезда Джо.

***

Вито разбудил противный и непрекращающийся звонок в дверь. «Зашибись поспал, блин» — думал он, сползая с кровати. Затем напялил на себя первые попавшиеся брюки и рубашку: все было мятым и пропахло сигаретами. Скалетта резко отворил дверь, был готов уже обматерить непрошенного гостя, но не смог вымолвить и слова. Перед ним, как ни в чем не бывало, стоял Томасино. — Чего тебе, Генри? — это все, на что он был способен в данную секунду. — Выпить. Дальше все снова, как в тумане. Они о чем-то говорят в машине, затем подбирают по дороге Джо, страстно желающего опохмелиться, и едут в первый попавшийся бар. Барбаро снова напивается, как свинья, (ну что ж, амплуа у человека такое) и начинает приставать к посетительницам. — Надо увезти его отсюда и запереть на замок, — предложил Генри, — вот же sciapafemine! (1) — Он все равно выберется, я заберу его к себе, свяжу и положу спать, — засмеявшись, говорит Вито, поворачиваясь к Томасино лицом. — Позволь помочь. Парни еле завалили Джо на кровать Вито, и он уснул. Причем уснул мертвецки. — О, Madonna mia, зачем же так напиваться? — взмолился Вито. Его вопрос остался без ответа. Двое вышли в гостиную. — Что-то я задолбался сегодня, хочу спать, — Генри произнес это, отчаянно борясь с зевком, но проиграл эту битву. Он был пьян, но пьян в хорошем смысле слова, голова была немного затуманена отменным виски, чей запах теперь разносился по комнате. Томасино схватился за ручку входной двери и, обернувшись, спросил, — Вито, можно я… — Останешься? Конечно, оставайся, — Скалетта сам не ожидал от себя такой бурной реакции, из-за чего щеки буквально воспламенились. — Вообще, я хотел вызвать от тебя такси, но, если ты не против, могу переночевать здесь. — Ложись на диван, только, только, не знаю, чем бы тебе укрыться. По Вито было слишком заметно, что он нервничал. Но Генри старательно делал вид, что не замечает этого. Скалетта отрыл в шкафу белую мятую атласную простынь, когда-то принадлежащую его матери — это единственное, что отдал ему этот противный муженек Франчески. — Все, что есть. — Сойдет, спасибо. Я так понимаю, ты совсем не умеешь пользоваться утюгом? — слегка усмехаясь, спросил Генри, проскользнув рукой по рубашке Вито. Это заставило последнего отшатнуться назад, — grazie(2), — повторил он. Скалетта ушел в ванную, включил воду в раковине и стоял, оперевшись на нее минут 15, сам того не заметив. Затем умылся прохладной водой и скинул себя рубашку, оставшись в одних брюках с голым торсом, и швырнул грязный предмет одежды в угол ванной комнаты. Он вышел в гостиную. Горел свет, но это совсем не мешало Генри спать. Вито взял в холодильнике бутылочку холодной колы и окинул взглядом бардак на кухне: «Надо все хорошенько почистить, неудобно перед Генри». Затем Скалетта залпом выпил половину тары, поставил ее на кухонную тумбу, выключил свет и после уселся в кресло рядом с потухшим камином. — Спокойной ночи, — шепнул он в сторону Генри и закрыл глаза. — И тебе, — донесся ответ из темноты. Вито немного опешил от неожиданности, но решил, что ему просто показалось, ведь Генри уже давно спит…или… Через пару мгновений Вито заснул.

***

Он проснулся от громкой отрыжки Джо, который рыскал в холодильнике в поисках холодного пива. «Вот же maiale(3)» — вскрикнул про себя Вито, а затем продолжил в голос: — Che cazzo(4), Джо, я же спал, не видно, что ли, блин? — Прости, друг, мне что-то хреново. Можно я у тебя сэндвич сожру? А то в животе бурчит на весь Эмпайр-Бэй. — Magnia(5). Вито скользнул взглядом по дивану. Генри на нем не было. «Наверное, ушел еще с рассветом» — подумал он и поднялся с кресла. Затекла спина и шея. Были времена, когда он мог спать в любом положении, не жалуясь на спазмы мышц после, к счастью, те страшные времена миновали. Но наступили еще более страшные, не в масштабе мира, конечно. Через час Скалетта отправил друга на такси домой, налил себе кофе, сел за стойку на кухне. «Какой же срачельник, disgrazia(6)». После этого он поднялся и принялся надраивать кухню. Некоторое время спустя все буквально блестело (в понимании Вито), он стоял возле гладильной доски с сигаретой в зубах и гладил недавнокупленную голубую рубашку. После минут 20 мучений с утюгом предмет одежды более менее стал походить на приличную и аккуратную вещь. Парень оделся и посмотрел на себя в зеркало: теперь он точно не похож на мятого бомжару. Невероятно довольный собой он, наконец, стряхнул пепел в стеклянную чашечку на стойке на кухне, но промахнулся и уронил немного на рубашку. — V`a Napoli(7)! Он бросил сигарету в пепельницу, наскоро снял рубашку и принялся отмывать пятно в раковине на кухне. Как вдруг в дверь позвонили. Он не хотел открывать и продолжал тереть пятно, которое не то, что не отмывалось, а еще сильнее въедалось в ткань. Посетитель не прекращал звонить, и Вито, окончательно выйдя из себя, бросил рубашку в раковину и побежал к двери, открыв ее с такой резкостью, что зарядил звонившему по лбу. Это был Генри. — Генри? — Что за херь, Вито? , — Томасино уставился на торс парня, затем резко поднял глаза, — Кхм. Можно войти? — Si, si, — Скалетта посторонился, пропуская Генри в дом. — Ого, как чисто, я, наверное, помешал, ты ждал кого-то? — Тебя, — Вито совсем не ожидал, что произнесет это вслух. — Что? — Что? Говорю: Тебя каким ветром ко мне занесло? — Скучно, решил заехать, может, прокатимся? Просто так. — Почему бы и нет… Эдди все равно дал мне отгулы, поехали. — Только оденься, mammalucc`(8). Они колесили по вечернему Эмпайр-Бэю, обсуждали все на свете, начиная с Муссолини и заканчивая семейными рецептами приготовления пасты. Они действительно наслаждались обществом друг друга. Было уже далеко за полночь, когда Генри начал клевать носом. — Генри, скажи адрес, я тебя домой отвезу, а то заночуешь у меня в машине. — Я не хочу домой. — А куда мне тебя закинуть? — На свой диван желательно. После этих слов Томасино положил голову на плечо Вито и закрыл глаза. Как он и просил, Скалетта уложил его спать на свой диван, накрыв выглаженной атласной простыней. Так проходили недели. Двое собирались по вечерам, катались по городу или культурно выпивали, иногда встречали рассвет, выглядывая из окон дома Вито. Генри совсем не ночевал дома, казалось, что диван и простынка — это все, что нужно ему для счастья, вернее, почти все. Но в одну ночь он исчез, не приехал, не позвонил, не отвечал на звонки. Скалетта заезжал к нему домой (для того, чтобы найти адрес, пришлось хорошо потрудиться), но квартира была пуста, а соседи молча разводили руками. Прошел день, два, неделя, а от Томасино никаких вестей. Вито был на взводе почти каждый день, он волновался. Иногда он срывался на Джо, а тот, в свою очередь не понимал, что делает не так и очень расстраивался. — Вито, мать твою, что случилось-то? Тебе в кофе кто-то нассал? — Все нормально, Джо. — Я же вижу, что нет. Parli(9)! — Генри куда-то пропал, ни слуху ни духу от него. — Я слышал, что он связался с наркотой и теперь прячется, хер знает где. Из-за этого Фальконе отказался его брать к нам, сказал, что он ненадежный cetriol`(10). — С наркотой? — Да, с китаезами, — после этого я ничего не хочу о нем слышать. — Mannaggia… (11)

***

Вито вернулся домой абсолютно разбитый. Он не знал, как реагировать на все это. Нельзя связываться с наркотиками, и, если бы он узнал, что кто-то из тех, за кого он поручился перед Боссом, начал приторговывать героином, то лично бы всадил тому свинец между глаз. Но это же, это же Генри. Он достал из холодильника пиво, и, только собирался пригубить его, как хлопнула входная дверь. «Что за нахер?». Скалетта сполз с дивана, притаившись за ним, залез под пиджак и нащупал припрятанный револьвер. — Вито, это я. Это был голос Генри, звучавший так, словно тот говорит с зажатым носом. Скалетта вылез из-за дивана и увидел бледную фигуру гангстера, стоявшую в дверном проеме. — Что ты здесь делаешь? — Я ненадолго, Вито, я…я уезжаю, я навсегда уезжаю, — руки Томасино дрожали, а в глазах стояли слезы, — mannaggia la miseria. (12) — Attendre (13), я все знаю, Генри, — Вито вытащил из пиджака пустую руку. — Прости меня, Вито, я думал, дело прогорит, что все будет в ажуре, понимаешь? Но гребанный Фальконе все узнал и хочет убрать меня, — Генри начал биться головой о дверной косяк, прекратив, он прошептал, — addio, Vito. (14) Томасино быстро направился к двери и уже почти открыл ее, но его прервал голос Вито. — Останься, прошу, останься со мной. Хоть ненадолго. — Я не могу, Вито, — Генри снова схватился за ручку, затем резко развернулся и произнес, — прости меня. — За что? — За это. Томасино мгновенно подлетел к Вито, схватив его обеими руками за голову. Они соприкасались лбами, носами, но губы обоих были слишком далеко друг от друга. Они не могли. Внутри, что у одного, что у второго все переворачивалось, сердца бешено стучали, они оба жаждали этого. Давно жаждали. Но это невозможно, это запрещенная любовь, неправильная. Так они простояли с минуту. Руки Томасино дрожали, впрочем, как и тела обоих. В конце концов, Вито, не вытерпев, обнял Генри за талию и прижал к себе. — Генри, я, я… — он не мог закончить предложение. — Я знаю, Вито, я тоже. Оба поняли, о чем говорят. — Mi dispiace davvero(15), — шепнул Генри, отстраняясь от Скалетты. Они смотрели друг другу в глаза, понимая, что не никогда больше не увидятся. — Прощай, Генри. Томасино вышел за дверь и исчез в темноте.

***

На следующий день в Линкольн-Парке полицейские нашли его тело, изрубленное тесаками. Ни одного шанса выжить. Вито узнал одним из последних. Они выпили с Джо в «Соколе», без слов помянув старого друга. Скалетта уехал домой, купив по дороге любимый виски Генри. Он плеснул напиток себе в стопку, залпом выпил ее и упал на диван. Через незакрытые шторы в гостиную Скалетты проникал яркий лунный свет. Его лучи будто бы прямиком указывали на плачущего мужчину в мятой рубашке, обнимающего белую атласную простынь, пропахшую виски и до дрожи знакомым парфюмом.