Они хотели сбежать

***

      Дни перетекали в недели, сближая этих двоих. Двоих, желающих сбежать от реальности. Конец августа подкрался незаметно. Прохладными ночами, романтичными звездопадами и утренней росой. Запахами шарлотки и какао с маршмеллоу. Сентябрь уже топтался на пороге леса, покрывая золотом крайние листочки.       Эту ночь Декай и Герда снова провели в библиотеке Анемон-мэнора, придумывая смешные истории. С вечера парню жутко захотелось приобщиться к рисованию и добрых часа два он старался нарисовать Герду. Девушка на месте сидеть не желала, как и быть нарисованной, а потому у Декайя ничего не получалось. Много листков было отправлено в камин. После долгих мучений, получился более-менее похожий портрет, который вскоре, впрочем, был забыт, ибо новое занятие Герды показалось парню гораздо интереснее. Она что-то писала на клочке бумаги, закрываясь, при этом от Декайя левой рукой.        — Что ты там пишешь? — парень попытался заглянуть через плечо девушки. Когда ничего не вышло, он обошел и попытался заглянуть с другой стороны. — Что ты делаешь, покажи.       Герда с победным видом поставила точку и сложив клочок несколько раз, посмотрела на парня.        — Это письмо в будущее.       Непонимающий взгляд заставил объяснять и разжевывать.        — Мы вдвоём напишем письма, пожелания, предсказания в будущее и положим в банку и заложим где-нибудь, чтобы через много лет либо мы сами, либо кто-нибудь нашёл их и посмеялся.        — Так это всё для того, чтобы кто-нибудь посмеялся? — Декай состряпал недовольную рожицу. — А ты что написала, дай почитать.       Парень потянулся было к сложенной бумажечке, но Герда отвела руку за спину.        — Нет, увидишь лет через сто!       После непродолжительной возни, Декай смирился с условием и, наконец, написал письмо.        — Тогда ты моё тоже через сто лет только прочитаешь!       Когда письма были сложены в стеклянную банку из-под молока, после чего банка была закупорена и спрятана за камин, молодые люди уснули.       Декай проснулся на рассвете от необъяснимого страха. Сердце сжималось в тоске. Парень опустил голову и посмотрел на Герду.       Она спала, свернувшись калачиком. Её голова лежала у него на коленях. Впервые она уснула на нем. Он накинул тёплый плед на девушку и удобнее устроился, чтобы, не прилагая особых усилий, смотреть на неё, видеть её веснушки, слышать её сонное дыхание. С Асторией такого не было, да и что могло быть, если всё произошло… Он и сам не понимал, как всё произошло. Тот мужчина, что женился на Астории был кто-то другой, чужой. Она была красивой, такой, какой и должна быть невеста аристократа. Умной, расчётливой, холодной. Но при этом в Астории Гринграсс была доброта и нежность, её хотелось защитить, как маленькую девочку. Только сейчас Декай Милфорд понял, что относится к своей жене, как к младшей сестре. А та, которая создана для него, сейчас спит на его коленях, укрывшись его пледом, в его доме. В доме, где не знают Драко Малфоя и Гермиону Грейнджер. В мире, где не знают о прошлых ошибках. Так легко оказалось это понять. Мысленно Декай уже решил для себя, что утром отправит письмо Астории и матери. А через несколько дней он попросит Её руки. Надо найти лучшее кольцо. Он больше не сможет жить с той, другой. Мысли стали сбиваться, путаться, оставляя после себя приятное ощущение верно принятого решения. Декай Милфорд уснул, смотря на любимую.       А утром пришел сентябрь.       Она проснулась около восьми часов от громкого стука в окно. Приподнявшись на локтях, девушка поняла, что спала на парне, заснувшем в неудобной позе. Герда, спотыкаясь о разбросанные листы и книги, прошла к окну и открыла его. Вместе с большой красивой совой в дом ворвался пронзающий ветер. Бросив из клюва пергамент к ногам девушки, сова вылетела под дождь. Пергамент не был скреплён клеймом, поэтому упав, развернулся. Она не хотела читать чужое письмо, но взгляд вдруг наткнулся на слова: «у нас будет ребёнок». Дальше глаза сразу полетели вниз по строчкам красивого почерка с завитушками и угловатыми буквами.        «…Теперь о главном. Я не смогла дождаться приезда и решила сообщить в письме. Драко, у нас будет ребёнок! Около четырёх месяцев уже! Появился долгожданный животик с твоим наследником внутри! Раньше не могла написать, совы до тебя не долетали почему-то. Трансгрессировать не разрешает врач, поэтому…»       Как иногда всего несколько строчек могут разрушить иллюзии, казавшиеся целой жизнью когда-то. Несколько минут назад. В душе было пусто. Больше не было души.       Парень проснулся от холодного ветра и увидел застывшую девушку. Она стояла вполоборота к нему, сжимая белыми тонкими пальцами пергамент. Камин догорел и по комнате рассеивалась сырость.        — Герда, — он окликнул её, но имя показалось картонным и пропахшим фальшью.       Всё было фальшью! Они лишь старались сбежать. Забыться, как последние трусы, старательно избегая мыслей о реальности! Их настоящей реальности! И это непонимание в его лице. Любимом лице, которое медленно размывают предательские тяжелые слёзы.       Драко как-то очень медленно понял, что произошло что-то невыносимо ужасное.        — Гермиона, — это имя, настоящее, её имя, стало точкой невозврата. — Хочешь, хочешь я уйду от неё, а? Мы будем жить вместе. Здесь. Мы закроемся от мира и будем только друг для друга...       Лучше бы этих слов не было, лучше бы не было ничего! Ни Герды, ни Декайя. НИ—ЧЕ—ГО.        — Нет, — это стало единственным, что она смогла прошептать, задыхаясь от слёз.       Развернувшись, она трансгрессировала.