недостаточно

— Спишь? — Возможно.       По ту сторону трубки шорох и скрип, прерывающийся электронный голос. — Повтори — помехи. — Я люблю тебя, говорю. — И я тебя. — Не могу уснуть. — Без меня? — Без твоего дыхания рядом.

///

      Между ними 119 километров* и тонкая красная нить — от сердца к сердцу. В доме Юнги связь почти не ловит, Wi-Fi так и не провели, а мобильный интернет вот-вот закончится. Но Чимин всё равно звонит, пишет, заставляет отправлять сонные селфи. Юнги и не против, ведь скоро это исчезнет. Закончится интернет, перестанет ловить связь. А между ними всё так же будет 119 километров и тонкая красная нить.       Чимин говорит: «Хочу приехать.» Юнги отвечает: «Ну что за глупости.»       Чимину нельзя уезжать. Чимину нужно учиться, тренироваться, стремиться к своей мечте. Он засиживается допоздна в зале, практикуясь, повторяя одно движение тысячу раз, оттачивая до идеала. Ведь иначе никак. Ведь иначе ничего не получится.       Чимин смотрит на своих одногруппников и думает, что недостаточно хорош. Он вежливо отказывается от угощения обедом и вновь идёт в зал, где оглядывает себя в зеркало. Недовольно цокает языком и хмурит брови. Недостаточно. Он не спеша растягивается и садится на шпагат, меряя ладошкой расстояние от бедра до пола. Качает головой. Недостаточно. Он отрабатывает хореографию, тщательно следя за исполнением. Повторяя вновь и вновь. На секунду прервавшись, восстанавливает дыхание. Недостаточно.       Недостаточно хорошо. Не идеально.

///

      Юнги звонит Чимину ближе к вечеру. — Я нашёл интернет-кафе. — Привет.       Юнги чувствует улыбку парня и невольно улыбается сам. — Я хочу тебя увидеть.       Чимин смотрит в запачканное отпечатками пальцев зеркало и качает головой. — Нет. — Почему?       Юнги хмурится и берёт телефон в другую ладонь. — Тренировка только закончилась. Я весь потный и грязный. — И что?       Чимин вымученно улыбается и шепчет: — Я не в лучшем виде, хён. — Снова ты… — Снова я, — прерывает Чимин и притворно веселым голосом продолжает. — Как дела?       Юнги молчит, кажется, вечность и выдыхает. — Пока жив.

///

      Юнги не умеет жалеть. Но умеет думать. Он чувствует, что с Чимином что-то не так, что он ломается где-то глубоко внутри и сам вряд ли понимает это.       Чимин яркий. Чимин солнечный. Чимин хочет всем нравиться, хочет быть идеальным. У него есть мечта, и он идёт к ней. У юноши — крепкая семья, верные друзья и любящий парень. Ему не о чем беспокоиться. Но…       … глубоко внутри растут трещины. Они забирают в свои бездонные пустоты всё, что так дорого Чимину, мешают дышать, ломают.       Юноша не понимает, что происходит. Он не замечает, как сам закапывает себя под грудами тяжелого материала, сотканного из одного единственного слова — «недостаточно».       Юнги чувствует и хочет помочь, но не может. И сам страдает. Он звонит Чонгуку и умоляет присмотреть за Чимином. — Ты тоже это заметил? — спрашивает тот. — Хён такой блеклый в последнее время...

///

      Чимин ждёт окончания пар и урывает минутку для звонка. Поправляет волосы, пока рядом с надписью «любимый вредный хён» крутится белое колечко, и старается улыбаться шире. — Здравствуй! Все еще хочешь увидеть меня?       На экране телефона Юнги смеётся, показывая розоватые дёсны и запрокидывает назад голову. Его мятные волосы треплет ветер, и юноша стремится скрыть их под тёмным капюшоном. — Конечно, — хрипит он. — Ты ведь такой красивый.       Чимин краснеет и отводит взгляд. Потому что недостаточно. — Ты уже кушал? — спрашивает Юнги, перекрикивая ветер, а младший вдруг понимает, что не может вспомнить… — Забыл, — смеётся и рассеяно проводит пятернёй по волосам. …когда в последний раз что-то ел.       Юнги хмурится, вмиг становясь серьёзным. — Иди. — Что? — не понимает Чимин. — В столовую. Я знаю, она работает. — Но хён… — младший лихорадочно придумывает отмазки, когда связь неожиданно обрывается. Чимин выдыхает и впервые думает о том, как же хорошо, что у хёна плохой интернет.

///

      Чимин просыпается на прохладном полу танцевального зала и растерянно осматривается. Понимание постепенно закрадывается в голову, а вместе с ним и испуг.       «Сколько времени?»       Юноша подрывается на ноги и, не удержавшись, вновь падает на колени. Голова кружится, желудок неприятно сводит, на языке что-то кислое и склизкое. Чимин содрогается, упирается ладонями в паркет, сплевывает желудочный сок. — Чёрт.       Он утирает рот рукавом водолазки и ползёт до кулера с водой. Живот урчит, и Чимин скорчивается при новом спазме.

///

      Чонгук обеспокоенно заглядывает в потухшие глаза друга и протягивает ладонь к чужой руке, отдёргивая ту на полпути. — Хён, всё хорошо? — Конечно, Гукки, — Чимин широко улыбается.       Как будто ширина улыбки сможет заменить её неестественность.       Чонгук разглядывает уставшее лицо напротив. Замечает бледную кожу, ярко очерченные скулы и тёмные круги под глазами. Чимин на секунду хмурится, поджимает уголки губ, оглаживает пальцами живот и сглатывает. — Точно? — Всё прекрасно, Гукки.       Широкая улыбка, потухший взгляд и звонок Юнги. — Не оставляй этого идиота одного, Чонгук. Пожалуйста.

///

      Чимин жутко пугается, когда дверь зала с шумом распахивается и бьётся о бетонную стенку. Он быстро разворачивается и закрывает спиной тряпку и небольшую лужицу рядом.       На пороге стоит Юнги, сзади которого обеспокоенно мнётся Чонгук. Оба выглядят встревоженными и дышат тяжело. Чимин смотрит ошарашенно, переводит взгляд с одного на другого и лишь открывает и закрывает рот, не в силах что-либо сказать, пока очередной спазм не сгибает его пополам.       Юнги матерится сквозь зубы и в миг оказывается рядом с парнем, кончиками пальцев гладит по дрожащей спине, пока Чимин рвёт недавним ужином. — Принеси воды, — одними губами просит Чонгука, и тот мчится в другой конец комнаты, тут же возвращаясь и протягивая хёну пластиковый стакан.       Чимин последний раз сжимается, хрипит и невольно всхлипывает. Слёзы сами катятся по щекам, пока Юнги утирает манжетами собственного пальто чужие губы и впихивает в холодные ладони воду. — Пей.       Юнги строг, но говорит мягко: не приказывает, а просит, умоляет. И Чимин повинуется. Он медленно глотает жидкость — горло всё ещё болит — и прячет глаза в стакане.       Чонгук откапывает в раздевалке чистую тряпку и вытирает пол. Он наблюдает за друзьями украдкой и старается не издавать ни звука. — Когда ты ел в последний раз? — спрашивает Юнги, едва Чимин ставит опустевший стакан на пол. — Сегодня. Часа два назад… — А до этого?       Старший смотрит прямо, старается поймать чужой бегающий взгляд. — Позавчера… наверное?       Чимин слышит громкий выдох и видит как чужие пальцы сжимаются в кулаки. Он ниже опускает голову и жмурится. — Глупый… Какой же ты глупый…       Чимин вдруг чувствует руки на своих плечах, губы на волосах, а затем его нежно прижимают к тёплой груди и шепчут в самое ухо, не сердито — отчаянно. — Почему?       Младший дрожащими пальцами цепляется за складки тёмного пальто и зарывается носом в бледную шею, чувствует как пульсирует тонкая венка. — Потому что недостаточно...

///

      Юнги остаётся в Пусане. Живёт в гараже Чонгука, тайком от его родителей, подрабатывает доставщиком пиццы и врёт маме, что уехал в Ульсан навестить брата. Он каждый день встречает Чимина у общежития и заставляет показать фотографию приготовленного завтрака. Потом они идут в университет, где на большой перемене Чонгук ведёт хёна в столовую. После работы Юнги спешит в танцевальный зал и наблюдает за своим трудящимся парнем, неустанно твердит, как хорошо у того получается.       А Чимин потихоньку учится верить в себя и замечает, что, на самом деле, он и правда прекрасен. Юноша думает, что, возможно, никогда не будет достаточно, что идеал — недостижим. Но если в любимых глазах он единственный, самый красивый и самый талантливый, разве что-то иное имеет значение?